Глава 36

Нейтан

Как выбрать правильный момент, чтобы признаться в любви?

Я не ожидал, что влюблюсь в этом году. Более того, я вообще никогда не был влюблен и не знаю, как сказать ей об этом, чтобы не отпугнуть. Анастасия всего пару дней назад произнесла слово «бойфренд» перед другими людьми, и как, скажите на милость, я оглушу ее этими тремя словами? Наверное, я сошел с ума.

Но ничего не могу с собой поделать, они все время вертятся у меня на языке.

Возможно, моя тревога вызвана тем, что к нашему нынешнему положению привел ряд несчастных случаев – это невероятная удача, которая не так часто выпадает. Мне повезло. Это единственное подходящее слово, потому что ситуация могла развиваться в совершенно противоположном направлении.

Я часами могу говорить о ее красоте. Описывать каждую родинку, каждую черточку, каждый дюйм ее тела. Анастасия – как солнце, теплая и ослепительно прекрасная. Но, если честно, не это стало для меня главным в ней.

Я люблю ее за решительность, целеустремленность и мягкость. За то, как ей удается объяснять, что именно она чувствует и почему, как бы неловко ей ни было поначалу.

Она учит меня, что отношения – это не значит, что все должно быть идеально, без малейших разногласий. Это значит, что мы должны вместе преодолевать все несовершенства, и если в чем-то не сходимся, то должны хотя бы узнать, почему другой чувствует именно так, даже если после этого мнение не поменяется. Мы по-прежнему индивидуальности, но индивидуальности, которые вместе. Я никогда не думал, что отношения могут быть такими.

В первую очередь она заботится обо мне и моем счастье. Заставляет меня учиться, поощряет рассказывать о маме. Не могу перечислить всех способов, которыми она побуждает меня стать таким, каким я хочу быть. Она мой лучший друг.

Хватит ждать, что что-то пойдет не так, я же знаю: идеал недостижим, но мы оба упорно и решительно стараемся исправить все несовершенства.

Мне кажется, еще слишком рано для признаний. Черт, влюбляться тоже еще слишком рано. Месяц с небольшим – это не так уж много, но мы проводим вместе как можно больше времени, поэтому моя уверенность простительна.

Я просто должен ей сказать.

Выдернув себя из размышлений, я поглаживаю ее щеку пальцем.

– Мы можем украсить дом к Рождеству, если хочешь. Можем начать прямо сейчас.

– Дело не в этом. Мне все равно. Просто мне не нравится, что ты мог приехать один, а твой отец даже не поставил елку. Или Саша. Бедная Саша.

– Они здесь почти не бывают. Все время проводят на курорте, – объясняю я. – И для меня это совсем не важно, клянусь. Но если хочешь, можем съездить за елкой. Я об этом не подумал. Знаю, тут все не так, как в доме твоих родителей. Надо было предупредить тебя. Прости.

– Нет-нет, не извиняйся, это мне нужно извиниться. Клянусь, я не унываю.

Анастасия выдавливает улыбку и смеется, когда я начинаю хмуриться. Она слезает с меня и падает на матрас.

– О боже, – стонет она, и мой член начинает шевелиться. – Эта кровать божественна. Такая теплая! Почему тут так тепло?

– Я попросил Бетти положить одеяла с подогревом, когда она занесет продукты.

– Бетти – это еще одна твоя подружка?

Она поднимает ногу, стаскивает ботинок и бросает на пол.

– Бетти – наша домработница. Ей лет сто, и она давно у нас работает. – Я наблюдаю за тем, как Стейси с огромным трудом пытается снять второй ботинок. – Она отказывается уходить на пенсию и готовит лучшее в мире картофельное пюре. Бетти чудесная, она тебе понравится. Правда, мы ее не увидим, я сказал ей, что она может быть свободна и провести время с семь… Тебе помочь?

Стейси прекращает попытки снять свитер, который зацепился за волосы и часы.

– Я хотела раздеться, чтобы соблазнить тебя, но до чего же трудно раздеваться в этом климате. Наверное, было бы лучше приспустить штаны и наклониться.

Она продолжает бороться со свитером, пока наконец не освобождается, но под ним оказывается еще одна вещь. Я скидываю обувь и расстегиваю молнию, чтобы не отставать. Главный недостаток пребывания в горах – долго приходится раздеваться. Утром перед вылетом я заставил Анастасию надеть несколько слоев одежды, подумав, что первым делом после приезда она захочет сходить на озеро, но ей это даже в голову не пришло.

– Готово! – кричит она, запыхавшись, но с самодовольной улыбкой. – Я тебя опередила!

Только Анастасия Аллен может превратить в соревнование раздевание перед сексом, а потом провозгласить себя победительницей. Прислонившись к изголовью кровати, она с озорной улыбкой смотрит, как я наблюдаю за ней.

Наконец я снимаю боксеры и двигаюсь к ней, но она останавливает меня, прижав ступню к моей груди. Я сажусь на пятки, хватаю ее ногу и целую щиколотку. Стейси хихикает.

– А какой приз победителю? – интересуюсь я.

Она дергается, когда я царапаю зубами ее кожу, и, поджав губы, притворяется, будто думает.

– Хм. Может, ты и есть мой приз?

Я киваю, и у нее загораются глаза.

– Хочу посмотреть, как ты себя трогаешь.

Я в шоке.

Стейси выдергивает ногу и, согнув в колене, ставит на кровать, открывая мне превосходный вид между ног. Я могу часами строить догадки, что эта девушка скажет или сделает дальше, но никогда не угадываю.

– Не смотри на меня так. – Я наклоняюсь над ней. – Такими огромными невинными глазами, будто десять секунд назад не сказала, что хочешь посмотреть, как я дрочу.

Она вскидывает подбородок, ища губами мои губы. У нее такой приятный запах. Как ей удается все время так хорошо пахнуть? Сладкий, восхитительный, сводящий с ума аромат. Я притягиваю ее к себе и перекатываюсь так, что она оказывается сверху. Я уже твердый как камень, да и как может быть иначе после того, что она сейчас сказала? Стейси немедленно протягивает руку, но я перехватываю ее запястье.

– Руки прочь, Аллен.

Она не знает, на чем остановиться, ее взгляд мечется с моего лица на пресс и на руку, сжимающую член. Я со стоном произношу ее имя, наслаждаясь удивлением, которое мелькает на ее лице, быстро сменяясь чем-то более мрачным.

Ее бедра извиваются в поисках облегчения, которое она не находит, поскольку я широко раздвинул ее ноги своими. Стейси ерзает, не спуская глаз с моего кулака.

– Ты такой сексуальный, – хрипит она. – Пожалуйста, дай к тебе прикоснуться.

– Но я же делаю то, что ты хотела.

Свободной рукой я начинаю теребить ее сосок, и у нее вырывается стон – смесь удовольствия и раздражения. Я быстрее двигаю рукой, и по моему позвоночнику расползается наслаждение, нарастая и покалывая.

Стейси отодвигается от меня, и я смотрю на нее с любопытством. Она нерешительно ставит руку на кровать рядом с моими бедрами и наклоняется, глядя мне в глаза, а потом нависает надо мной, не прикасаясь.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, замедляя движения руки.

– А если без рук? Тогда я могу к тебе прикоснуться?

– Открой рот, детка.

Было бы ошибкой думать, что контроль за ситуацией принадлежит мне. Я завороженно смотрю, как она целует и облизывает мой член от основания до самого кончика головки, останавливается посмотреть, как я задержал дыхание, отчаянно ожидая прикосновения ее горячего влажного языка.

Однако она этого не делает. Я чувствую ее дыхание, она чертовски близко, но облизывает и поцелуями прокладывает дорожку к моим яйцам.

Я выдыхаю воздух, который удерживал в легких, и провожу рукой по волосам, чувствуя на себе ее язык.

– Черт, как же ты хороша.

Стейси дразнит меня, прикасаясь везде, кроме пульсирующего кончика. Она хочет довести меня до такой точки, когда я буду умолять ее.

Я уже готов это делать.

Она бросает последний взгляд на мое лицо, искаженное мукой, и улыбается, совершенно довольная собой, а мне хочется стереть с ее лица эту ухмылку.

Она нарочито медленно подносит ко мне губы, и я невольно поднимаю бедра, чтобы ускорить процесс. Стейс довольно хмыкает и втягивает щеки, стараясь высосать из меня душу.

До чего же хорошо.

Я собираю ее волосы в импровизированный хвост и дергаю в такт размеренным движениям ее головы.

Она царапает ногтями внутреннюю поверхность моих бедер, и я дергаюсь вперед, ударившись о ее глотку. На долю секунды меня это беспокоит, но хоть она и давится, тут же бросает на меня самодовольный взгляд из-под темных ресниц. Поэтому я продолжаю делать глубокие толчки, а она радостно принимает меня, точно встречая каждое движение.

Только не говори ей о любви в этот момент.

Все мое тело дрожит.

– Детка, я сейчас кончу.

Она одобрительно стонет и ускоряется, ее движения становятся беспорядочными, безумными, пока в моей крови не вспыхивает мощный огонь, и все тело словно распадается на части.

У меня вырывается протяжное ругательство, когда я кончаю в ее горло.

Слегка кружится голова. Я как в тумане смотрю на нее. Стейси садится и вытирает уголок рта. Я усиленно стараюсь вернуться с небес на землю. У нас много секса, но я отчаянно хочу быть внутри нее, но это… Это было…

Боже, наверное, я должен сделать ей предложение.

Я притягиваю ее к себе, и она, взвизгнув, падает мне на грудь, а потом ложится рядом, обвив ногой мой живот. Я целую ее в лоб и обнимаю, а потом шлепаю по попе, и она снова взвизгивает.

– А это еще зачем?

– Сколько раз ты спросила «Мы еще не приехали»? А? Все действия имеют последствия, Анастасия.

– Вот как?

– Ага. – Я опять шлепаю.

Она переворачивается на живот, задрав попу, на которой слегка отпечаталась моя ладонь. Поворачивает ко мне голову, и ее щеки заливает легкий розовый румянец.

– Мы еще не приехали, Нейтан?

* * *

Один из плюсов того, что весь дом в нашем распоряжении, – можно разгуливать голышом.

Я оставляю Анастасию мирно спать в моей кровати, а сам ищу в холодильнике что-нибудь поесть. Беру апельсиновый сок в картонной упаковке и останавливаюсь у высокого, от пола до потолка, кухонного окна, чтобы посмотреть на замерзшее озеро на заднем дворе.

Заснеженная равнина простирается на многие мили, и непонятно, где заканчивается озеро и начинается суша. Правда, я и так знаю. Эта территория известна мне как пять пальцев – я ведь прожил здесь много лет.

Сзади ко мне прижимается теплое тело, и меня нежно целуют в спину. Стейси становится рядом, берет сок и подносит к губам. Она прислоняется ко мне, и мы смотрим в окно.

– Красиво, – шепчет Стейси. – Правда, ты красивее.

– Дешевое сравнение.

– Может быть. Но я все равно права.