Глава 4. Конференция. Часть 1, Катарина

Катарина

Столица Альмендрии встретила нас гомоном, запахом свежей выпечки и узорчатыми мощёными улицами. Здесь оказалось существенно теплее, чем в Ковене. Там лютовали холодные зимние ветра, а тут царила ранняя осень. Когда мы вылезли из кареты, я с любопытством принялась осматриваться по сторонам. За длинную дорогу тело затекло, хотя мы с Наташей и делали походную зарядку. В условиях маленькой кареты выбор упражнений был небольшой, но лучше так, чем три дня сидеть на попе ровно.

Танарил так и не пришёл к нам. Я зря ожидала от него очередной коварной подлянки. И это было… приятно. Потянувшись, я уставилась на дорогу: тут она разделялась на две части. По одной двигались талиры, по второй — пешеходы.

В Арластане росло очень много деревьев, и мне это понравилось. Дома утопали в буйстве багряных красок. Город выглядел сказочно: словно кто-то в лесу поставил аккуратные белые домики на расстоянии друг от друга, замостил дорожки и на этом закончил. Вокруг было людно и талирно, это явно говорило о том, что мы находимся отнюдь не на краю географии. Неужели у них настолько багряно в центре города?

Люди мне понравились. Довольные, деловые, какие-то удовлетворённые и сытые. Всё-таки в Ковене атмосфера отличалась. А ещё там практически не было детей. Здесь же ватаги маленьких сорванцов носились по газонам, играя в прятки. И настолько эта картина показалась привычной и радующей глаз, что я невольно улыбнулась.

— Ого, да тут жизнь прямо-таки кипит, — озвучила мои мысли Наташа.

Стайка ребят лет десяти остановилась и с любопытством нас разглядывала. А затем кто-то кинул камень. От неожиданности я даже не прикрылась щитом, за что и получила чувствительный удар в бедро. Наташа оказалась сообразительнее, и накрыла нас тонкой ледяной скорлупой защиты.

— Вы чего творите? — возмущённо воскликнула я.

— Ковенцы приехали, бей гадов! — раздался чей-то клич, и в нас полетели камни и ветки.

Ошарашенно уставившись друг на друга, мы с Наташей переваривали информацию.

— Ну-ка брысь! — подошёл к нам один из сопровождающих магов, Даттон, и грозно уставился на детей. — Кто вас учил на девиц нападать? Чем вы тогда сами лучше ковенцев? Ну-ка разошлись по домам, иначе я завтра лично распоряжусь о том, чтобы вам уроков добавили, и не хватало времени на глупости!

Детей сдуло с места, а я уставилась на высокого симпатичного мага с ещё большим недоумением. Вот это у Ковена тут репутация! Ладно дети, но этот-то взрослый! Вот только никаких извинений за нелестные сравнения не последовало. Ни он, ни другие сопровождающие с нами в контакт не вступали, общались только между собой, а ещё всегда держали наготове боевые заклинания.

— Есть мнение, что по городу гулять нам не понравится, — кашлянула я.

— Даже представить не могу, что тебя навело на такие мысли, — хмыкнула Наташа. — Хоть не яйцами обкидали, и на том спасибо!

— Вот ещё, яйца на вас тратить, — презрительно буркнул себе под нос Даттон, чем окончательно меня добил.

Если я считала, что ковенцы плохо относятся к альмендрийцам, то я просто не знала, что такое «плохо». Рядом с нами возник Танарил и воинственно посмотрел на нашего сопровождающего. Тот ухмыльнулся и взгляда не отвел, с вызовом глядя на эльфа.

— Проблемы? — невинно поинтересовалась Наташа, формируя ледяной клинок из браслета и пальчиком пробуя его на остроту.

— Да. Будут. У вас, если ослушаетесь приказа императора. Здание не покидать, периметр оцеплен. Любая попытка выйти за пределы забора будет пресекаться. Первое заседание Совета состоится завтра в десять утра. Вас проводят. Еда, тренировочные залы, игровые комнаты в вашем распоряжении. Подчёркиваем, что вы не пленники, а очень дорогие гости. Поэтому не хотелось бы, чтобы вы пострадали из-за воинственно настроенного населения. Во избежание конфликтов просим вас отнестись к ситуации с пониманием и периметр не покидать, — заученно ответил Даттон с таким выражением, что сразу стало понятно: да, мы пленники и находимся в полной власти альмендрийцев.

Наташа почти мгновенно ощетинилась ледяными иглами, Танарил же с невозмутимым лицом встал перед ней, полностью загородив от нашего конвоира.

— Держи себя в руках, Наташа. Мы здесь приглашённые гости. Конфликты нам не нужны. Все возражения мы выскажем завтра тому, кто принимает решения, а не простому исполнителю, — спокойно сказал он, спиной оттесняя разбушевавшуюся подругу.

— Рад, что мы друг друга поняли, — сверкнул белозубой улыбкой Даттон и демонстративно отступил за забор.

Я сначала даже не обратила на него внимания: изящное ограждение высотой чуть выше колена, такое перешагнуть — раз плюнуть. Видимо, роль у него чисто номинальная.

— Раз население настроено воинственно, пожалуй, нам тоже стоит озаботиться нашей безопасностью, — самым елейным тоном ответил Танарил и присел на каменный бортик забора, оперевшись на него рукой и не отрывая взгляда от Даттона. Повинуясь воле мага и его заклинаниям, заборчик взметнулся в небо и вознёс Танарила на высоту двух с половиной метров. — Пожалуй, так гораздо безопаснее. Наши люди не покинут выделенную нам территорию.

С этими словами Танарил замуровал единственный проход, и у меня больше не было возможности наблюдать за вытянутым лицом нашего конвоира. Озираясь, я заметила ещё семерых альмендрийцев, удивлённо застывших на «нашей» территории.

— Порталами уйдёте или вам помочь? — хищно поинтересовалась Наташа.

Вот куда она лезет? Только обостряет обстановку!

— Уйдём сами, — ответил ей ледяной маг альмендрийцев, его звали то ли Шашаль, то ли Шашшаль. Змеиное имечко.

— Как вам угодно, господин Хашшаль, — вежливо улыбнулся Танарил.

Ну, почти правильно запомнила! Имечко-то всё равно змеиное!

Когда альмендрийцы ушли, вперёд вышел Толедор.

— Танарил, как ты посмел проглотить это оскорбление? Нам нужно сразу поставить их на место! — возмутился он.

— Не вижу смысла воевать с исполнителями, Толедор. Кроме того, нет резона конфликтовать из-за каждой мелочи. Стоит сначала выслушать их.

Постепенно во двор высыпали все остальные делегаты. Я вдруг поняла, что, кроме меня и Наташи, случайных людей тут не было, только известные боевые маги, которые выполняли роль охранников. Даже наш возница относился к их числу. В толпе мелькнула макушка остроухого шатена Вильела.

Люди во дворе вдруг разделились на три группы. Возле нас встали Элариэл, Кайрат и Вильел. Поколебавшись, к нам подошёл и Криат, что заведовал предсказателями.

Ещё одну группу возглавлял тёмный маг, от которого у меня по коже бежали мурашки, кажется, его звали Гриссан. Третья группа стояла рядом с Толедором. Туда входили Доккаль, Нибай, Иссихай и Бреол, их я неплохо запомнила по аграрному проекту, раньше Танарил с ними общался вполне дружески.

До меня наконец дошло, что я влипла в какую-то политическую дрязгу, и все присутствующие прекрасно знают, что происходит и к какой группировке им надо примыкать. С учётом охранников силы оказались примерно равны. Наш возница подошёл к нашей группе последним, весело насвистывая какой-то мотивчик.

Я мысленно застонала и пожалела, что не осталась в Ковене и не отправилась с Лимаром. У него там, наверное, мамины оладушки с вареньем, мясные пироги и застольное пение, а не вот это витающее в воздухе напряжение.

Как ни странно, драки не случилось. И виной тому оказался Иссихай, пожилой маг с талантами Света и Огня. Он демонстративно почесал макушку, пожевал губами, вышел в центр, затем направился к Гриссану, что-то пробурчал, потёр подбородок, потом артистично прошёлся до Танарила, хлопнул его по плечу и встал рядом.

— Ты извини, Толедор, но сидх дело говорит. Повоевать успеем, надобно разобраться, чего от нас хотят и зачем пригласили.

— Иссихай, старый ты пройдоха! — почти восхищённо отозвался Толедор и покачал головой.

— Старый не старый, а кости ломит. Воевать хорошо молодым, у них жизнь короткая, терять нечего. А чем дольше небо коптишь, тем сильнее хочется ещё хоть годок протянуть. Танарил — парень молодой, да шибко умный. И про теплицы хорошо придумал, и тоннель сделал, и в экспедицию не зря скатался. Но заглавнее всего он войны не хочет и на рожон не лезет. Пожалуй, поддержу его, — хитро улыбнулся старик, поиграв седыми бровями. — И ты иди сюда, Бреол. Чуешь, ветер задул в другую сторону? Скрипи сюда, ржавый ты флюгер.

— Я пока отсюда посмотрю, Иссихай. В одном сидх прав — нечего барагозить, пока не ясна вся картинка. А сейчас, если все уже настоялись во дворе с угрюмыми лицами, предлагаю пойти и поесть. С дороги хочется горяченького! — весело сказал пожилой Бреол.

— Не страшно есть то, что они предложат? — с сомнением спросил кто-то.

— Ладно яд, главное — чтобы без феары, — хохотнул Иссихай, и обстановка разрядилась.

Весь обед я обдумывала ситуацию, в которой оказалась, и костерила себя за принятое решение. Вот поэтому я терпеть не могу их принимать! Сначала мучаешься с их принятием, а потом — с последствиями! Я вздохнула и посмотрела на сидящую рядом Наташу. Она была весела, безмятежна и игрива. Отчаянно флиртуя с Иссихаем и Бреолом, подруга успевала изящно есть и прислушиваться к разговору за столом.

Я же чувствовала себя совершенно потерянной. Политические игры — это совсем не про меня. Как и большой бизнес. Как и война. Что я вообще тут делаю?

С другой стороны от меня сидел Танарил, и это уже не нервировало, наоборот, придавало спокойствия. Почему-то я была уверена, что Танарил нас с Наташей в обиду не даст. Сам обидит — возможно, но другим не позволит.

После обеда все разбрелись по комнатам. Нам с Наташей достались пышные апартаменты в тёмно-бордовых цветах. Стены оклеены багряными обоями с золотым теснением, полы выложены тёмно-шоколадным, почти чёрным деревом, как и двери. Тяжелые багряные портьеры с золотыми кистями, обилие этого металла в украшениях и мебель из такого же тёмного дерева завершали интерьерный образ борделя. Не хватало только плётки на тумбочке и наручников, свисающих с массивного балдахина над квадратной кроватью. За то, что она стояла на полу, я простила ей и вычурную отделку, и вульгарное бордовое убранство.

Осмотрев место своего временного обитания, я постаралась себя убедить, что всё не так плохо. Особенно, если глаза закрыть. Или выколоть. Хотя зачем торопить события — сами вытекут! Вспомнив про свои вишнёвые штаны и имеющиеся краски, я подумала, что могу создать настоящий камуфляжный наряд и, при желании, слиться с портьерой. В стильном экстазе.

Выйдя из комнаты, я обнаружила в коридоре Танарила с нервно стиснутыми кулаками, зажмуренными глазами и покрытым испариной лбом. Меня обуял ужас. Если мне при виде комнаты захотелось забиться в эпилептическом припадке, то что же почувствовал эльф?

Здание дрогнуло, в конце коридора по стене проползла трещина и посыпалась штукатурка.

— Танарил! Танарил! — отчаянно позвала я, опасаясь, что он сейчас сровняет это место с землёй.

Несмотря на некоторые обстоятельства, жизнь я любила, и лишаться её из-за бьющегося в истерике эстета не хотелось. Эльф открыл глаза и диким взглядом посмотрел на меня.

— Они хотят уничтожить нас морально, — прохрипел он.

— Пойдём, посмотрим, может тут есть другие комнаты? Хочешь взглянуть на мою? Вдруг она лучше? — я заискивающе посмотрела на него, отмечая, как подрагивают уши.

Танарил балансировал на грани срыва, таким я его ещё не видела.

— Ката, я не смогу… смотреть… на другие комнаты… — яростно выплюнул он и сжал челюсти.

— Тогда я сама. Подожди. Выйди в сад. Пойдём, я тебя провожу. Я сначала загляну в твою, а затем мы с Наташей посмотрим все остальные варианты. Всё будет хорошо, ты справишься… — шептала я, потихоньку уводя его за руку в сторону выхода. — Смотри на меня, дыши глубже. Всё будет хорошо, Танарил.

— Они наклеили бумагу на стены! — содрогнулся эльф всем телом. — И повесили ковры на окна! А затем, — он даже немного всхлипнул, — позолотили стены. И раскрасили дерево на полу красным! Раскрасили. Дерево. Красным!

О том, что дерево красить нельзя, и это преступление против природы и эстетичности, я со слов Танарила уже знала. К счастью, в Ковене вместо краски использовали морилку разных оттенков, поэтому структура с естественным узором сохранялись и не вызывали у него такой бурной реакции. Однажды в магазине он увидел покрашенный шкаф и около двух часов говорил о том, почему это неприемлемо. Тот шкаф он купил и сжёг.

Сейчас мне было одновременно смешно и страшно. С одной стороны, я чётко понимала, что если остроухого из этого состояния не вывести, то мы все рискуем обрести в этих странных интерьерах братскую могилу. С другой, я представила эпитафию на своём надгробном камне: «Погибла во цвете лет из-за того, что эльфу не понравилась его комната».

Это он ещё цыганские дома не видел! Когда-то приятельница из художественной школы рассказывала мне, как после баснословного выигрыша в лотерею цыгане наняли её отца, чтобы покрыть изнутри дома все стены тонким слоем позолоты. Нюанс оказался в том, что туалет у этого дома-музея как был на улице, так и остался. На канализацию его владельцы решили не тратиться. Вот такие приоритеты. В общем, комнаты в выделенном нам доме выглядели так, будто множество цыган сорвало множество джек-потов.

Доведя эльфа до сада, я усадила его на лавочку, сочувственно погладила по голове и сбежала. Интересно, что общие помещения выполнены в более выдержанном стиле, а вот личные — блистали фееричностью. Осмотрев пустующие комнаты, я пришла к выводу, что предложить эльфу нечего. Ему попалась красная комната, она действительно выглядела ещё хуже бордовой. В последней казалось, что кого-то сейчас будут насиловать и убивать, а в первой — что это уже произошло, и где-то на алом полу затерялся растерзанный труп.

Все спальни тут были по-своему прекрасны! Я нашла жёлтую, оранжевую, ярко-фиолетовую, ультрамариновую и две розовых: нежно-поросячью и дерзко-фуксиевую. Странно, что мне не встретилась кислотно-зелёная, но я предположила, что её уже занял какой-то счастливчик. Вот так всю жизнь живёшь, думая, что дальтонизм — это нарушение восприятия цветов. А потом приезжаешь в Альмендрию, и оказывается, что это благословение богов!

Отчаявшись, я пошла по занятым комнатам. Наташину откинула сразу — вряд ли Танарилу понравился бы блестящий пурпур. Самая приличная, серая, оказалась у Гриссана.

— Добрый день, — лучисто улыбнулась я. — Простите, что я вас беспокою, — привычно начала я, невежливо вламываясь в чужую комнату, чтобы осмотреться.

— Солнечного дня, Катарина, — удивился моему приходу тёмный маг.

— Ох, ну и комната вам досталась! Кошмар, правда? — нарочито передёрнула я плечами, вспоминая алую.

— Да, есть такое… — неуверенно согласился маг.

— А какой ваш любимый цвет? — спросила я у мага, одетого во всё чёрное.

Даже сумки, ремни, сапоги и ножны клинка были насыщенно-смоляными. Чёрная комната была у Вильела, и он согласился её отдать в обмен на жёлтую. Говорить ему, что та свободна, я пока не стала, решила попридержать козыри.

— Бирюзовый, — улыбнулся тот, совершенно сбив меня с толку.

— В смысле бирюзовый? — возмутилась я. — А как же чёрный?

— Он слишком мрачный, — доверительно поведал одетый в чёрное, как вороново крыло, собеседник.

— Но лучше серого? — с надеждой спросила я. Стройная схема летела в тартарары.

— Да нет, уж лучше это. А вы хотите меняться?

— Да, очень!

— Что ж, я не против бирюзового или цвета морской волны.

— А ультрамариновый? Или ярко-розовый? — отчаянно предложила я.

— Нет, исключительно бирюзовый!

— Хорошо, только не раскладывайте вещи!

Простая рокировка оказалась нетривиальной схемой из восьми (!) составляющих, но спустя два часа я договорилась о том, чтобы серую комнату освободили для эльфа. Пришлось пожертвовать своей, бордовой, так как она оказалась очень даже неплохой в сравнении с остальными. В итоге сложная схема переселений выглядела так: Толедора — в персиковую, где жил Саббор, того — в чёрную (хоть один тёмный маг согласился на положенное по логике), Вильела — в жёлтую, Кайрата — в небесно-голубую, Гриссана — в бирюзовую, где жил Кайрат и отчаянно сопротивлялся переезду в любую другую, но в итоге, как целитель, внял пассажу о важности психического здоровья сильнейших магов и согласился на небесно-голубую. В ней жил Элариэл, который любезно переехал в терракотовую комнату Иссихая, так как «они обе одинаково ужасны, и, по большому счёту, всё равно, где содрогаться от омерзения». Старик же просто уступил девичьим мольбам и занял мою спальню, сочтя её равноценной заменой.

Я уволокла из серой спальни покрывала и ковры, поменяла с теми, что лежали в бордовых покоях, и получила вполне сносный результат. Кресла, правда, пришлось накрыть чехлами, зато один некрашеный деревянных шкаф обнаружился у Криата, и он его пожертвовал на благо общего дела. В итоге я сделала небольшую перестановку, поменяла часть мебели на деревянную из общей столовой и закрыла лишнее в алой комнате (на неё без содрогания не мог смотреть никто, кроме Ессидора, и я мысленно сделала себе пометку никогда с ним не связываться). Получился вполне приемлемый результат. Самой мне, правда, пришлось выбирать из поросячье-розовой и ультрамариновой. Я отдала предпочтение последней, предварительно уговорив Бреола из белой комнаты поменяться со мной покрывалами, ковром и занавесками.

К ужину я вымоталась до предела. Устроив всё в спальне Танарила, я вернулась за ним в парк и отвела по лиловым коридорам (они должны были насторожить нас с самого начала!) в новые покои. Он странным взглядом посмотрел на меня, измученную и запылённую, и пафосно опустился передо мной на одно колено:

— О, прекрасноокая лалара с глазами цвета штормовых озёр, я вверяю тебе мою безграничную благодарность. Моя признательность, как небо, простирается от земли до самых звёздных чертог, — Танарил прислонился лбом к тыльной стороне моей ладони.

Конечно, я растерялась от того, что эльфа так проняло. А потом стало обидно. После всего, что он со мной сделал, такие слова только сейчас! Из-за дрянной комнаты!

Почувствовав подступающие слёзы, я вышла из покоев Танарила и со всей силы хлопнула дверью. Деревянная стерва мягко закрылась, и вместо смачного хлопка получился скромный щелчок. Это меня доконало.

В слезах я отправилась в свою бело-ультрамариновую спальню и разложила вещи. Получалось, что завтра мне придётся присутствовать на Конференции или же остаться тут. По всему выходило, что интереснее будет на Конференции, вот только я внезапно начала предпочитать скуку. Особенно в интерьерах.