Глава 7. Сборы

Катарина

Когда дверь за Танарилом захлопнулась, я замерла посередине комнаты, раздираемая противоречиями и оглушённая его словами. Я обижалась на Танарила, но всё равно любила его. Его признания и попытки сблизиться завораживали, заставляли сердце биться чаще. У меня перехватывало дыхание от его прикосновений и самой хотелось касаться пепельно-светлых волос, волевого подбородка и пухлых, манящих губ.

Эльф глубоко ранил меня, но прошло уже так много времени. Приходилось усилием воли возвращаться в воспоминания о пережитой трагедии, чтобы находить в себе волю не сдаться под его напором. Но сегодня всё было даже хуже, чем обычно. Его слова проникли в душу, разожгли изнутри надежду на то, что между нами всё может стать по-другому.

Вид уставшего, балансирующего на грани нервного срыва эльфа причинял боль. Хотелось обнять, утешить, одарить лаской, выслушать, разделить с ним бремя его ответственности…

Хотелось…

Зачем я ему отказала? Зачем я его прогнала? Я же наказала не только его, но и себя, ведь на самом деле мне хотелось быть с ним! Хотелось, чтобы он пришёл! Я ждала стука в дверь!

Осознание поразило меня. На несколько минут я застыла, прислушиваясь к своим мыслям и желаниям.

Затем я сорвалась с места, распахнула дверь и выбежала в коридор. Но лестница пустовала, как и холл. На улице было холодно и безлюдно, дорога до ворот хорошо просматривалась. Наверное, он ушёл порталом. Сглотнув ощущение, что я совершила ошибку, я вернулась к себе с твердым намерением найти его завтра и поговорить.

Всю ночь меня мучили какие-то тревожные сны. Бордовые тени, разлитое по полу вино, смутные образы. Я проснулась измученной и разбитой. Зашла за Наташей, чтобы отправиться на завтрак вместе. Она лучше всех знала, где можно найти Танарила.

— Доброе утро, готова?

— Дофрое, сефунду! — Наташа метеором носилась по комнате, одновременно надевая штаны, чистя зубы и собирая вещи.

— Ты знаешь, где сейчас может быть Танарил? Я хочу с ним поговорить.

— Фнаешь, мофет не фтоит? — замерла Наташа, заканчивая борьбу с брюками. — Он последнее время сам не свой, видно, что еле сдерживается, чтобы на кого-то не наорать, — сказала она, вынув щётку изо рта. — Не самое лучшее время. Он может наговорить лишнего. Рядом с тобой выдержка ему оказывает. Мы тебя называем КАТАлизатор. После разговора с тобой он обязательно кому-то устраивает разнос. Может, хватит уже его мучить? Мне кажется, что он достаточно наказан.

— Ты права. Хватит. Я от этого тоже устала. Хочу предложить ему начать всё сначала, — сказала я, волнуясь оттого, что решение окончательно оформилось в голове.

— Да ты что? — уставилась на меня подруга, и на её лице расцветала огромная, шальная улыбка. — Наконец-то! Ката! Это же прекрасные новости!

Наташа едва ли не подпрыгнула на месте и заключила меня в горячие, счастливые объятия.

— Вчера я поняла, что больше так не могу, — прорвало меня. — Он, конечно, поступил, как настоящий мудак, но он мой любимый мудак, понимаешь?

Наташа радостно закивала и с готовностью продемонстрировала близкое знакомство с концепцией «мой любимый мудак».

— О, Ката, пошли скорее искать Танарила! Думаю, что он как раз в доме Араньясов, раздаёт утренние указания.

— Давай сначала позавтракаем! — рассмеялась я.

— Ну уж нет, а то ещё передумаешь! Я тебя из виду не выпущу, пока ты с ним не поговоришь! — воскликнула Наташа. — Вот где это умение открывать порталы, когда оно так нужно?

— Наташ, перестань. Сначала завтрак. Танарила найдём после этого.

— А если ты передумаешь? — схватила меня за плечи подруга и пристально посмотрела мне в глаза.

— Абсолютно невозможно! Я тебе гарантирую, что не может случиться ничего такого, из-за чего я могла бы передумать! Тем более за завтраком! — горячо заверила её я.

Из-за разговора на завтрак мы спустились позднее обычного, Лиля уже сидела за нашим столиком и помахала рукой при нашем появлении. Они с Натаром давно помирились и теперь в свободное от дел время вместе изобретали посудомоечную машину. Пока что без особых успехов, но с целым набором смешных провалов.

— Доброе утро, девочки! — радостно поздоровалась она. — Как настроение?

— Отличное! — бодро отрапортовала Наташа.

Последнее время отношения между ними потеплели. Ледяная магичка перестала шляться по кабакам и чужим постелям, а целительница решила быть терпимее к миру и близким. Даже вражда между Наташей и Ангалаей как-то выцвела и поблёкла на фоне текущих забот. Сложно представить, но мы пару раз завтракали все вместе, вчетвером. Правда, дружить пока что получалось только против кого-то. Например, против противного заведующего общежитием, который грозился отобрать у нас кровати аж за полтора месяца до отплытия. Тем не менее, начало было положено.

Когда мы принялись за завтрак, в столовую влетела довольная и сияющая улыбкой Ангалая. Взяв на раздаче только кашу, она приземлилась на свободное место и обвела нас радостным взглядом.

— Девочки! Можете меня поздравить! Я теперь официально встречаюсь с Главой Ковена! Танарил — шикарный любовник, зря ты, Ката, от него нос воротила. Да, роста ему недостаёт, но он это успешно компенсирует другими качествами! — лучилась от удовольствия Ангалая.

У меня в ушах зашумело, я с трудом проглотила горький ком и просипела:

— Когда?

— Вчера вечером. Он был совершенно невменяем, но я привела его мысли в порядок! — радостно заверила она. — Ката, у тебя что, аллергия? Ты вся пятнами пошла. Девочки, пожалуй, не стоит есть эту кашу!

— У тебя же есть Кайрат, — хмуро проговорила Лиля, пока я пыталась выбраться из-под обрушившейся на меня лавины эмоций.

Танарил и Ангалая…

Мне было настолько дурно от одной мысли об этом, что я с трудом могла дышать. Перед глазами всё поплыло и смазалось, сердце бешено билось в висках, тело покрылось липким потом.

— Сравнила тоже! Танарил — другого полёта птица. И я буду летать рядышком с ним, — самодовольно промурлыкала Ангалая и перевела взгляд на меня. — Лиль, чего ты сидишь, целитель ты или кто, видишь, Кате плохо?

Лиля посмотрела на меня, и её глаза удивлённо распахнулись, а потом зажглись пониманием и сочувствием.

— Как ты могла? — вдруг утробно зарычала Наташа, поднимаясь с места. — Он Катин!

— Он ничей! Вернее, был ничей, а теперь мой! Да они уже почти год назад расстались, сколько можно держать его на коротком поводке? Ни себе, ни людям! — возмущённо возразила она.

Наташа была сильно ниже и меньше Анги, но сейчас она выглядела по-настоящему опасной. Воздух в столовой мгновенно остыл и стал сухим, маленькие снежинки закружились спиралями вокруг магички. Ледяные браслеты, которые она всегда носила, мгновенно переплавились в острые кинжалы.

— Я вызываю тебя на Последний бой! — яростно прокричала Наташа, и столовую окунуло в вязкую тишину.

Ангалая побледнела, поднялась и оглянулась в поисках защиты. По меркам Карастели она не была слабой магичкой, но всем нам троим по силе проигрывала. Её главной стихией был Воздух. Наташе, которая владела, пусть пока довольно посредственно, Живительной Водой, Ангалая не могла противопоставить ничего.

Последний бой — это поединок до смерти.

— Ты с ума сошла? — хрипло спросила альмендрийка. — С чего ты взбеленилась?

— Я тебя предупреждала: не трогай Танарила. Ты меня не послушала. Убью! — яростно прорычала Наташа, и я по-настоящему испугалась.

Ситуация вышла за рамки моего понимания, помахала ему ручкой и скрылась в лесу полнейшего недоумения. Если бы я вызвала Ангалаю на дуэль, то это имело бы какой-то смысл, но Наташа? Она же не любит Танарила!

— Ты в своём уме? Он никому не принадлежит, он не ребёнок, я его не заставляла, он сам ко мне пришёл! — взвизгнула Ангалая, загнанно дыша.

— Я тебя предупреждала, императорская шлюха, — ответила ей подруга, и от её ледяного, равнодушного тона меня пробрало осознанием: Наташа и правда хочет её убить!

Не проучить, не победить, не унизить.

Убить!

— Тебя накажут! — пролепетала Ангалая, медленно шагая назад.

— Твой труп мои проблемы вряд ли будут волновать, поэтому оставим разговор, — цинично улыбнулась подруга и напала первой.

В этот момент в движение пришли все остальные. Идеальная тишина столовой раскололась криком, Ангалаю накрыли щитом. Наташа бесновалась, иссекала чужую защиту бритвенно острыми льдинками.

Лиля рывком развернула меня к себе и рявкнула:

— Останови Наташу!

Я в ступоре глядела на свою первую и самую близкую подругу. Я была настолько шокирована, что даже говорить не могла. Слишком много всего произошло за какую-то короткую минуту.

Лиля кинулась к Наташе, но та даже плечом не повела, увернулась от целительницы, как от назойливого ребёнка, ушла в сторону плавным движением и обрушила на Ангалаю что-то невообразимо мощное. Мебель раскидало по столовой, в эпицентре драки не осталось ни пылинки, Ангалая лежала на полу и надсадно, с хрипами дышала. Изо рта выступила кровавая пена. Лиля и другие целители метнулись к ней, загородили лежащее тело собой и принялись оказывать помощь.

Я наконец очнулась, кинулась наперерез ледяной магичке и повисла у неё на шее. А потом разревелась. Настала её очередь впасть в прострацию. Она обняла меня одной рукой и неловко погладила по спине. Рыдая, я теснила её прочь от места схватки, шагая на неё и вынуждая отступать. Когда мы вышли из столовой, я окончательно расклеилась и завыла уже в голос. Наташе пришлось увести меня в комнату, где я распласталась на кровати и утонула в потоке любви, жалости и ненависти к себе и Танарилу.

— Это ничего не значит, Ката! Он любит тебя! Он просто ошибся! — стиснула она кулаки.

— Наташа, почему это тебя так волнует? Он взрослый мужчина, она взрослая женщина, они имеют право делать то, что хотят, — подняла я на неё зарёванное лицо.

— Потому что я вижу, что у него есть тёмная сторона, Ката! И рядом с ней она возобладает. Ему нужен кто-то, кто будет сдерживать его порывы, кто поможет ему стать лучше. Это первое. И второе — он тебя любит! По-настоящему. Да, началось у вас всё так, как началось, но теперь-то всё изменилось! — горячо заговорила Наташа.

— Да что изменилось-то? Как он может меня любить, если сам лёг в постель к другой? — прорыдала я.

— А ты его в свою постель пускала? Ты столько раз ему отказала, что он, наверное, просто устал тебя уговаривать. Или решил сделать что-то, чтобы тебя забыть. Я не знаю, какова была мотивация. Ты сама не лучше, говоришь, что любишь Танарила, но прекрасно полезла целоваться к Лимару. В конце концов, ты не можешь всерьёз считать это изменой. Вы даже не встречались! — всплеснула руками она и забегала по комнате.

— Почему ты вообще так близко к сердцу это воспринимаешь? — всхлипнула я.

— Потому что у меня никогда не было настоящих друзей! И Танарил — он особенный, понимаешь? Тот, кто способен встряхнуть весь мир и поставить его на место правильным! Но мы ему нужны, Ката. И Ангалая не просто так в него вцепилась. Я с самого начала знала, что этим кончится. Грёбаная беспринципная содержанка! Как я таких ненавижу! — в голосе Наташи было столько боли и ярости, что я удивилась.

— Я всегда думала, что ты ненавидишь конкретно её, — от удивления я икнула.

— Нет, конечно, просто я знаю такой типаж. И как только она полезла к Толедору, сразу всё поняла. Вокруг моего отца всегда толпами кружили такие. Готовые на всё шлюхи, лезущие к женатому детному мужику ради его статуса и денег. Сами ни на что не способны, лишь бы присосаться к кому-то! Ты поняла, что она переспала с Танарилом, ещё не успев расстаться с Кайратом? Ох и дрянь! Я её обязательно сдам, вот увидишь! Поговорю с ними обоими. Какая мразь будет так себя вести? Они же дружат! А сейчас такой период, что силы надо тратить на дела, а не разборки! — Наташа раздосадовано пнула стул и ударила по столу кулаком. В комнате стало холодно.

— Это и тебя касается. Пойдём, Наташ, у нас скоро учёба. Хоть физподготовку нам урезали, но лекции остались. Кроме того, раз Танарил с Кайратом дружит, то именно ему не стоило с ней спать.

— Да он вообще, наверное, не в курсе, что у них роман. Разве его волнуют такие вещи? — в попытке успокоиться подруга замерла посередине комнаты и начала глубоко дышать. — Знаешь, я бы её правда убила. Вот поэтому мне и близок Танарил. Я знаю, о чём говорю. Во мне тоже есть эта мощь и сила, которая шепчет, что раз я сильнее, то имею право. Вот поэтому мы и прикипаем к тебе душой, Ката. Ты как журчащий чистой водой родник. Рядом с тобой этот шёпот становится тише, и можно даже перестать его слышать.

Больше она не сказала ничего.

Меня поразили её слова. Никогда не думала об этом с такой точки зрения. Боль оттого, что Танарил спал с кем-то ещё, была настолько сильной, что я до глубины души пожалела, что отталкивала его так долго. Сейчас я бы многое отдала за то, чтобы вернуть назад вчерашний вечер и сказать ему да. Сожаление глотком горькой кислоты осело где-то в желудке и жгло изнутри. Я и правда не могла его винить за то, что он ушёл к другой. Он спросил, я отказала. Но как же больно!

На лекцию мы опоздали. Лиля и Анга не пришли, и я очень волновалась о том, что произошло с альмендрийкой. Несмотря на случившееся, я не могла желать Ангалае зла. В конце концов, мы с ним действительно не встречались, он действительно был свободен. Сама бы я никогда не стала иметь отношений с бывшим парнем подруги, но она выросла в других ценностях. Она всегда думала в первую очередь о себе, и я принимала её такой, какая она есть. Её тянуло к наделённым властью и богатством мужчинам, и Анга этого не скрывала. Но ведь она такая не одна. Скорее странно было бы, если бы её интересовали страшные, тощие и обиженные жизнью неудачники. Ореол власти привлекал других, это не только женщин касалось. С Главой Ковена хотели дружить все, и те, кто воротил нос от Танарила раньше, сейчас охотно шли на контакт.

Я даже не запомнила, о чём говорил магистр Баккат. Подними он меня с места и задай любой элементарный вопрос, я бы не ответила.

Когда закончилась лекция, вошёл Танарил и попросил нас с Наташей остаться. Сердце пропустило несколько ударов, в ушах зашумело, кожа стала болезненно чувствительной. Всё тело реагировало на его присутствие, мне даже дышать стало сложно.

— Наташа, какого демона? — зло спросил Танарил.

— Она — шлюха!

— Это не твоё дело, с кем я сплю, — раздражённо сказал эльф.

— То есть, ты мне можешь указывать, с кем спать, а я тебе нет? Ты первый ко мне полез с постельными советами! — сощурилась магичка.

— Туше, — признал эльф. — Но пока что она останется в статусе моей любовницы. И я запрещаю тебе к ней приближаться. Как и ей — к тебе. Никакого поединка не будет!

— Танарил, это огромная ошибка! Как раз утром Ката хотела… — захлебнулась словами она, когда я схватила её за руку и до хруста сжала пальцы. — Ай!

— Что ты хотела? — перевёл на меня взгляд Танарил.

— Ты встречаешься с Ангалаей? Вы теперь пара? — сдавленно спросила я.

— Да. Пока да, — ответил он.

— Тогда ничего, — постаралась спокойно ответить я, пристально посмотрела на Наташу и с нажимом сказала: — Ничего.

— Ты хотела со мной поговорить? — нахмурился эльф, вглядываясь в моё лицо.

— Хотела. Только больше не о чем. Ты спишь с моей подругой, Танарил. Видимо, в Ковене не нашлось других женщин. Или тебе просто нравится делать мне больно! — глаза запекло, слёзы размыли его образ, сделали нечётким и странным.

— Ты сама мне отказала! — зло воскликнул эльф.

— Но это не значит, что мне не больно! — закричала я в ответ и выбежала из аудитории, оставив их разговаривать дальше.

От того, что я ему всё высказала, легче не стало. Я надеялась, что Наташа не станет говорить ему о том, что ещё утром я хотела идти к нему мириться.

Я брела в мастерскую, не чувствуя ни холода, ни голода. Ничего не хотелось, и забыться работой сейчас казалось отличным выходом. Боль раздирала изнутри, и рядом не было Лимара, чтобы обо всём ему рассказать и поплакать в родных объятиях. Ну почему я люблю не его?

Лимар

Стоило вернуться, как Танарил сразу же отправил меня на дальний лесоповал. Я не удивился. Толком поговорить с Катой не удалось. За время разлуки я окончательно понял, что хочу взаимности. Я разумел, что Блёклый избавляется от соперника. В какой-то мере это даже льстило, но я очень скучал по ней, Лиле и особенно по брату.

Сейчас меня поставили управлять группой баламутов и ярыг. Сподвигнуть их хоть на что-то было не то, что непросто — почти невозможно.

Жизнь с братьями неплохо подготовила к мужицкому обществу. Благодаря им я имел боевые навыки и с детства участвовал в драках, в том числе с противником, превосходящим числом, силой, весом и возрастом; получил опыт ведения психологической войны, подготовки каверз, обнаружения подозрительного оживления; а также был готов к отражению атак в любое время суток. Все эти бесценные способности я развил в суровой школе выживания среди других отпрысков моих родителей. Но раньше со мной рядом всегда плечом к плечу стоял Натар, а сейчас без напарника приходилось худо.

Кроме того, в нашей паре лидером и зачинщиком всегда становился именно он.

Я сидел на огромном выворотне и пытался смекнуть, как заставить вверенный мне сброд порубить пень и корни на дрова. Межень давно миновал, и настала пора обедать. Всю магию я потратил с утра, зачаровывал третий по счёту корабль. Усилий прилагал много, а результата добивался малого: далеко не сразу получалось заколдовать корабль так, чтобы в него влезали длиннющие толстенные стволы. Их не пилили, готовились к тому, что для строительства на стропила балки могли понадобиться и такой длины. Проще уж на месте выбраковать то, что не нужно, да пустить в дело остатки. Ветки я также указал сушить и заготавливать. Мало ли надобностей на новом месте?

Пологий берег спускался к тёмно-серому хмурому морю. Здесь не было высоких кряжей, как рядом с Ковеном, поэтому пришлось строить в ледяной воде деревянную, уходящую далеко в море пристань. У её края на волнах болтались два парусника. Как только мы под завязку загрузим один, он вернётся в Ковен, направит к нам замену и будет ожидать отплытия вместе с остальными кораблями. Голубые паруса, отличительный признак флота Ковена, ярко выделялись на фоне пасмурного неба даже в сложенном виде. Сегодня снег не шёл, но тяжёлые, тучные облака обещали разразиться снегопадом ночью или утром.

Я вздохнул и побрёл на стоянку. Появилась идея, как призвать к порядку всех лодырей и хулиганов, от которых так удачно избавился Танарил.

Зимний лагерь был устроен со всем тщанием. Большие пятиместные палатки с просторными предбанниками, выплавленный из камней с помощью магии круглый очаг, огромный навес, под которым разместился грубо сколоченный общий стол и лавки. Сейчас свободных мест за столом почти не осталось. Как и еды в котелке. Ещё один признак того, что во мне собравшиеся не видели ни лидера, ни командира.

— Я вижу, что большинство уже поело. Хорошо. Тогда самое время поговорить, — подошёл я к торцу стола и положил ладони на холодную древесину. — Как вы думаете, почему мы оказались здесь, в зимнем лесу без элементарных удобств, нормальной разнообразной еды и доступа к женщинам?

— Оказались слишком хороши для Ковена! — хмыкнул кто-то.

— Неверно! Мы помешали Танарилу. Всех здесь присутствующих он считает сбродом, которому можно доверить только самый тяжёлый и неблагодарный труд. И над вами он поставил меня в качестве насмешки. Сидх прекрасно понимал, что никто из здесь сидящих подчиняться мне не захочет. Потому что я не ковенец, а контрактник. Потому что я не городской, а деревенский. Потому что я не привык управлять людьми и мало разумею в том, как это делать правильно. В Ковене осталась моя жена, и Танарил сейчас не теряет времени, подбивает к ней клинья, пока я тут валю лес. Однако также можно сказать о каждом из вас! Есть причина, почему он считает, что для Ковена вы недостаточно хороши или мешаете ему. И когда мы не справимся с поставленной задачей, он назовёт каждого из нас негодным бездарем и будет прав. Он будет смеяться над тем, что мы даже леса не смогли собрать довольно, чтобы хватило обустроиться на новом месте. И знаете, что будет дальше? — почти на крик перешёл я.

— Что? — спросил Доран, варвар-изгнанник.

— Так будут думать все! Если мы вернёмся в Ковен, не заготовив достаточно леса, то нас обвинят в лени, неспособности, глупости, да иррет знает, в чём ещё. Как только кому-то не хватит бруса на строительство дома, он скажет: «Бездельники и лентяи, которым указано было заготовить лес, не справились. Лимар не выдюжил! Доран оплошал! Крильяс сплоховал!» — я ткнул пальцем в Крильяса для пущей выразительности. — И знаете что? Они будут правы! Кто утром не вышел на лесоповал? Кто просиживал штаны на стволе вместо того, чтобы зачищать его от веток? А теперь подумайте вот о чём. Мы уедем на остров, где не будет под боком других стран. Где не будет ни домов, ни еды, ни помощи. Что если так, как вы, сейчас работают все? Что если маг Земли не выкладывается в теплице, а валяется под лавкой и ходит по девкам? Что мы будем жрать? Что если строитель заготавливает плохой раствор, который раскрошится, загниёт или заплесневеет? Что если кузнец делает отвратного качества кирки, лопаты, мотыги? Что если лекари не собирают запас лекарств и мазей, а надеются на авось? Вы хотите жить в таком городе? — проревел я.

— Нет, не хотим, — сказал один из парней, который ходил на заготовку леса со мной каждый день.

Таких было всего пятеро, остальные отлынивали, как могли.

— И я не хочу! Нехай вы меня ни в иррета не ставите! Мне плевать, я переживу! Нехай вы будете жить на голых камнях и жрать помои, так вам и надо! Но с нами будут женщины! Дети Ковена! Не хотите постараться для своей репутации — постарайтесь для них! У многих из вас нет другого дома, нет места, куда можно идти. Так почему вы не хотите сделать ваш дом краше и лучше? Не нравлюсь я вам как лидер — нехай будет другой, я не гордый! А ну, встали, проголосовали и выбрали того, кто заставит подняться ваши варлачьи задницы с места и заняться делом! Кто хочет на моё место?

За столом повисла тишина. Даже самые задиристые смутьяны сейчас сидели, понурив головы.

— Да никто ничего против тебя не имеет, Лимар.

— Конечно, не охота, чтобы кто болтал, что из-за нас Ковен отстроиться не сможет.

— Да, леса должно хватить. А то приедем, и нормальный бордель построить будет не из чего! — задорно выкрикнул Доран и подмигнул мне.

— А этот хлыщ Танарил небось бордель-то в последнюю очередь строить будет! Сам-то он туда не ходок!

— Вставайте, хлопцы! Костьми ляжем, а на бордель должно хватить! — поднялся один из них и улыбнулся в усы.

Я стоял у кромки стола и с трудом мог унять тяжёлое дыхание. Сердце отчаянно билось в груди. Ох, нелёгкая это работа — людьми управлять. И это только малая кучка! Каково же сейчас Танарилу? Мне оставалось только посочувствовать сидху.

Больше никто не лодырничал. Одни валили, другие сушили, третьи перевозили к берегу, четвёртые грузили на корабль. Более того, мужики сами разбились на три группы и устроили соревнование, кто больше леса заготовит. Проигравшие проставляются дважды, занявшие второе место — единожды, а победители трижды пьют на халяву. С лозунгом «Чтоб на бордель хватило!» они принялись за лес с такой прытью, что мы даже превысили план.