Глава 23

Анастасия

Проснувшись сегодня утром, я пообещала себе, что на этой неделе не буду плакать.

Это было серьезное намерение, и оно казалось достижимым. Я даже запостила: «Новая неделя – новое начало». Настолько была уверена, что все пройдет замечательно. В последние две недели я так много плакала, что удивительно, как наш дом не затопило. Но вчерашний вечер положил конец слезам.

По крайней мере, я так думала.

Правда, начало было не слишком вдохновляющим, когда пришлось вытаскивать себя из постели. Нейт уткнулся в мою шею, прижавшись ко мне всем телом, и до слез не хотелось от него отрываться.

Он был таким заботливым прошлой ночью! Нет, не просто заботливым. Я почувствовала себя как никогда спокойно после того, как он вымыл и расчесал мои волосы, и мы улеглись в постель. Нам было так легко говорить обо всем, что произошло.

– Анастасия, как ты могла подумать, что я тебя отвергну? – изумился Нейт. – Ты даже не представляешь, что я могу сделать ради тебя. Только чтобы ты была счастлива.

Мое сердце проделало странный фокус, о котором прежде я только читала: одновременно заколотилось и затрепетало. Я даже усомнилась, что впредь оно будет работать нормально.

Рядом с Нейтом я испытываю головокружительное ощущение безопасности и уверенность, что он справится с любой проблемой. Он – мой надежный якорь в мире, где в любой момент меня может унести волна. Я ценю эту надежность и ценю его.

– Прости, что накричала на тебя, – пробормотала я, уткнувшись в его грудь.

– Я заслужил, – признался Нейт, целуя меня в макушку. – Я мог бы поступить иначе. Мог позвонить тебе раньше родителей Аарона и все объяснить. Мог не признаваться в том, чего не делал. – Он засмеялся. – Прости, что ты хотя бы одну секунду думала, будто я сознательно поставил под удар твои мечты.

– Ты мне нравишься, Нейтан, – призналась я, поднимая голову. – И меня сильно бесит то, что мне нравится хоккеист. Но ничего не могу поделать. Это очень сложно, ведь Аарон убежден, что это сделал ты. Но я доверяю своей интуиции.

– Ты тоже мне нравишься. Мне было так хреново последние две недели.

Наш разговор оборвал шум: Аарон чем-то гремел в квартире, явно недовольный тем, что здесь Нейтан.

Аарон тоже пострадал, и физически, и морально, но не может нормально общаться со мной на эту тему. Он уронил меня и из-за этого буквально ненавидит себя. Он уже извинялся столько раз, что и не сосчитать. Зациклился на одной маленькой ошибке, в которой не виноват, и я никак не могу его успокоить.

В этом нет его вины: это был несчастный случай, который ни один из нас не предвидел. Я цела, не считая нескольких синяков. И уже сто раз благодарила его, что он меня поймал, но ему этого недостаточно.

Еще не знаю, как этот несчастный случай подействует на нас, когда Аарон вернется на лед. В голове поселился страх, когда меня поднимают. Даже в ду2ше, когда Нейтан взял меня на руки, чтобы я достала до его шевелюры, у меня на мгновение замерло сердце.

Я так крепко обхватила его ногами, что, наверное, оставила синяки. Удивительно, как не раздавила. Похоже, Нейт этого даже не заметил, был слишком занят тем, чтобы случайно не задеть меня пенисом.

Я уже привыкла переживать за Аарона, но как следует помочь человеку можно, только если он сам скажет, что с ним не так.

Утром меня разбудил стук двери – несомненно, опять Аарон. Вместо того чтобы опять заснуть, я решила просто полежать, прислушиваясь к дыханию Нейта.

– Стейси, я слышу, как крутятся шестеренки в твоем мозгу. О чем можно думать в такую рань?

Нейт зевнул и нежно поцеловал меня в плечо.

Поскольку я провозгласила неделю без слез, мне не захотелось поднимать тему Аарона.

– Пытаюсь понять, положил ли ты между нами клюшку или правда счастлив просыпаться рядом со мной.

Он потерся о мою задницу и простонал в мои волосы. Определенно ему нравится издавать подобные звуки, и на меня это действует. Он словно щелкает переключателем, и между моих ног возникает Ниагарский водопад.

– Если я назову это хоккейной клюшкой, ты поиграешь с ней?

– О боже, вот бесстыдник. Я ненавижу хоккей, можешь это понять?

– Я могу заставить тебя влюбиться в хоккей, Анастасия, – прошептал он, и у меня по всему телу побежали мурашки. – Конечно, с правильным учебным оборудованием и надлежащим количеством практики.

Неужели он говорил о своем члене?

Прокладывая дорожку поцелуев по моей шее, он просунул руку под резинку трусиков и погладил пальцем ткань между бедер.

Я чуть не задышала как собака. Это было бы неловко, но вполне оправданно. В глубине души понимала: нужно встать с кровати, а не кувыркаться на ней с Нейтом.

– Я очень способная ученица, но, боюсь, у нас нет времени на практику, капитан.

– Вот черт. – Он запрокинул мою голову и немедленно завладел моим ртом. – Назови меня капитаном еще раз.

Я вырвалась и пристально уставилась на него.

– Кажется, нам нужно кое-что исследовать.

– Готов исследовать на сто процентов.

– Я имела в виду, с психологической точки зрения.

– Любишь отклонения? – усмехнулся он. – Мне нравится.

В этот момент надо было отменить все намеченное на понедельник и остаться в постели. Позволить Нейтану взобраться на меня, показать друг другу, как сильно мы скучали, и спрятаться вместе от всего мира.

Но я была глупой и наивной, не подозревая, что этот понедельник припасет для меня грандиозную подлянку.

* * *

– Еще водки и диетической колы, пожалуйста.

Если нельзя плакать, столкнувшись с проблемами, то может помочь алкоголь. Никогда не думала, что мне захочется напиться в одиночку, но, оказывается, такое желание может возникнуть у фигуристки, которая на восемь недель осталась без партнера.

Бармен кладет передо мной новую подставку и ставит на нее полный стакан. Буркнув «спасибо», я подношу к губам соломинку и крепко зажмуриваюсь, набрав полный рот неразбавленной водки.

Восемь недель. Что в этом самое худшее? Я даже не переживаю о том, в какой форме будет Аарон через восемь недель, я беспокоюсь о себе. Меня тревожит внезапно возникший страх поддержек, и я боюсь, что сама за это время потеряю форму и не смогу соответствовать Аарону. Он может спокойно пропустить год и потрясающе кататься по возвращении.

Через восемь недель чемпионат страны. Я понятия не имею, будем ли мы в состоянии выступать, и это чертовски пугает. Аарон не отвечает на мои звонки и не пришел на тренировку, даже просто поговорить.

Нейт позвонил сказать, что его отстранили от игр, пока Аарон не сможет кататься. Это стало последней каплей. Закончив разговор, я сразу вызвала такси. Лоле я сказала, что еду на каток Симоны провести дополнительную тренировку, но на самом деле отправилась в бар в двух кварталах от катка.

Около часа я сижу одна, и все отлично, но неподалеку расположилась группа парней. С каждой порцией выпивки они шумят все громче и становятся все несноснее.

После каждой отлучки в туалет они садятся все ближе ко мне и мало-помалу оказываются совсем рядом.

Мне не нравится их настрой. Допив стакан, я требую счет.

– Можно угостить тебя выпивкой, милашка? – невнятно произносит ближайший парень, наклоняясь ко мне. – Ты такая одинокая.

– Нет, спасибо, – отвечаю я не слишком приветливо, но и не грубо. Именно так, как рекомендуется поступать с назойливыми пьяными мужчинами. – Я уже ухожу.

– Куда ты? Все только начинается…

– Готова идти, крошка?

Я узнаю голос еще до того, как перевожу взгляд на парня, и меня охватывает огромное облегчение при виде детского лица Расса. Он поднимает с пола мою спортивную сумку и надевает лямку на плечо, а потом протягивает мне руку.

– Прости, что задержался.

– Ничего страшного, кекс, – отвечаю я, принимая руку.

Положив на стойку несколько купюр, спрыгиваю с табурета и, только оказавшись на ногах, понимаю, насколько пьяна.

Неудивительно, что при виде внушительных габаритов Расса пьяные парни не возражают. Могу представить, что если бы они начали возникать, Расс справился бы без труда.

Он придерживает для меня дверь, и я выхожу на холодный ноябрьский ветер.

– Как-то странно вышло.

– Прости. Я Расс. Мы встречались на том мероприятии по налаживанию отношений. Я из хоккейной команды.

– Я тебя знаю, Расс.

У него розовеют кончики ушей.

– Это плохие парни. Они всегда тут пьют и пристают к посетителям. Я услышал, как ты сказала, что уходишь, и не хотел, чтобы они доставили тебе неприятности.

– Я тебе благодарна, честно.

Его уши из розовых становятся красными, он тихо мямлит:

– Не за что.

– Я должна вызвать такси.

– Тут за углом кафе. Хочешь, подожду такси вместе с тобой? Я бы сам тебя подвез, но обычно хожу домой пешком.

– Буду рада, но ты не обязан со мной сидеть.

В кафе «Кайли» тихо, здесь всего несколько посетителей. Мы садимся за столик снаружи и заказываем два кофе.

Я сцепляю руки и, поставив локти на стол, наклоняюсь вперед, словно веду допрос.

– Итак, Расс, почему ты проводишь вечер понедельника один в баре за несколько миль от дома, при том что по возрасту тебе еще нельзя покупать алкоголь?

Он чешет затылок и ерзает на стуле.

Официант приносит кофе и сразу удаляется. Наверное, мы похожи на парочку, которая собралась порвать отношения: у меня тусклый взгляд, а ему страшно неловко.

Расс отпивает кофе, затягивая молчание до последнего.

– Я подрабатываю здесь по вечерам, – наконец смущенно признается он. – На кухне и всякое разное.

– А я подрабатываю на катке Симоны в паре кварталов отсюда.

Насколько мне известно, другие хоккеисты не работают. Как и во всех американских колледжах, экономическая пропасть в Мейпл-Хиллс довольно внушительная.

– Я не богата, но у меня состоятельные друзья, поэтому мне нужны деньги. Они любят всякую дорогую фигню, и благодаря подработке я могу вносить свою долю. Мне очень повезло, что родители оплачивают фигурное катание, но на все остальное приходится зарабатывать.

Он расслабляется и говорит уже не с такой неохотой:

– Да, у всех парней в моем общежитии есть трастовые фонды. Моя стипендия покрывает большую часть издержек, но работа помогает вносить свою долю в развлечения и всякое такое. Примерно как ты и сказала.

– Понимаю, – четно отвечаю я.

– А ты что делала одна в баре в понедельник?

– Ты, конечно, знаешь, что Нейта отстранили?

Расс кивает.

– Мой партнер не отвечает на звонки, а плакать я себе запретила. Если нельзя выплакаться, то может помочь алкоголь, правда?

– Я редко пью. Разве что немного пива, но мой па… – Он замолкает и быстро берет кофе, чтобы сделать большой глоток и заставить себя молчать. Допив кружку, Расс снова переводит взгляд на меня. – Мне жаль, что с твоим партнером так вышло, даже если он ведет себя с тобой как говнюк. Что ты теперь будешь делать?

– Он не ведет себя со мной как го… – Я прищуриваюсь. – Ты не любишь говорить о себе, да? Как на том мероприятии: ты поощрял меня рассказывать о себе, а о тебе я ничего не узнала.

– Во мне нет ничего интересного, Анастасия.

У меня защемило сердце от того, как он это произнес. Уверенно, отработанно. Как будто повторял это миллион раз.

– Не верю. Мне интересно, что ты можешь сказать о себе.

– Ты вызвала «Убер»? – резко меняет он тему.

Вот блин.

– Нет. Забыла.

У него опять смущенный вид, а когда он бросает взгляд на свой телефон, до меня доходит.

– Ты что, сообщил Нейтану?

– Написал ему, когда увидел тебя в баре. Прости.

– Он уже едет сюда?

– В свое оправдание: я не сообщил, где мы. Но он заставил всю команду установить приложения для определения местоположения. На случай, если кто-нибудь вляпается в неприятности и ему придется нас искать.

– Ох, Расс, ты уже начинал мне нравиться, а сам сдал меня.

Парень краснеет и вжимается в спинку стула.

– Я так подумал, что ты пугаешь меня меньше, чем кэп.

Перед нами останавливается белая «Тесла» Нейтана, и Расс кладет на столик несколько купюр.

Пришлось постараться, чтобы убедить Расса позволить капитану отвезти его домой. Наконец он садится в машину, но Нейтан всю дорогу молчит, пока я стараюсь разговорить Расса и узнать о нем что-нибудь. Наконец машина останавливается у дома Расса, и он смущенно улыбается.

– Спасибо, что подвез, кэп.

– Без проблем, – холодно отвечает тот.

Дотянувшись до заднего сиденья, я обнимаю Расса.

– Пока, кекс. Печально, что наши отношения подошли к концу.

Он нервно смеется. Его глаза мечутся с Нейта на меня.

– Пока, Стейси, – качает он головой.

Расс выходит из машины, я опять усаживаюсь и только теперь замечаю, какой у Нейтана озадаченный вид.

– Кекс? – переспрашивает он. – Отношения? Клянусь, если ты в следующий раз наденешь свитер Расса, я переведусь в Калифорнийский универ в Лос-Анджелесе.

– Наша любовь была короткой, но наполненной глубоким смыслом, – вздыхаю я. – Наша с Рассом связь переживет нас, но я не печалюсь, а даже рада, что так вышло, понимаешь?

– Ты пьяная, – усмехается он, убирая волосы с моего лица. – Почему ты напивалась в одиночку?

– Я запретила себе плакать.

Он кивает и съезжает с обочины, положив руку мне на бедро.

– Не понимаю, как одно с другим связано, ну да ладно. Хочешь об этом поговорить?

– Мне вот о чем нужно тебя спросить, – бормочу я, водя пальцем по его руке. – Я знаю, ты говорил, что в порядке, но как на самом деле?

– Я сам заварил эту кашу, Анастасия. Скиннер решил наказать меня в назидание. Это нормально. Команда по-прежнему играет без меня, я на пару месяцев остаюсь в сторонке. А теперь рассказывай, что творится в твоей умной голове.

– Аарон избегает меня. Ты не можешь играть с командой. Я не могу тренироваться и боюсь поддержек. – Я прикусила изнутри щеку, напоминая себе, что плакать нельзя. – Аарона заменить некем, потому что у всех уже есть обязательства и партнерши, и я про…

– Я буду твоим партнером.

Я буквально давлюсь словами. Нейт осторожно похлопывает меня по спине.

– Я предложил в самом приличном смысле.

От дома Расса до моего ехать недалеко, и Нейтан останавливается в парковочном кармане, а потом поворачивается ко мне с серьезным видом.

– Я сказал, что буду твоим партнером. Мне все равно придется кататься и тренироваться, так что я просто буду делать это с тобой. Я буду с командой на выездных матчах, а все остальное время смогу проводить с тобой.

Я запускаю руку в волосы и невольно качаю головой, сразу находя кучу причин, почему это ужасная идея.

– Фигурное катание не похоже на хоккей, ты не можешь так просто взять и переключиться. Так не бывает, Нейт.

– Восемь недель, Стейс. Может, я не умею прыгать, как Аарон, но могу помочь тебе тренироваться и делать поддержки.

– Ты не можешь поднимать меня. Ты этому не учился.

Нейтан кладет руку мне на шею и нежно проводит большим пальцем по щеке.

– Ты покажешь, что делать, но я вполне способен аккуратно поднимать тебя.

Он вздыхает, и мое сердце снова проделывает тот странный трюк, когда одновременно колотится и трепещет.

– Я хорошо катаюсь, и я сильный. Гораздо сильнее Аарона. Я стану живым матом, но не позволю тебе упасть на лед.

Я жую губу, размышляя над тем, что он сказал.

– Очень мило с твоей стороны, но это не сработает.

– Приведи хоть одну вескую причину, почему не сработает. – Он подносит мою руку ко рту и нежно целует. Вот она, эта настоящая причина. – Хоть одну.

– Из-за этого, – тихо отвечаю я. – Я не могу смешивать спорт и то, что между нами происходит. Ты мне нравишься. Мне больно говорить это вслух, но ты нашел ко мне подход и заставил наслаждаться каждой секундой с тобой. Сейчас я хорошо к тебе отношусь. Вот настоящее доказательство того, как низко я пала. Можно сказать, настоящая катастрофа.

Он смеется, в его глазах светится обожание, и у меня перехватывает дыхание.

– Ты столько наговорила спьяну, но ничего конкретного так и не сообщила.

Я стараюсь быть справедливой.

– Нейт, мне нужно сосредоточиться, и у меня это не получится, если я буду каждую ночь проводить в твоей постели.

– А если через ночь?

Я закатываю глаза, подавляя улыбку, которая меня выдаст.

– Нейтан…

– Если ты думаешь, что я не умею держать член в штанах, то ты ошибаешься. Два месяца назад я думал, что ты оторвешь его и заставишь меня съесть. И вот к чему мы пришли.

На моих глазах проступают предательские слезы.

– Ты же так любишь мной командовать. Подумай, как здорово будет учить меня фигурному катанию. Пожалуйста, соглашайся.

– Не думаю, что это хорошая идея…

– Все равно соглашайся.

Испустив измученный, напряженный вздох, я киваю.

– Хорошо. Давай кататься вместе.