Глава 28. Мы

Первый луч утреннего солнца, тёплый и пыльный, пробился сквозь щель в шторах, рассекая полумрак комнаты на две части. Саша открыла глаза не от крика, а от тишины. Внутри не было привычного холодного кома тревоги, сжимавшего горло. Вместо него — странное, почти непривычное спокойствие, тихое и бархатистое как этот свет. Она лежала на боку, прижавшись спиной к теплу Андрея, чувствуя ритм его дыхания у себя в затылке. Да, ночью снова приходили кошмары – обрывки криков, брызги холодной воды на лице, чьи-то цепкие руки. Но сейчас, в этой безопасности, они казались всего лишь эхом, далёким и почти нестрашным.

Мысль проскользнула тихой, коварной змейкой: а может, стоит всё бросить? Перестать копаться в прошлом, выискивать осколки правды, которые всё равно складываются в картину, режущую сердце на куски? Возможно, правда и была где-то рядом, но нужна ли она теперь, когда по утрам просыпаешься вот так – спокойно, и первое, что чувствуешь, не страх, а тепло другого человека? В этой гонке за призраком воспоминаний она напрочь забыла, каково это – быть просто счастливой в настоящем.

Она потянулась и перевернулась к нему. Андрей уже не спал, смотрел на неё тёмными, внимательными глазами, в которых угадывалась та же тихая усталость от ночных бдений. Он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок.

— Утро, — прошептала она, и голос прозвучал хрипловато от сна, но без дрожи.

— Утро, — отозвался он, и его рука легла ей на талию, притягивая ближе.

Они нежились в постели, как будто у них впереди была вечность. Переплетались пальцами, целовались лениво, без спешки, смеялись над какой-то глупостью, затерявшейся в простынях. Саша прижалась лбом к его груди, слушая ровный стук сердца, и думала, что, может, это и есть та самая, настоящая жизнь. Та, которую она заслужила после всего.

И в этот самый момент, когда мир сузился до размеров их кровати и стал абсолютно безопасным, раздался звонок. Резкий, настойчивый, чужеродный. Он резал тишину как нож.

Телефон Андрея лежал на тумбочке, вибрируя и подпрыгивая. Он взглянул на экран, и всё его тело мгновенно застыло. Улыбка сползла с лица, словно её и не было. Взгляд стал остекленевшим, отстранённым. Он не стал брать трубку, просто смотрел, как телефон звонит, а потом замолкает.

Тишина продержалась тридцать секунд. Потом звонок повторился. Снова та же мелодия, та же настойчивая вибрация. Андрей медленно, почти механически протянул руку, не поднимая трубку, а просто перевернул телефон экраном вниз.

— Кто это? — спросила Саша, и её голос уже потерял ту утреннюю расслабленность. Она приподнялась на локте.

— Никто. Неважно, — пробормотал он, глядя не на неё, а куда-то в стену.

Но телефон не умолкал. Он зазвонил в третий раз, и в этой настойчивости была уже какая-то угроза, требование, паника на том конце провода. Каждый новый виток мелодии впивался в нервы Саши, раскачивая хрупкое спокойствие, построенное за эти минуты.

— Андрей, кто тебе звонит?! — её голос стал выше, в нём зазвенел металл. — Почему ты не отвечаешь? Что случилось?

Он закрыл глаза, словно превозмогая боль. Напряжение в комнате сгустилось до такой степени, что им стало тяжело дышать. Он понимал – дальше молчать, прятаться, делать вид, что ничего не происходит, нет смысла. Правда как никогда рвалась наружу.

С тяжёлым, глубоким вздохом, полным обречённости, он взял телефон. Палец завис над экраном на секунду, а затем нажал на зелёную кнопку. Он не поднёс аппарат к уху сразу, дав тому, кто звонил, выговориться. Потом, коротко и сухо ответил.

— Да.

Пауза.

— Да, я в городе.

Еще пауза, более длинная. Саша видела, как напряглась его челюсть.

— Вчера. Поздно.

Он слушал, и по его лицу пробежала тень раздражения, смешанного с усталостью.

— Хорошо. Давай сегодня. Через два часа.

Он положил трубку, не прощаясь. Движение было медленным, почти церемониальным. Потом он поднял взгляд и встретился с глазами Саши.

Она сидела на кровати, отодвинувшись от него. Одеяло сползло с её плеч, но она не чувствовала холода. Она чувствовала только ледяную пустоту, нарастающую изнутри. Её лицо было искажено полным непониманием и зарождающимся ужасом.

— Откуда… — она начала, и голос сорвался. — Откуда ты можешь кого-то здесь знать?Ты же только вчера приехал… Впервые здесь … Или нет? Кто это был, Андрей?

Он смотрел на неё. Его собственное лицо стало каменной маской, за которой ничего нельзя было прочесть – ни вины, ни боли, ни страха. Только пустота и тяжесть того, что сейчас будет сказано.

Он выдохнул. Слово за словом, холодное и чёткое, как приговор.

— Это был мой брат, Сань.

— У тебя есть брат ?

— Да!

— Почему ты мне не говорил ?

— На то была причина , любимая … — Андрей немного замешкался . — Его зовут Максим . Тот самый Макс , которого ты так старательно пытаешься вспомнить .

Воздух в комнате словно выкачали. Звуки улицы за окном заглохли. Саша не дышала, просто смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых отражалось крушение всего её маленького, только что обретённого мира. А он сидел напротив, человек, который только что был её тихой гаванью, а теперь стал живым воплощением той самой, страшной, переплетённой лжи, от которой она так отчаянно пыталась убежать.