Глава 44. Макс

Уже стемнело и я попросила Андрея остаться у мамы. Сказала, что она явно не в себе после сегодняшнего разговора, после всего, что свалилось на нас, и что нельзя оставлять её одну. Он согласился сразу, без лишних вопросов. Кивнул, сжал мою руку на прощание и вернулся в дом, откуда я только что вышла с тяжестью в груди и хаосом в голове.

Я ничего не рассказала ему. Ни про признание Елены Владимировны, ни про её страшную догадку об Ольге, ни про ребёнка, которого я потеряла. Ни про то, что она подстроила нашу встречу. Ничего. А он не спросил. Даже не попытался.

В этом был весь Андрей. Он никогда не лез туда, куда его не звали. Никогда не выпытывал, не настаивал, не давил. Он умел ждать. Умел доверять. Умел давать пространство. И мне это всегда в нём нравилось. Это было одной из тех тихих, надёжных вещей, за которые я его полюбила.

Но сейчас, в свете новых знаний, его молчание приобрело другой оттенок. Раньше у нас не было секретов. По крайней мере, я так думала. Я верила, что мы прозрачны друг для друга, что между нами нет недомолвок. Но теперь я знала: у него были свои тайны. У его мамы — свои. У меня — теперь тоже.

А возможно... возможно, он не стал расспрашивать не потому, что уважает мои границы. А потому что знает, какую правду я могла узнать от его матери? Потому что боится того, что я услышала? Потому что сам боится этой правды?

Я отогнала эту мысль. Сейчас не время. Сейчас мне нужно было другое.

Я отказалась, чтобы он подвозил меня. Сказала, что вызову такси, что хочу побыть одна, что мне нужно проветрить голову после всего. Он снова согласился. Снова без вопросов. Только посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалось столько всего, что у меня сжалось сердце.

Я села в такси и назвала адрес. Не тот, где жили мои родители. Другой.

— Вы уверены? — переспросил водитель, вглядываясь в темноту за окном. — Там же глушь, девушка. Плотина.

— Уверена, — ответила я.

Дорога заняла минут двадцать. Всё это время я смотрела в окно на проплывающие мимо огни, на тёмные силуэты деревьев, на редкие машины, спешащие по своим делам. В голове было пусто. Или, наоборот, слишком полно — мыслей было так много, что они сливались в один сплошной гул, в котором невозможно было различить ни одной отчётливой ноты.

Я написала Максу всего несколько слов: «Нам нужно встретиться. На плотине».

Ответ пришёл сразу: «Еду».

И вот я стою здесь. Снова. Спустя столько лет.

Плотина встретила меня тишиной и ветром. Он дул с воды, холодный, пронизывающий, пахнущий сыростью и тиной. Тот самый ветер, который я помнила из своих кошмаров. Тот самый, который трепал мои волосы в тот проклятый день.

Я подошла к самому краю, туда, где бетон обрывается и начинается чёрная гладь воды. Луна отражалась в ней дрожащей дорожкой, разбитой на тысячи осколков.

Я смотрела на воду и думала о том, сколько всего утонуло здесь. Не только Ольга. Не только моя память. Моя прежняя жизнь. Мои надежды. Мой ребёнок. Моя любовь к Максу — та, первая, наивная, всё прощающая. Всё это осталось здесь, на дне.

А потом я почувствовала его взгляд.

Спиной. Затылком. Каждой клеточкой тела. Этот взгляд я узнала бы из тысячи. Он всегда был таким — тяжёлым, пронзительным, полным той самой связи, которую я пыталась объяснить Андрею. Которая была сильнее логики, сильнее времени, сильнее расстояния.

Я не обернулась. Стояла и смотрела на воду, давая ему время подойти. Слышала его шаги — сначала тихие, неуверенные, потом всё ближе. Чувствовала его дыхание за спиной.

Мы стояли так какое-то время. Он — позади. Я — глядя на воду. Между нами — всего несколько сантиметров. И целая жизнь.

Потом я медленно повернулась.

Макс стоял в нескольких шагах от меня, и лунный свет падал на его лицо, высвечивая острые скулы, тёмные круги под глазами, горькую складку у губ. Он выглядел ещё хуже, чем днём. Измождённым. Сломленным. Таким уязвимым, что у меня защемило сердце.

Мы смотрели друг на друга. Долго. Время, казалось, остановилось. В его глазах плескалась такая бездна боли, такая глубина отчаяния, что я едва выдержала этот взгляд.

А потом он сделал шаг вперёд и заключил меня в объятия.

Это не было похоже на нашу встречу прошлой ночью — ту, дикую, отчаянную, полную невысказанных слов. Это было по-другому. Медленнее. Тише. Обречённее. Он просто прижал меня к себе, уткнулся лицом в мои волосы и замер.

Я прижалась к его груди. Вдохнула его запах — тот самый, который помнило моё тело, даже когда разум забыл. Табак, мята, немного дождя и что-то ещё, неуловимое, только его. Его сердце билось где-то рядом с моим ухом — часто, неровно, испуганно.

Я подняла голову и заглянула ему в глаза. В них стояли слёзы, которые он не позволял себе пролить.

И тогда я поцеловала его.

Быстро. Легко. Просто коснулась губ — и отстранилась. Этого было достаточно. Этого было слишком много. Этого было ровно столько, сколько нужно, чтобы попрощаться.

— Макс, — начала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Ты сильный.

Он смотрел на меня, не мигая, будто боялся, что если моргнёт — я исчезну.

— Ты справишься со всем. Я знаю. Я всегда верила в тебя, — я сжала его руку, чувствуя, как дрожат его пальцы. — И продолжаю верить. У тебя всё получится.

Я перевела дыхание. Самое трудное было впереди.

— Но без меня.

Его тело напряглось. Я почувствовала это каждой клеткой — как каменеют его мышцы, как перестаёт биться сердце на секунду, как воздух застревает в лёгких. Ему было больно. Невыносимо больно. И эту боль я чувствовала так же остро, как если бы она была моей собственной.

— Отпусти меня, Макс, — прошептала я. — Ты держишь меня. Не даёшь мне начать нормальную жизнь. Наша связь... она реальна. Она очень сильная. Да. Но это всё ты.

Он смотрел на меня, и в его глазах отражалась вся наша история. Вся боль. Вся любовь. Все ошибки.

— Ты не отпускаешь меня, — продолжала я. — Я хочу свободы, Макс. Настоящей. Если ты меня любишь — отпусти. По-настоящему отпусти.

Тишина. Только ветер и вода.

Он молчал так долго, что я уже начала думать — не скажет ничего. Просто будет стоять и смотреть, и эта боль между нами никогда не закончится.

А потом он заговорил.

— Прости меня, Саша. — Голос его был хриплым, сдавленным, будто каждое слово приходилось вытаскивать из себя клещами. — Прости за всё.

— Я прощаю тебя, — ответила я. И в этот момент поняла, что это правда. Что я действительно простила. Давно. — Давно простила.

— Я отпущу тебя, — выдохнул он. — Обещаю.

Я посмотрела на него — на этого человека, которого любила так сильно, что эта любовь едва не уничтожила нас обоих. На человека, который стал жертвой задолго до того, как стал мужчиной.

— Тебя сломали ещё до того, как ты научился быть сильным, — сказала я тихо. — Но это не приговор. Это не определяет, кем ты можешь стать. У тебя всё впереди, Макс. Вся жизнь. И ты ещё будешь счастлив. Я знаю.

Он смотрел на меня, и в его глазах что-то менялось. Боль не уходила — она никуда не могла уйти за один разговор. Но появлялось что-то ещё. Может быть, принятие. Может быть, надежда.

— Спасибо, Саша, — сказал он. — Я отпускаю тебя.

Мы стояли друг напротив друга. Ветер трепал мои волосы, бросал их в лицо. Луна освещала его силуэт, делая его почти призрачным.

Я сделала шаг назад. Потом другой. Потом повернулась и пошла.

Я не оглядывалась.

Я чувствовала его взгляд спиной — тяжёлый, прощальный, полный той самой боли, которую мы оба носили в себе столько лет. Но я не оглядывалась. Потому что если бы я оглянулась — я бы не ушла. Если бы увидела его лицо ещё раз — я бы вернулась. И тогда всё началось бы сначала. Тот же круг. Та же боль. Та же ловушка.

Я шла, и каждый шаг давался с трудом. Ноги будто налились свинцом, воздух стал густым, как смола. Я слышала, как хрустит гравий под моими ногами, как шумит вода за спиной, как бьётся моё сердце — громко, отчаянно, прощаясь.

Я не оглянулась.

Даже когда села в такси. Даже когда машина тронулась. Даже когда плотина скрылась из виду, растворилась в темноте, как сон, как кошмар, как прошлое, которое наконец-то отпускает.

Я смотрела в окно и чувствовала, как внутри меня что-то заканчивается. Что-то важное. Что-то, что связывало меня с ним все эти годы.

И одновременно что-то начиналось.

Новое. Другое. Моё.

Я не знала, что ждёт меня впереди. Не знала, как сложатся отношения с Андреем после всего, что я узнала. Не знала, смогу ли я простить его, если окажется, что его руки действительно в крови Ольги. Не знала, захочу ли я остаться с ним или уйти.

Но одно я знала точно.

Я больше не принадлежу прошлому.

Я принадлежу себе.