Глава 14. Я

Её хватка была железной, когда она потащила меня за собой через запасной выход, ведущий в узкий, пахнущий мусором и сыростью переулок. Мы сели в её маленький, видавший виды хетчбэк. Двигатель заурчал, и машина рванула вперёд, словно сама пыталась убежать от вопросов, которые висели между нами.

Она ехала молча, сосредоточенно, то и дело бросая тревожные взгляды в зеркало заднего вида. Этот маршрут был для меня тёмным лесом. Окраины городка изменились, обросли новыми гаражами и покосившимися заборами. Я прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь унять дрожь в руках. Казалось, что даже воздух в салоне стал густым от невысказанного.

Квартира Кати оказалась в типовой пятиэтажке, такая же безликая и серая снаружи, как и сотни других. Но внутри это была её крепость. Уютный, немного захламлённый творческим беспорядком мир: стопки журналов по дизайну, разбросанные эскизы, пахнущий красками холст на мольберте в углу и повсюду — фотографии. Много фотографий. В основном пейзажи, но на полке у окна я мельком заметила старую карточку: мы с ней, лет по четырнадцать, корчим рожи на старом полароиде.. Меня кольнуло глубоко в груди.

Она скинула туфли, плюхнулась на диван и, достав из холодильника бутылку виски, налила два бокала, не спрашивая. Взяла один, отхлебнула и поставила его передо мной на журнальный столик с таким видом, будто это не алкоголь, а необходимое лекарство.

— Ну давай, подруга, спрашивай! — скомандовала она, но в её голосе не было прежней бодрости. Была усталая решимость, как у солдата, идущего в бой, исход которого предрешён.

Я взяла бокал, почувствовав, как холодное стекло дрожит в моей руке. Алкоголь обжёг горло, но не принёс облегчения.

— Я даже не знаю, с чего начать… — прошептала я, глядя на золотистую жидкость. В голове был вихрь из обрывков: руки на шее, холодный ключ, чёрная вода, его голос в телефонной трубке. — Всё так перепутано. Максим… Макс… Как долго мы… это длилось?

Катя закатила глаза, будто считая в уме и выдохнула дым от сигареты.

— Примерно пять лет… Точных цифр я, прости, уже не помню, но пять — точно.

— Пять лет?! — бокал чуть не выскользнул из моих пальцев. — Что? Ты уверена?

— А чего ты так удивляешься? Вы же не один день встречались.

— Я думала… думала, это было что-то вроде вспышки. Год, не больше. Потом трагичное расставание… он меня бросил… я совершила глупость… Я помню, как он предлагал расстаться на плотине. Помню, как мне было нестерпимо больно!

— Стоп, стоп, стоп! — Катя резко подняла руку, словно останавливая поток. — Сань, вы были вместе долго. По меркам нашего возраста — целая вечность. Вы ссорились, само собой. Тот случай, который ты вспомнила, был лишь одним из сотни! Но вы постоянно мирились. Проходило три дня, ну максимум неделя, и вот вы уже снова вместе, как будто ничего и не было. Это была ваша… магическая связь. Вы жить друг без друга не могли. Потом вы оба смеялись и говорили, что вовсе не расставались, а просто нервы пошалили. Поэтому все, даже я, в конце концов перестали верить в ваши «расставания».

— Значит… он бросал меня каждый раз? — спросила я, и в голосе прозвучала детская, затаённая обида.

— Конечно, нет! Кто он такой? — Катя фыркнула. — Ты, если на то пошло, очень часто сама его выгоняла. Или убегала, крича, что не хочешь его видеть. А он в сердцах орал, что так будет лучше и ты наконец будешь счастлива. Но бывало, уже в этот же день вы обнимались где-нибудь в темноте, и всё начиналось заново.

— Так это… это были больные отношения, да? — спросила я с грустью, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда и непонимания.

— Я бы так не сказала, подруга, — Катя покачала головой и притушила сигарету. — Но посуди сама. Сколько лет нам было тогда? Шестнадцать, семнадцать? Никто ещё не умел справляться со своими эмоциями, а у вас они просто били через край.

Я отвернулась к окну, не в силах выдержать её проницательный взгляд.

— Я была счастлива? — спросила я тихо, сама не зная, какого ответа боюсь больше.

Катя тяжело вздохнула, и этот вздох был красноречивее любых слов.

— Эх… Да, ты была счастлива. Я никогда не видела такого блеска в твоих глазах, как с ним. И если честно… я никогда не видела такой сильной, такой… безумной любви и такой связи, как между вами. Сначала мне это казалось глупой подростковой драмой. Но потом… я была просто шокирована. Вы так сильно, так остро чувствовали друг друга, что это пугало. Я до сих пор не верю, что такое бывает в жизни.

Её слова обжигали. Они не складывались с образом жертвы, с картиной несчастной любви, которую я себе нарисовала.

— Так что же произошло тогда? — голос мой стал хриплым.— Почему я упала? Мы ругались перед этим?

— Нет, — Катя покачала головой, её лицо стало серьёзным.— У вас тогда всё было… прекрасно. Наоборот. Он ведь сделал тебе предложение…

Она запнулась, словно язык не поворачивался выговорить это.

— Что? — воскликнула я, и комната поплыла перед глазами.

— Ну да… — Катя потёрла виски. — Ты была на седьмом небе от счастья. Конечно, родители были против. И его, и твои… но вы никому не сказали. Хотели пожениться тайно. Ходили такие окрылённые, присматривали кольца, ждали его зарплату, чтобы купить… Хотели всё сами, без помощи.

Мир перевернулся. Я не помнила ни блеска колец, ни тайных планов. Помнила только боль расставания и холод воды.

— Я ничего не понимаю, Кать… — взмолилась я, чувствуя, как слёзы подступают. — Я ничего из этого не помню!

— Я тоже многого не понимаю, подруга. Прости.

— Но что случилось? — я вцепилась в эту нить, как утопающий. — Что известно про тот день? Как я попала в больницу?

Катя замолчала. Она опустила взгляд в свой бокал, и её лицо стало каменным, закрытым. Тишина в комнате стала давящей, звенящей.

— Он принёс тебя на руках… — наконец прошептала она, и её голос был таким тихим, что я едва разобрала слова. Но они проникли под кожу, и по всему телу побежали ледяные мурашки. — Ты была вся мокрая. И в крови… Он плакал и кричал…

— И что? Что он сказал? Что я упала? Что случилось?!

— Он ничего не сказал, Сань. Ничего… — Катя замолчала, но её поза, опущенные плечи, скрещенные на груди руки — всё кричало, что она знает больше.

— Скажи мне как есть, пожалуйста! — закричала я, не в силах больше сдерживаться. Боль, страх, ярость — всё вырвалось наружу. — Я должна знать! Я имею право!

— Зачем, Саш? Зачем?! — взмолилась в ответ Катя, её глаза тоже наполнились слезами. — Зачем?! У тебя прекрасная жизнь! Чудесный жених! Ты же счастлива? Ответь мне!

— Да! Конечно, я счастлива! — выпалила я, но в моём крике не было убеждённости, только отчаяние.

— Ну и зачем ворошить прошлое?! Зачем ломать то, что у тебя есть?!

— Я просто хочу знать правду! — рыдала я уже почти беззвучно. — Я не могу спать уже целый год, понимаешь? Я засыпаю и вижу кошмары… кошмары с ним! Я не понимаю, почему именно сейчас! Почему спустя столько лет это на меня обрушилось! Я хочу разобраться и отпустить! Навсегда!

Катя смотрела на меня, и в её взгляде вдруг промелькнуло что-то острое, почти испуганное.

— Последний год, говоришь… — она прошептала загадочно, почти про себя. — А раньше? Раньше ты ничего не чувствовала?

— Нет! В том-то и дело! Я жила своей жизнью! Я была увлечена работой, отношениями… А потом вдруг — бац! И всё изменилось. Я не хочу так жить!

— Я понимаю… — Катя кивала, но её мысли были явно далеко. — Но я правда не знаю, что произошло в тот день на плотине. Не знаю.

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони. В голове, ошеломлённой потоком информации, вдруг выкристаллизовался один, самый прямой вопрос.

— Где сейчас Макс?

Катя вздрогнула так, будто её ударили. Её глаза округлились от чистого, неподдельного ужаса.

— Что? Нет, Саш, даже не думай!

— Он здесь? Как мне его найти? — потребовала я, и в голосе зазвучали стальные нотки, которых сама от себя не ожидала.

— Саш, ты не понимаешь! Тебе нельзя с ним встречаться!

— Нельзя? Почему? Потому что я вдруг узнаю правду, которую вы все от меня скрываете?

— Это может быть опасно! — выкрикнула она, и в её глазах читалась не просто тревога, а настоящий страх.

— Опасно? — я горько рассмеялась. — Ты думаешь, я вспомню свою первую любовь и брошусь к нему на шею? Ну уж нет!

— Саша, пожалуйста, остановись! — Катя встала, её лицо было бледным. — Ты не знаешь, во что ввязываешься!

— Тогда назови мне хотя бы одну вескую причину! ОДНУ! — закричала я, вставая напротив неё. Комната сжалась до размеров боксёрского ринга.

Катя замерла. Она дышала тяжело, её грудь вздымалась. Она боролась с собой, и я видела, как эта борьба разрывает её изнутри. Наконец, она прошептала, и её слова упали в тишину, как камни в бездонный колодец:

— Была… была ещё одна девушка.

— Что? — удивилась я. — Какая ещё девушка?

— У него… у него была другая. Так получилось. После одной вашей особенно жуткой ссоры он… связался с кем-то. С какой-то Ольгой. Это была просто глупая, недолгая интрижка, по пьяни, от отчаяния… Но та девушка… она пропала.

Слово повисло в воздухе, тяжёлое и чёрное.

— Пропала? — переспросила я, не веря своим ушам.

— В тот день. В тот самый день, когда ты упала… ну, если ты вообще падала… — Катя сглотнула, её голос дрожал. — Он был в каком-то неадекватном состоянии, когда принёс тебя. Кричал не только о тебе. Он кричал, что Ольга осталась на плотине. Умолял, чтобы её нашли. Рыдал, что не смог спасти вас обеих…

По моему телу пробежала новая волна мурашек, на этот раз леденящих до костей.

— И?.. — выдохнула я.

Катя посмотрела на меня прямо, и в её взгляде была вся неподдельная, ужасающая правда, которую она хранила.

— Её не нашли, Сань. Она исчезла. Прошло уже десять лет. А её так и не нашли. Ни живую, ни мёртвую. Она просто испарилась.