Глава 24

Нейтан

Проснувшись утром, я даже представить не мог, что мне придется забрать Стейси и Расса с их милого свидания в кафе, а потом стать фигуристом. Тем не менее все это случилось.

Всего через тридцать секунд у Стейси начинается паника. Между бровей у нее появляется тонкая морщинка, как всегда, когда она глубоко задумывается.

– Со мной может быть нелегко, Нейт, – выпаливает она дрожащим голосом. – Знаю, ты думаешь, что Аарон меня в грош не ставит, но это не так. Бывает, что мы сильно спорим прямо на льду.

Я убираю ей за ухо прядь волос и осторожно обхватываю ладонью ее щеку.

– Кому ты говоришь, что с тобой нелегко? Разве я не знаю?

Морщинка углубляется, но с губ Стейси слетает смешок. Для меня понедельник начался отлично, прошел хреново, а заканчивается, похоже, великолепно. Не знаю, с чего мне стукнуло в голову предложить ей тренироваться вместе. Наверное, просто надоело видеть ее расстроенной. Не уверен, что из меня выйдет хороший партнер, но я не уроню ее, а она нуждается именно в этом.

– Ты не понимаешь, на что подписываешься. – Стейси трется носом о мою руку и вздыхает. – Что, если эти тренировки приведут к тому, что ты меня и на дух не сможешь переносить?

– Анастасия, зачем переживать, что ты мне разонравишься через восемь недель? Просто чтобы ты знала: если нам когда-нибудь будет не хватать игрока, тебе придется играть в хоккей. Думаю, твоя враждебность станет недостающим пазлом в коллективе.

Мне удается поймать ее руку, метнувшуюся ко мне, и нежно пожать. Стейси перебирается ко мне на колени.

– Когда ты выйдешь из машины, мы станем партнерами, и я не прикоснусь к тебе до января, – объясняю я. – Если бы утром я знал, что целую тебя в последний раз, то постарался бы лучше. Ну что, последний поцелуй?

– Ты же не всерьез?

– Еще как всерьез. Не будь ты пьяной, предложил бы трахнуть тебя на заднем сиденье. Так что поцелуй – это совсем безобидно.

Она закатывает глаза и наклоняется, остановившись в дюйме от моих губ.

– Твое обаяние безгранично, Хокинс.

Запустив руки в волосы Стейси, я целую ее от всей души. Это очень странный момент: как будто одновременно начало и конец чего-то. Когда ее бедра покачиваются на моих, я не знаю, плакать или радоваться.

– Мне ведь можно думать о тебе, когда дрочу? – быстро спрашиваю я, когда она вылезает из машины. – Или это против правил?

«Пожалуйста, пусть это будет не против правил».

Она хрюкает. В самом деле хрюкает, как поросенок.

– Я буду играть честно, если и ты тоже играешь честно. Ты же спец по честной игре. Идет?

Твою ж мать. Я киваю, не в силах говорить, а в мозгу возникают очень неприличные картинки.

Следующие восемь недель станут настоящим адом.

Когда я приезжаю домой, все уже знают новости, потому что Стейси написала сообщение Лоле. Я позвонил из машины Фолкнеру. Тот ответил, что, пожалуй, эта идея пойдет на пользу моей репутации и он составит для меня особый режим, чтобы я поддерживал форму. Фигурное катание поможет больше времени проводить на льду, поэтому, я думаю, тренер доволен моим планом. Только думаю, но наверняка не знаю, потому что он обозвал меня самым странным парнем, какие ему встречались в жизни, и пожелал, чтобы мне понравилось носить легинсы.

Ло собрала всех ребят за столом в кабинете и заставила складывать буклеты для «Гамильтона» в постановке театрального общества. Так проще рассказывать всем сразу, и смех в мой адрес звучит в десять раз громче.

– Раз уж ты так любишь помогать другим, то садись. – Лола вручает мне огромную стопку бумаги, которую нужно складывать, и показывает стул рядом с Мэтти. – Не терпится увидеть твою задницу в трико.

– Я бы больше волновался насчет его стояка, – добавляет Генри, старательно выравнивая края буклета. – Стейси всегда на него так действует.

– Ну спасибо, Генри. Но нет, никаких отношений. Она хочет, чтобы ее ничто не отвлекало. Так что будем просто друзьями.

Ребята опять ржут. Могу представить, сколько еще смеха мне придется вытерпеть в ближайшие два месяца.

* * *

Первое открытие в моем фигурнокатательном эксперименте заключается в том, что по вторникам у нас совпадает расписание учебных занятий, мы оба заканчиваем в два часа дня. Мы должны быть на занятиях, но вместо них приехали в торговый центр Мейпл-Хиллс.

Знаете, как бывает в кино, когда нельзя трогать красную кнопку, но кто-нибудь непременно ее нажимает и вы кричите в телеэкран? Анастасия и есть моя красная кнопка. Я знаю, что не должен к ней прикасаться, но мне хочется, а она будет кричать, если я до нее дотронусь.

Она такая хорошенькая, когда увлеченно объясняет, как важно правильно подобрать одежду для фигурного катания.

– Прекрати смотреть на мои губы и слушай внимательно, – требует Стейси.

– Я слушаю внимательно, но все равно не понимаю, почему нельзя носить спортивные брюки.

– Просто нельзя, понимаешь? Мы покупаем легинсы.

Как мило.

– Да, мэм.

В первом магазине не нашлось ничего мужского, во втором ничего не подошло на мои бедра, зато в третьем оказался превосходный выбор.

– Что насчет этого? – спрашивает Анастасия, показывая легинсы моего размера.

– Они же леопардовой раскраски.

– Вижу. Ну так что?

Вздернув бровь, я прислоняюсь к вешалке.

– Разве леопардовый принт – это недостаточный ответ? Почему бы для экономии времени сразу не исключить любой животный принт?

Она собирается возразить, но нас прерывает звонок моего телефона.

Отец. Отклоняю вызов и убираю телефон в карман.

Анастасия протягивает другие.

– Под зебру тоже нельзя?

– Конечно.

– Уверен? Твои бедра в них будут выглядеть просто отпадно.

– Если хочешь видеть мои бедра, могу кататься в трусах, и проблема будет решена. Пойдем поедим?

Она даже не утруждает себя ответом.

– Я так понимаю, это означает «нет», – заключаю я.

Порывшись в целом море черных легинсов без животного принта, я нахожу несколько моего размера. Анастасия ворчит и хмурится, когда я плачу за «скучную» экипировку, и мы покидаем магазин.

Я порываюсь взять ее за руку, но тут же останавливаюсь, и моя протянутая рука повисает в воздухе. Мы молча идем к фудкорту, и я вижу по лицу, что ее что-то беспокоит. Только собираюсь спросить, как мой телефон снова звонит.

Отец. Отклоняю вызов.

Мы занимаем столик в стороне от других посетителей, где тише. На лице Анастасии то же озабоченное выражение.

– О чем задумалась, ворчунья? – дразню я.

– Об НХЛ.

Неожиданно.

– Я за разнообразие в спорте, Стейс, но думаю, ты мелковата для хоккеистки. С чего ты задумалась об НХЛ?

– Просто думаю, как спокойно проведу выпускной курс, если ты уедешь в Канаду сражаться со всякими лосями[13]. – Она пожимает плечами и выдавливает улыбку. – Это глупо, забудь.

– Мне лестно, если ты считаешь, что я могу сражаться с лосями, но не уверен, что они часто забредают в центр Ванкувера, – смеюсь я. – Известно ли тебе, что есть прямые рейсы в Ванкувер из Лос-Анджелеса? На случай, если захочешь нарушить свой покой и навестить меня.

Она собирается ответить, но проклятый телефон снова звонит. Опять отец. Сбрасываю вызов. Стейси проводит рукой по волосам и вздыхает.

– Ты можешь отвечать на звонки при мне.

– Знаю.

– Я не буду психовать, если ты поговоришь с другой девушкой. – Она ставит локти на стол и подпирает голову ладонями. – Если тебе нельзя спать со мной, это не значит, что нельзя и с другими.

Я закатываю глаза и двигаю телефон по столу.

– Три-девять-девять-три.

Она сразу качает головой и толкает телефон обратно ко мне.

– Нейтан, я не…

Я сам набираю цифры, поскольку Стейси, похоже, не хочет вмешиваться в мою личную жизнь. Она явно борется с собой, но все же переводит взгляд на экран и видит, что в списке вызовов тянется только слово «папа».

– Это сложно, – говорю я.

– Ну ладно, – мямлит она. – Если что, я серьезно сказала. Я не требую от тебя два месяца хранить целомудрие.

Я фыркаю и замечаю ее неуверенность. Она слегка расширяет глаза.

– Анастасия, мы будем проводить вместе много времени. Я буду ломать тебе кайф при любой возможности. Разумеется, ты можешь делать что хочешь. Но удачи тебе, если попытаешься переспать с кем-нибудь другим.

Ее глаза вспыхивают, щеки заливает румянец.

– Это должно быть трогательно? Ты ведешь себя как токсичный собственник.

Уголки моих губ ползут вверх. Сегодня мой день.

– Ага, рассказывай. Я видел, что у тебя стоит на книжной полке.

У нее отвисает челюсть.

– Вернемся к насущным делам. Что бы ты хотела съесть?

– Ничего. Я поем дома, но ты можешь заказывать что хочешь.

– У тебя предубеждение против еды вне дома?

– Нет, просто я должна соблюдать диету.

– Диету?

Каждому, кто общается с Анастасией, ясно, что у нее с едой сложные отношения. Клянусь, очень часто она в дурном настроении, потому что голодна.

– У нас с Аароном есть план питания. Я всю неделю готовлю еду, у нас это строго организовано.

– Здорово, что вы такие дисциплинированные, – осторожно говорю я. – В моей учебной программе есть раздел и про питание, так что я кое-что об этом знаю. Хотелось бы взглянуть на ваш план питания, если ты не против.

Она достает из сумки моего злейшего врага: ежедневник. Пролистывает страницы и, отыскав вложенный листок, дает мне.

– Флаг тебе в руки.

О черт. Овощи. Овощи. Немного белка. Овощи. Я достаю телефон, включаю калькулятор и примерно прикидываю количество калорий.

– Кто составил тебе этот план?

– Аарон.

Ответ меня не удивляет, но все равно раздражает. В кои-то веки я теряю дар речи. Понятное дело, Аарон Карлайл не вызывает у меня особой симпатии, и, похоже, вполне заслуженно. Но это просто дикость какая-то. Либо он не имеет никакого понятия о правильном питании, либо составил такой план умышленно.

– Анастасия, ты очень сильно недоедаешь. Ты ешь слишком мало.

Я стараюсь говорить так, чтобы у нее не сложилось впечатление, будто ее распекают или не принимают всерьез. Это не ее вина. Она забирает листок и просматривает список.

– Что ты имеешь в виду?

– Твое тело сжигает калории только потому, что оно живое. Тебе нужно подпитывать тело, чтобы жить. Но человеку, который, как ты, сжигает много калорий на занятиях спортом и силовых тренировках, нужно есть еще больше, чтобы мышцы восстанавливались.

– Я в порядке.

– Если ты ешь недостаточно, то сильнее подвержена травмам и серьезным проблемам со здоровьем. У тебя всегда были такие страшные синяки после ушибов?

Ее мозг, похоже, работает с бешеной скоростью. Она замирает, явно пытаясь осмыслить то, что я сказал.

– Наверное… Не знаю.

Я уже давно заметил, что она всегда в синяках. Я думал, это из-за падений, но теперь, присмотревшись к ним, вижу, насколько они скверные.

– Сильные синяки после ушибов могут быть признаком дефицита питательных веществ. Ты сильно устаешь? Нервничаешь? Раздражаешься без причины? Есть нарушения цикла?

– О господи, Нейт! – Она вся кипит и оглядывается, как будто хочет убедиться, что нас не подслушивают, а потом понижает голос: – Я устаю, нервничаю и раздражаюсь, потому что усердно работаю. Но, конечно же, когда дело касается работы, кому как не тебе это знать.

– Стейс!

– А что до моего цикла, который тебя вообще не касается, то я принимаю противозачаточные, так что его вообще нет. Уже несколько лет.

Она складывает руки на груди и откидывается на спинку стула. Возмущенная, раздраженная и чуть-чуть неуверенная. Я не собираюсь сбивать ее с толку, но и не позволю питаться как сейчас.

– В этом плане практически отсутствуют углеводы.

– Ну и что?

– Тебе необходимы углеводы, Стейси. Я не предлагаю набивать желудок фастфудом, но тебе нужно больше калорий. Я могу написать новый план, мы покажем Брейди оба: и новый, и старый, и посмотрим, какой она выберет.

– Хорошо, – пожимает она плечами. – Мне все равно.

– Райан видел твой план питания?

– Что? – хмурится она. – Нет. А почему ты спрашиваешь?

Вспоминая видеозвонок месячной давности, я все время хочу поднять вопрос о том, что сказал тогда Райан, но все никак не получалось из-за всей фигни, что с нами происходила.

– Райан однажды сказал, что Аарон пытается контролировать, что ты ешь.

Стейси закатывает глаза.

– Не обращай внимания на Райана. Дай ему волю, он каждый вечер кормил бы меня жареной курицей, что нереально. Я не обладаю его нечеловеческим метаболизмом. Аарон говорит, что иногда ему тяжело меня поднимать, и Райана это бесит.

Вот черт.

– Аарон сказал, что ему тяжело тебя поднимать?

– Да, если я не придерживаюсь диеты. Иногда мой вес немного меняется.

Я провожу рукой по лицу, подавляя нарастающий гнев. Мы делим с фигуристами не только каток, но и тренажерный зал. Я видел, как Аарон спокойно поднимает вес вдвое тяжелее Анастасии. Может, он не отличается габаритами, но все равно сильный.

– Стейс, да он с катушек слетел.

– Не надо драматизировать.

– Не хочу спорить, потому что ты не виновата, но этот парень контролирует тебя. Покажи план Брейди, она подтвердит.

Стейси пыхтит, потирая виски и закрыв глаза.

– Из-за тебя голова разболелась.

– Потому что я забочусь о тебе.

– Можешь заботиться так, чтобы не заваливать меня проблемами?

– Мы будем решать их вместе, обещаю.

Она кладет руку поверх моей и пожимает.

– Сейчас принесу нам еды. Скоро вернусь.

Я стараюсь не обращать внимания на то, как дрогнул ее голос.