Глава 3. Поездка. Часть 2, Лимар

Лимар

Весть о том, что Ката уехала, вызвала глубокую досаду. Я не мог уразуметь, почему она так поступила. Не знал, что сделал не так. Раз за разом прокручивал в голове злополучный вечер свадьбы брата и не понимал, как мне нужно было себя вести.

Она обнимала, горячо и искренне, гладила меня по лицу, а затем, смеясь, целовала. Для меня это было словно наваждение: до этого момента я не отдавал себя отчёта в том, насколько она желанна. И теперь она меня избегает, словно это я виноват в том, что произошло. Мне стоило огромных сил остановиться самому и остановить её. С одной стороны, я был рад, что это сделал, а с другой — каждый вечер возвращался мыслями к тому, что могло бы случиться дальше.

— Значит, сбежала, плутовка! — сказал Натар.

— Вечно она так! Избеганием проблему не решить! — сердилась Лиля.

— Видимо, побоялась, что я буду на неё давить, — тяжело вздохнул я. — Как ей показать, что я не поступлю с ней так, как поступал он?

— Ты уже показал, дело не в этом. Мне кажется, что она просто пока не готова к другим отношениям. Боится. И тебя как друга боится потерять в случае, если между вами не сложится, — мягко ответила Лиля.

— И что мне теперь делать? Ехать за ней? — с отчаяньем спросил я.

— Нет, Лимар. Ехать домой. Если она решила убежать, то пусть бежит. Заставить её ты всё равно не сможешь. А так, кто знает, может, расставание пойдёт вам на пользу? — если Натар хотел меня подбодрить, то вышло у него худо: после разговора я чувствовал себя ещё более опустошённым.

Словно моё сердце взяло и уехало в Арластан, а я остался ждать его возвращения. Мир потускнел, звуки стали более резкими, а еда потеряла вкус. Я даже работать толком больше не хотел.

— Элариэл перед отъездом говорил, что из Ковена будет организован портал в Нейпу. Может, узнаем, сколько попросят за переход? Как-то не хочется плыть по зимнему морю, холодно же. Да и с родителями вы так больше времени сможете провести, — предложила Лиля.

Насчёт портала узнал Натар. По деньгам выходило, конечно, дороже, но разница была терпимой. Я бы отбил её несколькими днями работы у отца. Впервые в жизни я собирался обратно домой без радости и счастливого предвкушения. И это после того, как я не видел семью почти год! К иррету эту любовь, ничего в ней хорошего нет!

В Нейпе мы оказались всего три дня спустя. Лилю отпустили с занятий пораньше, все равно её руководитель по лечебному делу отбыл на конференцию. Столица Шемальяны встретила нас промозглым дождём и шквалистым ветром, что тоже не прибавило настроения. Я был угрюм и ничего не мог с этим поделать. Лиля с Натаром же рядом со мной чувствовали себя неловко, словно стесняясь своего счастья. От этого становилось ещё горше.

В результате они отправились гулять по Великой Бухте, а я решил заглянуть в лавку, чтобы забрать письма от дядьки. Он мне обрадовался, встретил по-доброму и предложил горячего отвара.

— Какими судьбами в Нейпе, Лимар? — спросил он, шумно прихлёбывая пряный напиток.

— Порталом из Ковена, направляемся к отцу. Натар женился, показывает новобрачной столицу, — улыбнулся я одними губами.

— А ты чего такой смурной? Али на твоей полюбовнице Натар жениться изволил?

— Нет, что ты, Хассар, на хорошей девушке. А я просто что-то погоде не рад. Коли уж я зашёл, давай отцу передам письма, счета. Да пару сундуков зачарую. Есть над чем поработать?

— Завсегда! Целый год ты не жаловал, отец-то твой сначала попридерживал товар, да недавно прислал аж полкаравана. Смотри во второй зале, там все сундуки без чар стоят, — махнул рукой Хассар.

Межень давно миновал. Выложившись почти досуха, я зачаровал двадцать шесть сундуков. Знатный результат. Даже настроение немного повысилось. Ровно до тех пор, пока я не вышел из лавки. Ветер тут же швырнул в лицо пригоршню ледяного колючего дождя, потрогал голую кожу на затылке, забрался в уши и засвистел там со всей дури. Подняв воротник и проклиная свою лысину, я двинулся к месту встречи, где обнаружил продрогших и несчастных новобрачных под магическим куполом от дождя.

— Нагулялись?

— Да! Караван в нашу сторону пойдёт только завтра утром, а сейчас пошли скорее в тепло, — прокричал мне Натар.

Проверенный гостиный дом на примете у нас имелся, вот только простоват он был для девушки.

— Нужно жилье получше, чем мы привыкли. Может, в Гранд Отель? — неуверенно сказал я, а затем прислушался к своим ощущениям, и понял, что ни в какой отель мы не едем — нам нужно домой, срочно.

— Да, можно и туда, — ответил Натар, растягивая купол и надо мной.

— Нет, домой! Сейчас же! — коротко ответил я и стал оглядываться в поисках транспорта. — Вернёмся в лавку и возьмём телегу там!

Никто спорить не стал, Натар моей интуиции доверял, а Лиля выглядела, как человек, который готов к любому повороту событий, лишь бы его забрали с холодной улицы. И это притом, что Ката научила нас заклинанию самообогрева! Без него пришлось бы совсем худо, о чём красноречиво свидетельствовали пустые улицы. Шквалистый штормовой ветер с ледяным дождём пробирал до костей. От одного вида этой погоды становилось холодно.

Мы ввалились в лавку втроём и застали управляющего медленно пьющим ароматный отвар. Вслед за нами сквозь открытую дверь ворвался шквалистый ветер и разметал по столу листы с записями. Дядька поднял на нас удивлённый взгляд.

— Дядь Хассар, нам срочно нужен транспорт до дома! Любой! Пара быстрых быков, способных дотянуть до дома без остановки, и крепкая телега, — я отряхнулся от дождя и наследил на сухом полу.

— Лимар, караван в ту сторону обязательно будет завтра или послезавтра. К чему спешка? — флегматично ответил он.

— Спешка оправдана. У нас плохое предчувствие, — нахмурился Натар. — Рассуждать некогда, есть в стойлах быки отца?

— Есть, конечно. Хорошо, пойдёмте, у меня есть наполовину снаряжённая телега, думал через неделю отправлять, но раз вам нужно срочно, то забирайте, — подобрался дядька.

Когда мы вышли на улицу, он съёжился, выругался сквозь зубы, проклиная разбушевавшийся шторм, и повёл нас к скотному двору. Естественно, скотина и склады находились в другой части города, не в центре же торгового района им располагаться? Пока шли, брат держал купол над Хассаром, но это мало помогало, дождь захлёстывал аж снизу вверх. У меня магии оставались только крохи, так что пришлось прятаться под Лилиным заклинанием.

Телегу запрягли быстро, правда запасом еды не озаботились, хорошо хоть вода была. Хассар выдал нам двух молодых и резвых бычков, которые возмущённо заревели, когда я поддал по крутым серым бокам. Я подгонял их хлыстом, чем вызывал недовольное мычание. Наконец они тронулись. Эх, сюда бы какого талира!

Плохое предчувствие торопило вперёд, благо, что хоть дорогу к дому мы знали хорошо.

Молодожёны прятались под тентом в телеге и спешно зачаровывали товары от промокания.

— Лим, тут вещички детские, — спустя время сказал Натар, тронув за плечо. — Колыбелька новая, какие-то приблуды для младенцев.

— Какие там могут быть для них приблуды, кроме материнской груди? — удивлённо спросил я.

— Понятия не имею, тем не менее. Кто-то из наших на сносях. Может, ты поэтому торопишься? К родам?

— Кто знает? Лилю попроси всё повторить. Она, вроде, какие-то книги по целительскому делу брала. Пусть читает всё, что есть по младенцам, беременностям и родам, — сказал я.

— Уже читает. Как думаешь, кто? Уж кабы не мать… — задумчиво проговорил Натар.

— Это вряд ли. В любом случае нечего гадать, надо торопиться.

Обиженные бычки шли резво. Дорогу в непогоду видно было плохо, и я лишь иногда цеплял взглядом знакомые признаки — разбитое молнией дерево, большой дорожный камень, покосившийся заброшенный домик на дальнем перегоне.

Мы двигались без остановки весь день и всю ночь. К утру нас всех терзал голод, но никто не пикнул, даже Лиля стойко держалась. До дома оставалось часа два езды, когда телега заходила ходуном и с треском перекособочилась. Быки яростно взревели, дёрнули, но не смогли сдвинуть намертво севшую в грязь повозку. Я спрыгнул на землю. Едрить твою налево — сломалась ось. Я проклинал погоду, телегу, давшего её Хассара и раскинувшееся вокруг поле, в которое за новой осью ещё поди сходи, это тебе не лес.

— Лиля, дальше мы вдвоём. Натар, останься с телегой, мы за тобой пришлём кого-то из братьев, — уцепил я за руку растерянную целительницу. — Давай, мать, дальше бегом.

Лиля прихватила вещи и спрыгнула в жидкую грязь.

Взяв себе её сумку, я перешёл на лёгкий бег, продолжая тянуть девушку за собой. Предчувствие крепло с каждым часом и гнало меня к родному долу. Издав особый свист, я продолжил бег, каждые десять минут повторяя призыв. Это наш с братьями условный знак, но ветер и дождь мешали звукам разноситься, поэтому шансов, что нас услышат, было немного.

— Лим, я больше не могу, — взмолилась Лиля спустя полчаса.

Щёки у неё пунцовели, волосы намокли и растрепались, одежда обвисла, а сапоги по колено вымазались в жидкой дорожной грязи. Небось, вся спина от бега по размокшей дороге тоже забрызгана.

— Надо, моя хорошая, потерпи! — срывающимся голосом ответил я.

Чувствуя, как постепенно слабеет и замедляется невестка, я старался тянуть нас обоих, но мои силы тоже не безграничны, да и беспокойная ночь сказывалась: половину я просидел на козлах, вторую провозился в неудобной телеге, где даже ноги вытянуть было некуда. На вещах спала Лиля, а мне достался деревянный настил. Чтоб я ещё хоть раз выехал в дорогу без мягкого одеяла и подушки!

Невестки хватило ещё на полчаса. До дома оставалось всего ничего, но её силы кончились. Она натужно хрипела и сплёвывала вязкую слюну. Воды с собой из телеги мы не взяли, забыли, и теперь оба даже радовались дождю — ловили ртом капли, но жажды они не утоляли.

Мы уже едва походили на людей: в какой-то момент Лиля поскользнулась, и мы вместе ухнули в жидкую дорожную грязь. Если бы не разрывающая изнутри тревога за близких, я давно бы сдался. Но глухая, рокочущая внутри злость давала силы, и я поднялся сам и поднял измученную подругу.

— Лим, я больше не могу! — жалобно сказала она.

— Можешь, Лиля. Ты гораздо сильнее, чем дождик и грязь. Пошли, — потянул я её за собой, в очередной раз подавая условленный сигнал.

Старший брат, Курел, встретил нас у ворот. По его мрачному лицу стало понятно, что дело плохо. Он с удивлением посмотрел на Лилю. Мы ведь не писали, что Натар женился, сюрприз хотели сделать.

— Это целительница, веди! — крикнул я, перекрывая дождь.

— Святы земли, а я уж думал, что показалось! Вышел проверить, думаю, слышалось али чудилось, — надежда расцвела на лице брата, и он подхватил Лилю под руки.

Под навесом у дома нас ждали ещё три брата.

— Солнечного! В двух часах отсюда сломалась телега, там остался Натар с товаром, возьмите инструменты и новую ось, — распорядился я и спросил Курела: — Что случилось?

— Ладига в родах уже вторые сутки, — ответил он, — Дело плохо. Давир уехал за целителем, но то ли найти не может, то ли случилось чего — не вернулся пока.

Скинув грязную верхнюю одежду и сапоги на крыльце, мы вошли в дом.

— Нужны чистые сухие вещи для меня и Лима, а ещё принесите кипячёной воды, — хрипло начала раздавать указания Лиля. — Ведите, чего замерли!

После её слов все пришли в движение. Мы наспех отмылись от грязи. Хотелось искупаться, но время поджимало. Лиля переплела косу, сноровисто переоделась, и вышла ко мне спустя считанные мгновения, собранная, готовая к не менее тяжёлой борьбе.

Ладига, учёная жена Давира, девицей была городской: тонкой, хрупкой, не привыкшей ни к деревенскому труду, ни к нашей жизни. Даже дом Давира отличался планировкой. Теперь-то я понимал, почему, а раньше это казалось блажью. Войдя в спальню, я ещё по запаху, по неуловимому духу в комнате понял, что дело — дрянь.

— Распоряжайся, — коротко сказал я Лиле.

Мать и другие невестки молча расступились, поедая нас удивлёнными взглядами, в которых рождалась надежда. Кто-то утирал слёзы, кто-то засуетился, уступая место. Деревенская повитуха молча отошла в сторону и устало осела на тумбочку возле кровати. В углу валялись кровавые простыни, в комнате пахло болью и смертью.

Ладига лежала бледная, точно немочь, и взопревшая. Она дышала надрывно и с трудом.

Лиля сделала несколько пассов руками, начертила на коже роженицы несколько магических знаков и напитала их силой и приступила к распознаванию болезни, а я лишь стоял рядом, готовый в любой момент поделиться силой. Конечно, базовые целительские навыки у меня были, но куда их применять в этой ситуации?

— Лим, подпитывай девушку. Как, говоришь, её звать?

— Ладига, — ответил я.

— Так вот, Ладига на тебе. Из хороших новостей — ребёнок жив, но очень слаб. Сейчас все лишние люди вон из комнаты! Мне нужна чистая тёплая вода, полотенца и моя сумка: ополоснуть от грязи, завернуть в чистое и принести сюда. Но близко к роженице не подносить!

Я почувствовал, как магия скрутилась узлом в животе у Ладиги. Сам я лишь со стороны мог наблюдать, как в полную силу разворачивалась целительская сила. Роженица чуть порозовела и глубоко вдохнула, но глаз пока не открыла.

Лилины распоряжения выполнили чётко и быстро, спустя пару секунд всё сделали и принесли. Я аккуратно вливал в Ладигу крупицы силы, от души проклиная недавний подвиг с сундуками. Если бы не он, то я бы сейчас не остался наполовину пуст.

Невестка была на грани, сердце то билось часто, то почти затихало, выдавая рваный ритм. Я помнил, что это худо. Мне было б проще, будь у неё раны или переломы, с ними я дело имел. Как оторвал себе палец, так сразу и обеспокоился необходимыми знаниями. А тут… Только следил за тем, как колдовала Лиля.

— Неверное положение плода. Буду разворачивать, на тебе Ладига, — коротко скомандовала Лиля.

Дальнейшее я запомнил на всю жизнь. Я старался не сосредотачиваться на происходящем, механически выполняя команды Лили. Одна её рука лежала на животе роженицы, и я лишь наблюдал за мощными потоками магии, стараясь не следить за второй рукой. Невестка жалобно стонала сквозь беспамятство, и от каждого звука замирало сердце.

— Буди, пусть тужится!

Легко сказать! Ладига лежала бледная и безучастная, несмотря на магию, крови-то она потеряла достаточно.

— Лада, очнись! Всё хорошо, нужно чуть-чуть поднатужиться.

Честно? Я сам в этот момент поднатужился так, что даже перед глазами поплыло. Но не хватало ещё грохнуться в обморок. И Лиле помешаю, и братья потом засмеют.

Бледная измученная невестка открыла глаза.

— Давай вместе, я помогаю! На счёт три!

Что такое счёт три, я не знал. Видимо, Ладига тоже, потому что в этот момент её скрутило спазмом. Лиля говорила что-то ободряющее, я же с перепугу влил в роженицу почти все остатки сил.

— Вот так! Ещё!

Глядя на Ладигу я вдруг отчётливо понял, что в бордель в ближайшие пару месяцев или даже лет я точно не пойду. Незачем будет. А матери надо купить какой-то особый подарок. Неужели все женщины через это проходят, да не по одному разу? Настоящий ад!

Когда Лиля передала мне синюшную девочку с отрезанной пуповиной, я не понял, что с ней делать. Просто замер, пока Лиля не гаркнула:

— Раздышать и обмыть! Тут кровотечение!

Силы у меня к тому моменту почти закончились, и Лиля осталась с больной один на один. Я стыдился того, что в критической ситуации оказался бесполезным. Раздышать младенца я бы не смог при всём желании, но тут на помощь пришли мать с повитухой, малышку стремительно забрали у меня из рук и обернули в простынку, я обернулся к молодой матери, и наткнулся на её дикий взгляд, никогда не видел подобного — счастье и ужас, облегчение и дикое напряжение, а ещё нечеловеческая усталость. Несколько секунд спустя в комнате раздался противный, но такой желанный плач.

Закончив с роженицей, Лиля переключилась на ребёнка. Девочка к тому моменту стала какой-то пурпурно-фиолетовой, но орала и ручками дёргала вполне живенько. Её быстро ополоснули и отдали матери, повитуха помогла приложить младенца к груди.

Лиля снова переключилась на Ладигу, сначала колдовала, а потом щедро напоила каким-то вонючим зельем.

Женщины в два счёта поменяли простыни, собрали окровавленное бельё, застелили постель чистыми, а молодую мать укрыли нарядным покрывалом.

Лиля осела на пол и разрыдалась. Это поначалу вызвало панику, но все быстро разобрались, увели измученную целительницу, дали ей в руки горячий отвар и посадили за стол с тарелкой супа.

Я сел рядом. Горячий бульон прошёлся по внутренностям, как живительный эликсир. Натар уже поел и сейчас обнимал опустошённую жену. Уснула она прямо за столом, уткнувшись в его плечо, к еде почти не притронулась.

— Это Лиля, жена Натара, — счёл нужным шёпотом представить её я. — Целительница.

За столом не раздалось ни звука, все боялись потревожить покой уставшей до предела Лили. Мать молча плакала, прижавшись к Курелу, другие невестки тоже шмыгали носами и утирали слёзы.

— Вовремя вы, — тихо сказал старший брат.

Спать нас уложили в гостиной Давира. Отец послал за ним, чтобы его разыскали и вернули. Тяжелая гонка на быках, выстуживающее нутро плохое предчувствие, бег по размокшей грязи лишили сил, и я отрубился, едва приняв горизонтальное положение. Кажется, мать пыталась подсунуть мне под голову подушку, но я уснул раньше, чем она преуспела.