Глава 9. Освоение Небесного острова

Катарина

Остров произвёл удручающее впечатление. Сначала я вообще не могла поверить, что мы плыли именно сюда. При виде голых, лысых рыжеватых камней и скалистых берегов с кроваво-красным пляжем я испытала острейшее разочарование. А затем очередной приступ ненависти к Эринару Тормансу за то, что по его решению мы вынуждены тут жить. Остров действительно был мёртвым! И тот факт, что мы по указке Танарила теперь называли его Небесным, не отменял суровой действительности.

Голая порода, которую подняли со дна или переправили сюда с других соседних островов, стала домом для многочисленных чаек, но для людей здесь не было ничего. Сухие солёные глыбы. С этой стороны острова исключение составляли лишь два участка: место, где прошла битва, там вся порода оплавилась и буквально сочилась магией; и что-то наподобие небольшого горного посёлка, где жили сами ширхи до того, как их истребила Коалиция.

Даже пристать к берегу оказалось огромной проблемой. Мы неделю жили на кораблях, пока, согласно плану Танарила, высадившиеся маги не устроили полноценный причал. Педантичный эльф не принимал никаких полумер, поэтому на берег на небольших лодках сошли рабочие с магами и десять с лишним дней обустраивали основу будущего порта — великолепные, ажурные каменные причалы с округлыми арками, контрастирующими по цвету с остальной конструкцией.

Именно тогда всем стало понятно, что легко не будет. Танарил имел в голове представление о том, как должен выглядеть порт, и всем пришлось подчиниться его видению. При этом он не шёл на компромиссы в вопросе функциональности. О нет, великолепие строго подчинялось основной задаче. Когда причалы были готовы, и корабли вошли в глубокую бухту, всё выглядело так, будто гигантский ребёнок собрал только часть красивого конструктора, а потом бросил его среди кучи поломанных игрушек и занялся чем-то другим.

Мы высадились на абсолютно пустой берег и принялись за работу. Для начала разметили территорию. Карта осталась у Танарила со времён экспедиции, и, естественно, как всё, что делает эльф, она была подробна и хороша. По ней за время путешествия были составлены планы. К нам на корабль даже несколько раз приходили порталами другие члены Малого Круга, чтобы обсудить расположение улиц и построек. Меня тоже привлекали к процессу градопланирования, Танарил назначил консультантом по эстетическим вопросам.

В итоге мы пришли к следующему: город полностью отказывался от какой-либо городской стены в пользу облагороженных неприступных скал и особой магической ограды. На возвышении в центре города предполагалось возвести Ратушу. Она должна была встать на Главной Площади, где располагались бы все общественные здания. От центральной площади города лучами отходили бы улицы. Они бы вели в разные районы города: жилой, ученический, торговый, портовый, сельскохозяйственный, развлекательный и другие. Все здания планировалось выполнить в одном архитектурном стиле с использованием похожих декоративных элементов. Цвет города останется прежним, серовато-голубым, но окна и двери теперь будут исключительно белыми. На стенах допускалось использование орнаментов, но Танарил и их строго регламентировал.

Я с трудом представляла, как эльф сможет воплотить в жизнь все свои замыслы, но он раз за разом убеждал всех, что он, как никто, умеет достигать задуманного.

С Ангалаей он пока не расстался. А я так и не могла разобраться в себе. С одной стороны, страстно ловила каждое слово, восхищалась успехами, искренне верила в его невероятный ум и способности. С другой, боялась отношений с ним, хотя и страстно их желала. Чем грандиознее были его замыслы, тем больше трепета поселялось в моей душе. Со временем я начала думать, что просто недостойна быть рядом с ним. Он начал казаться мне великим.

С Ангой он обращался не самым лучшим образом и гонял её по самым тяжёлым задачам. Меня она теперь ненавидела, и я не знала почему, ведь никак не мешала их отношениям и молчала о своих чувствах. Кроме того, я всё больше склонялась к тому, чтобы дать шанс отношениям с Лимаром. Он казался понятнее, проще и досягаемее. А ещё он был внимателен, нежен и заботлив.

— Сегодня заложили Ратушу, ты видела? Все коммуникации уже подвели. Ох и сложная тут система, я с трудом разобрался. Натар буквально не вылезает из чертежей и расчётов. Танарил пообещал назначить его городским инженером, если он решит одну задачу. Лиля окопалась в бумагах вместе с ним, спорят до хрипоты, но итог того стоит, — подошёл ко мне Лимар.

Я как раз заканчивала эскиз стен. План конструкции Ратуши уже был полностью готов, а я отвечала за эстетическую часть. Мне помогали Трельт и Сайта, северяне, которые закончили Художественное училище Викара, главного города Севера.

Трельт был необычным. Крупный до чрезмерности, громкий, бородатый, плечистый рыжий парень с толстыми пальцами и мясистыми ладонями создавал потрясающе тонкие и изящные скульптуры и узоры. Его молодая жена Сайта имела очень слабый магический талант, но он взял её на обучение вместе с собой, так как не мыслил расставания со своей любимой. Высокая и медово-русая, с косой до колен, Сайта была девушкой молчаливой и спокойной. Когда громкий бас Трельта сотрясал окрестности, её голос едва ли слышался. Но она могла одним простым жестом успокоить разбушевавшегося варвара.

Переговоры все предпочитали вести именно с ней, ведь поставить какую-либо задачу перед своенравным огромным северянином под силу оказалось только лично Танарилу и, пожалуй, мне. Ко мне Трельт относился с теплотой и уважением. Для налаживания контакта я подарила ему несколько своих работ в разной живописной стилистике. За время путешествия я охотно поддавалась вдохновению и много рисовала на морскую тематику.

— Да, Лиля говорила, что после работы над посудомойкой они оба увлеклись проектированием. Я так мало её вижу… Хорошо хоть Наташа всегда рядом, — улыбнулась я.

— Знаешь, меня поражают темпы, с которыми мы движемся. Завтра планируется заложить ещё три здания. Работы будут вестись параллельно. Танарил даже почти не привлекает других магов, справляется за счёт своих сил.

— Да, он уже принёс нам планы. Мы приступим к ним, как только закончим с Ратушей. Ты сам как? Устал?

— Нет, уже привык. Кроме того, Ратуша не будет настолько уж большой изнутри. Только часть помещений, на первом этаже лишь зал для общих собраний. Я хотел спросить, какие у тебя планы на вечер. Прогуляемся по порту? — склонил голову набок Лимар.

— Хорошо, давай. Всё равно гулять пока больше негде, — снова улыбнулась ему я.

— Ну хорошо, тогда не буду больше отвлекать. Я зайду к тебе перед ужином.

— Буду ждать. Только после мне нужно будет поработать ещё пару часов. Иначе ничего не успеем, — вздохнула я.

— На прогулку время найдётся, — уверенно ответил друг.

Когда он ушёл, Сайта проводила его несколько сочувствующим взглядом, затем с небольшой укоризной взглянула на меня. Она ни слова не говорила, но было понятно, что Лимару она симпатизирует и сочувствует.

— Ката! Ты видела? Ты видела это убожество? Этот выверт чьего-то кривого глазомера? Эту отрыжку художественной слепоты? — загремел возмущённый бас Трельта.

Скорее всего, чей-то чертёж на самую малость оказался кривоват или даже просто излишне схематичен. Трельт был перфекционистом, именно поэтому они так сошлись с эльфом. Танарил сделал обучение бесплатным и даже назначил северянам жалование. Они очень много делали для будущего города. Всё-таки работа с камнем и металлом сильно отличалась от живописи, мне она давалась с трудом. Помимо гениального художественного видения, Трельт ещё неплохо разбирался в физике или даже скорее магии процесса. Так что его скульптуры были прекрасно сбалансированы. Он уже начертил невероятной красоты проект городского фонтана, но пока никому, кроме нас с Сайтой, не показывал.

— Ката? Ты мне нужна, — Танарил возник у нашего стола неожиданно.

Я как раз снова погрузилась в работу и даже вздрогнула от звука его голоса.

— Да, конечно, — подняла на него взгляд я и утонула в прекрасных зелёных глазах.

— Идём. Не могу синхронизироваться с Лимаром. А мне нужно работать над Ратушей.

Я покорно поднялась и со вздохом убрала все листы в специальный ящичек, чтобы не разлетелись и не намокли. Тут нередко шли короткие, внезапные дожди.

Танарил взял меня за руку и потянул на строительную площадку. От удивления я невольно сбилась с шага. Ну и темпы работы! Лимар же сказал, что её только сегодня заложили!

— Мне нужно выстроить стены, но так как я не собираюсь тратить на это слишком много камня, хочу сделать это сразу вместе с тобой. Лимар начал, но мне не нравятся размеры! Слишком мало!

Я вошла внутрь строительных лесов и в который раз содрогнулась от неправильности намеченного помещения. Пришлось развести руки в стороны и призвать стихии, прощупать работу Лимара, а затем направить силу так, чтобы расширить границы пространства. Чем дальше от физических параметров, тем труднее это было делать. Расширить помещение в полтора раза не так тяжело, а в два — очень сложно. Разница не пропорциональна усилиям.

Танарил встал за спиной, и я всем телом ощутила его близость. Затем он придвинулся и накрыл ладонями запястья, словно захотел включиться в процесс. Я полностью открылась и позволила, опустила все щиты. Он встал ближе, и мы словно слились воедино. Раньше я так колдовала только с Лимаром, и мне очень нравилось, ведь у нас совпадали стихии. Сейчас же всё было совершенно иначе. Я ощутила мощь эльфа. Мои способности, хотя и считались сильными, даже не сравнимы с его даром! Словно колодец и жерло проснувшегося вулкана.

Сначала он просто дал почувствовать свою силу, а потом очень плавно зашептал слова заклинания, воздвигая каменные стены. Я уже давно могла работать без использования словоформул, концентрации хватало, но сейчас присутствие Танарила так разволновало, что я вернулась к повторению заученных слов. Опытным и сильным магам заклинания становились не нужны, их учили, чтобы довести до автоматизма, усилить концентрацию. Однажды после тысячного применения заклинания расширения пространства я вдруг поняла, что оно мне больше не нужно. А сейчас снова вернулась к старому способу из-за волнующего соседства.

Раздвигать пространство в тот момент, когда он стоит стены, оказалось невероятно интересно и гораздо проще, чем работать с уже готовыми конструкциями! Я сладко замерла от этого открытия и отпустила силу на волю, позволила ей вплестись в колдовство эльфа.

Помещение постепенно приобретало готовый вид. Сначала выросли стены, затем перекрытия и потолок. Танарил использовал хаотично разложенные по периметру заготовки и выплетал из грубых неотёсанных камней ажурное кружево стен. Когда мы закончили, я задохнулась от восторга. Комната обрела завершённый вид и превратилась в огромную торжественную залу, даже полы сияли необычным каменным узором. Последние моменты помощь эльфу была уже не нужна, и он заканчивал сам, а я лишь любовалась результатами его усилий.

— Ты не представляешь, насколько мне нравится, — прошептал эльф, склонившись к моему уху.

По мне словно прошла горячая волна радости.

— Мне тоже! Это чудесно! — я счастливо засмеялась и вскинула на него сияющий взгляд.

— Намного легче работать, — усмехнулся эльф. — Думаю, что в ближайшие дни я привлеку тебя на эти проекты. Во многих общественных зданиях не помешает лишнее пространство, а со строительными материалами у нас туго. Особенно если учесть, что я хочу дать каждому магу не конуру в общежитии, а пусть небольшой, но свой дом. Для контрактников мы будем делать дома в несколько этажей, каждый этаж — для отдельной семьи.

— Да, я видела проекты. Это огромная работа.

— Которую нужно будет сделать. Готова продолжить?

— А разве на первом этаже есть другие помещения с изменённым пространством? — удивлённо спросила я.

— Нет, но мне легче работается в связке с тобой. Мы закончим первый этаж, — уверенно сказал он.

Спорить я даже не подумала. Мы вернулись в просторный холл и принялись за работу. Я всё время находилась перед Танарилом, иногда касалась его спиной и каждый раз замирала от восторга, когда чувствовала себя частью его огромной силы. Меня оглушило великолепие того, что он делал. Каждое помещение, каждое окно были сами по себе произведениями искусства.

Ужин мы пропустили, зато действительно целиком закончили первый этаж, где находились все общественные и присутственные места. Даже зал для заседаний Малого Круга. Он получился восхитительным. Танарил взял камень трёх цветов, и оформил стены контрастным рисунком. На одной из них он изобразил план обновлённого Ковена, каким я его недавно отдала Танарилу. Подойдя ближе, я поняла, что это не просто рисунок, а барельеф.

— Это великолепно, Танарил. Ты настоящий художник, — тихо прошептала я, когда он закончил.

— Это твой рисунок, Ката. Я смог его изобразить только потому, что он стоит у меня перед глазами. Устала? — спросил он и подал мне руку, чтобы помочь перешагнуть через груду камней.

Они остались «лишними» и пойдут на строительство второго этажа. Эльф экономил материалы. Даже тонкая ажурная каменная фактура на некоторых стенах имела практическое объяснение: мы не могли тратить цельные камни и вынуждены были делать полые стены. Это одновременно сохраняло температуру в помещении и позволяло использовать меньше ресурсов. И если внешняя часть делалась толще и крепче, то внутренняя казалась едва ли не прозрачной. И всё из-за экономии, а не эстетичности. Освещение в этих стенах было устроено внутри, так рисунок резче проступал при зажжённом свете, а сам свет становился мягче и приятнее.

Каким-то образом Танарил смог использовать сырую магию, впитанную основанием острова. Я пыталась разобраться, как он это сделал, даже спрашивала, но объяснение оказалось слишком сложным. Эльф словно настроился на волну этой магии и подпитывался от самого острова.

Когда мы закончили, он быстрыми, ловкими движениями перекидал небольшую кучу каменей из уже готовой комнаты в холл.

— Завтра утром после завтрака я жду тебя здесь. В ближайшие дни работать будешь со мной, — сказал Танарил, отряхивая руки. — А пока можешь быть свободна, на сегодня всё.

— Это было восхитительно, я буду безмерно рада так поработать снова! — меня захлестнули эмоции: радость, удовлетворение результатом, восторг от прикосновения к чему-то великому, трепет, волнение, желание продолжить.

— Хорошо, — светло улыбнулся эльф. — Мне тоже очень понравилось.

В его улыбке проступило озорное лукавство, и я не удержалась от проказы — дёрнула его за завязку на белоснежной рубашке, распустила ворот и с визгом побежала к выходу. Танарил терпеть не мог неопрятности в одежде — ходить в развязанной рубашке он бы не стал под угрозой лишения головы, а руки у него были грязные, такими кипенно белую рубашку лучше не трогать.

— Ну, держись! — фыркнул он вслед и погнался со мной.

Я с визгом выбежала на улицу и буквально врезалась в объятия Лимара.

— Ката, я тебя искал! И ужин принёс! — он обхватил меня за талию одной рукой и раскружил. Я весело засмеялась и обняла его за шею. Во второй руке у него была корзинка с едой. — Пойдём гулять, я тебя уже заждался.

Я с улыбкой помахала замершему у выхода из Ратуши Танарилу и посмотрела на Лимара. В темноте южной ночи его глаза необычно мерцали. Переполненная радостью и каким-то детским восторгом, я высвободилась из его объятий и припустила по берегу в направлении порта.

— Ката, подожди! — со смехом закричал вслед лучший друг и бросился за мной, держа корзинку прижатой к груди.

— Вот ещё! — задорно выкрикнула я.

Ароматная, влажная южная ночь неслась мне навстречу. Пахло морем, водорослями и едва уловимо — какими-то цветами. На острове было очень тепло, и мы все одевались по-летнему. Я мчалась сквозь напоенный пением птиц вечер и упивалась своей свободой, невероятной красотой того, что сделал Танарил, огромным небом с рисунком из иных созвездий. Я была по-настоящему, до одури счастлива.

— Ката, ты чего? — догнал меня Лимар на краю пирса.

— Не знаю! Просто весело! — радостно ответила я.

Лим расстелил покрывало прямо поверх каменного пирса и поставил корзинку.

— Садись. Я тебя буду кормить, — поддался моему весёлому настроению он.

Лимар

Ката светилась от счастья, и я не мог оторвать от неё глаз. Я смотрел, как она смеётся, сияет и озорно двигает бровями, и утопал в любви и нежности к ней. Не знаю, как именно я решился, просто в какой-то момент выдохнул и плюнул на последствия. Коли бы она меня оттолкнула или скинула в воду, я бы даже не расстроился.

Я наклонился к ней и поцеловал. Обхватил руками хрупкую девичью фигурку и притянул к себе. Она растерянно замерла в моём объятии, и я продолжил уже нежнее, осторожнее, чтобы не спугнуть. Ката ответила не сразу, но когда я почувствовал отклик, то едва удержался, чтобы не закричать от радости.

Дальше мы целовались. Горячо. Жарко. Нежно. Ката исследовала моё лицо пальцами, губами, обхватывала тонкими руками за шею, и я делал всё, чтобы было в моих силах, чтобы поцелуй ей понравился. Когда же мы разомкнули уста, она смотрела на меня с удивлением и смущением, но без осуждения.

— Ты, кажется, очень хорошо целуешься, — прошептала она. — Но нужно точно распробовать.

А затем притянула меня к себе и поцеловала сама. Я ликовал!

Мы долго смаковали друг друга. Я скользнул рукой под её рубашку с коротким рукавом и изумился тому, какая она была горячая и худенькая. Такая маленькая. Такая дурманящая на вкус. Такая дивная.

Мне хотелось большего. Я уложил её на покрывало и бережно прижал к себе. Коли навалиться на такую, можно и раздавить. Желание оберегать и заботиться завладело мною целиком. Рядом с ней я чувствовал себя увальнем-переростком, боялся смять ненароком или причинить боль. Но в то же время ни за какие галушки я бы от неё не отказался.

— Лим? — прервала она поцелуй, тяжело дыша в моих объятиях. — Что же будет завтра?

— Тоже самое, махонькая моя. Тебе со мной хорошо?

— Да. Очень. И удивительно легко, — улыбнулась она.

— Значит и завтра будет хорошо и легко, — я прижался лбом к её щеке и закрыл глаза. Волны под причалом бились в убаюкивающем ритме, и я постепенно расслаблялся и переставал бояться своей внезапной лихости.

Как ни хорошо лежалось под ночным небом, время было уже позднее, а вставать ей приходилось рано. Я рядом с ней мог бы и трое суток не спать, но Ката была де-ли-кат-ной. Новое слово я узнал от неё же, и теперь всегда думал о ней, если его слышал. Именно оно больше всего подходило к худенькому личику, тонким пальчикам и бледной матовой коже.

Я завернул её в плед, собрал остатки ужина в корзину и проводил до женского барака. Нехай выспится, не стоит торопить события.

Поцеловав на прощание, я наблюдал за тем, как она скрывается за дверью. На губах сама собой появилась улыбка. Я пошёл будить брата, чтобы всё ему рассказать. Ежели бы я ни с кем не поделился, то мог бы и взорваться от переполнявших меня чувств.

Натар мою радость не разделил.

Смотрел хмуро, зевал, норовил закрыть глаза и уснуть, привалившись к тканевому порогу палатки, которую подарила им Ката.

— То есть ты меня поднял с постели, чтобы сказать, что вы целовались? — зевнул брат. — Она что, опять наклюкалась?

— Да нет же, мы были трезвыми!

— Может, она всё-таки немного приняла на грудь? Хряпнула втихую наливочки какой-нибудь? Приговорила пару рюмашек?

— С чего ты взял?

— С того! А так вообще, была подозрительно весёлая и активная? — сонно потёр глаза Натар.

— Возможно… — неуверенно ответил я.

— Значит, точно накачалась чем-то! К винишку приложилась или самогоночки вмазала. Я тебе точно говорю! За воротник залила. Ликёрчика хлебнула, настоечки дерябнула… — продолжил Натар.

— Слушай, ты чего несёшь? — возмутился я.

— Та ничего! Выпить охота холодного пивка… Только Лиле не говори, — шёпотом сказал брат.

— Ну пошли выпьем. А я тебе потом магией помогу протрезветь, — предложил я.

— Не могу, Лим. Лиля, если узнает, то очень расстроится. Мы так не договаривались, — тяжело вздохнул Натар.

— Ой, да идите уже! Достали бубнить! Только меру знайте! — раздался Лилин голос из глубины палатки.

Натар округлил глаза и прошептал:

— Это что, она всё слышала что ли?

— И сейчас слышу! А ну подите вон и дайте поспать, варлаки полуночные, — проворчала Лиля.

— И что, правда можно? — замер в предвкушении Натар.

— Можно! Проваливайте!

Что-то бумкнуло, и Натар предпочёл пойти прямо в домашних шортах. На улице было прохладно, но ночь скорее остужала, чем холодила. Пивка мы не добыли, зато у меня нашлась бутылка вина.

Затем сидели прямо над пропастью на отвесной скале и передавали друг другу бутылку. Вина там осталось меньше половины. Звезды на небе горели ярко, а луны давали достаточно света, чтобы не плутать в потёмках.

— Люблю я её, понимаешь? — спросил я у брата несколько глотков спустя.

— Понимаю, как не понимать. Мы когда с Лилькой разругались, думал, помру от тоски. Только вот Ката — не Лилька. Моя — простая, крепкая. Такой в деревне будет хорошо. А Ката? Она другая. Утончённая. Не вынудит ли она тебя в городе остаться? Чай в деревню с нами не поехала.

— Не знаю, Нат. Как разольётся, так и высохнет. Чего гадать заранее? Нам ещё тут столько лет жить. Глядишь, всё образуется. А если уж детки пойдут, то им всё лучше в деревне, в лесу да на лугу, чем среди городских стен.

— Это верно, брат. Главное, чтобы тебе с ней хорошо было.

— Мне не просто хорошо, мне с ней сказочно.

Когда бутылка опустела, мы поднялись и разбрелись по своим постелям. Я был настолько счастлив в этой ночи, что не хотел, чтобы она заканчивалась.