Эпизод пятый: Светлое будущее; Глава 1

Доронин.

— Значит, в Москву перевели?

— Перевели, батя его постарался.

— Так даже лучше. Яковлеву давно было пора сваливать, одна шумиха от него.

— Согласен.

Марат приоткрыл окно, впуская в кабинет прохладный воздух.

— Знаешь, я в последнее время не понимаю, то, что делают они, мы… все сливается воедино. Нет никакой справедливости, Саня, теперь уже точно нет.

— А ее никогда и не было. Меньше об этом думай, целее будешь.

Говорю на автомате, словно заученную фразу. Я сам столько раз вспарывал себе мозг этими мыслями. Тем, что запутался, потерял единственную нить разумного.

— Ты домой?

— Да, — надеваю пальто.

— Знатно ты Василька отделал.

— Пусть знает свое место. Аккорда проводили?

— Час назад улетел. Парни доложили, что посадка нормально прошла.

— Это хорошо. Приставь к Людке охрану пока, неспокойно как-то.

— Сделаю.

— И пусть кто-нибудь из парней за Маринкой просмотрит, только так, чтобы она не знала.

— Переживаешь?

— Опасаюсь. Сделаешь?

— Не вопрос.

— Тогда я поехал, — беру со стола ключ.

Закрыв кабинет, подкидываю Лукьянова в «Глобус», сам еду домой. У нас сегодня что-то вроде смотрин. Прилетел Маринкин отец, желает пообщаться. Мы встречаемся в ресторане в семь. Поэтому сейчас у меня есть время на холодный душ, кофе и, возможно, даже час сна. В последние дни мучает бессонница. Ночи кажутся длинными и совершенно не располагают к отдыху.

Я перешел черту, грань пройдена, и это гложет. Рвет на части. Постоянные мысли о содеянном, в ушах звук выстрела, и не важно, кто там был, главное, он был человеком. Я выстрелил не раздумывая, не колеблясь выбрал себя, поставил свою жизнь во главу угла. Когда нет выбора, ты принимаешь решение моментально, вероятнее всего, оно будет в твою пользу.

Холодная вода скатывается тонкими струйками по плечам, прохожусь пятерней по волосам. Несколько коротких вдохов, несколько подкинутых сознанием картинок того дня, а после щелчок. Звук передернутого затвора — и тишина.

Выхожу в прихожую, обвернув бедра полотенцем. По дороге на кухню прикуриваю сигарету, широко открываю окно, в городе уже зажглась вечерняя подсветка.

Если она узнает? Что будет, если она узнает?

Переодеваюсь, наспех застегиваю пуговицы на рубашке, накидываю пальто и возвращаюсь в ресторан. Аккордовский стол сегодня в моем распоряжении. Даю указания по времени, меню, замечая подъехавшее такси. Без пяти семь. У меня нет сомнений, что это они. Посидеть здесь было идеей Марины. Баженов предлагал тихий семейный вечер дома, она же решила, что все должно быть красиво. Я отговаривал. Уверен, что ничем хорошим этот ужин не закончится.

Марина появляется в зале первая. На ней короткое черное платье, облегающее фигуру, черные колготки, волосы распущенны. Она осматривается, отдавая Андрюхе верхнюю одежду, и, заметив меня, машет рукой. Киваю и направляюсь к ним.

— Привет, — целует в щеку.

Приобнимаю ее за талию, а после пожимаю руку ее отцу.

Я плохо знаю и помню этого человека, он очень редко был рядом с дочерью, прилетал, навещал, но оставался не больше чем на несколько дней. Мы никогда с ним не знакомились, я лишь пару раз видел его издалека.

— Хорошее место, — Юрий Анатольевич одобрительно кивает. — Александр, верно?

О, этот взгляд и смешное жульничество, якобы он не помнит, как меня зовут.

— Александр, — улыбаюсь, чувствуя, как Маринка прижимается ближе.

Андрей сопровождает родственничков за стол, мы с Мариной идем следом, в самом конце этой делегации.

— Ты дрожишь, — говорю ей тихо.

— Я волнуюсь, — поджимает губы.

— Нормально все будет.

Направляюсь вперед и отодвигаю стул, чтобы она присела.

Вечер проходит странно, но не сказать, что плохо. Я не нравлюсь ее отцу, хотя это и не было моей целью, больше я делал это для Марины, ей должно быть комфортно.

Несколько стопок коньяка, сетование баб Ванды на цены в меню и на то, что я буржуй. Она единственная разбавляет этот странный ужин свойской простотой. Разговоры не клеятся, Маринкин отец проявляет слишком показательную вежливость, еще немного, и его фразы зазвучат сквозь зубы. У него на языке вертится, что мы не пара, а так же куча лестных эпитетов в матерном обрамлении, но он вовремя себя останавливает.

Конечно, я навел справки пару дней назад, не без помощи связей Аккорда, но хоть для чего-то они должны быть мне нужны. Баженов ушел в отставку, и, судя по происходящим вокруг него событиям, это совсем не его решение. Если толковать без прикрас, то его выперли пинком под зад, тихо, без шума. Лишили всех привилегий, многие старые знакомые вдруг оказались чужими людьми, служебная квартира, дача и машина перестали существовать. Он, конечно, винит в этом таких, как я, многие из нас уже начинают поползновения в верхушку власти, при этом расчищая себе путь абсолютно любыми способами. В случае Баженова, слава богу, они были гуманны. Это еще одна из причин, почему он так остро реагирует на мою персону. В его глазах я именно тот, кто лишил его дела жизни.

— Александр Николаевич, — тихий голос официантки за спиной, — там Анна Георгиевна приехала.

Киваю и, извинившись, иду встретить маму. Решил, что нужно позвать и ее, Марина была не против, к тому же ее присутствие слегка осадит Баженова, он офицер, человек чести и не будет закатывать истерики при почти незнакомой даме.

Мама появляется с улыбкой на губах, приветствует всех собравшихся и усаживается рядом со мной.

— Чудесно выглядите, — подает голос Елена.

— Вы тоже, — без тени сарказма.

Женщины начинают тихий диалог, к которому в итоге присоединяются Марина и бабушка. Мы же с Баженовым сидим, все чаще посматривая друг другу в глаза. Фиксирую, как он сжимает вилку и, заметив мой взгляд, расслабляет пальцы.

— Я покурить, — говорю громко, давая ему повод на тет-а-тет.

Юрий Анатольевич сразу подается вперед, поднимаясь со стула. Широко улыбается и, даже хлопнув меня по плечу, сообщает о том, что хочет составить компанию.

На улице метель, мы могли курить и в зале, но я выперся на крыльцо в надежде на более-менее адекватный разговор.

— Если с головы моей дочери упадет хоть волос, — шаг в мою сторону, — я достану тебя из-под земли и сгною, слышишь меня? Ты мне не нравишься, ты последний человек, с кем я вижу свою дочь. Марина красавица, отличница, ей нужен достойный…

— Послушайте, — перебиваю, все же не выдержав, — я не хочу скандалов. Думаю сегодня, вы не в том положении… Я знаю то, о чем не догадываются ваши близкие, как и то, что, к нашему с вами обоюдному сожалению, вы ничего не сможете мне сделать. В этом городе точно. Давайте не будем купаться в грязи и плести интриги. Я люблю вашу дочь.

Баженов ехидно ухмыляется.

— Не думаю, что у вас сложится. Однажды ты совершишь то, за что она уже не сможет тебя простить.

— Не нагнетайте, — полуулыбка, — мы разберемся.

— Думаю, нам пора домой, я офицер, и подобный контингент, — косится на подъехавший джип, — мне не приятен.

— Ваше право.

Баженов уходит, а я все же докуриваю эту несчастную сигарету.

Не вечер, а сплошной театр абсурда. В зале уже играет живая музыка, сажусь за стол, замечая Маринино волнение. Она смотрит с опаской, натянуто улыбается, впрочем, здесь у всех такие лица. Ужин провалился.

— Лен, мам, думаю, нам пора, поздно уже.

— Юра, мы только разговорились.

Елена поджимает губы и виновато кивает маме, выражая что-то вроде немого извинения. Не знаю, почему она так не нравится Маринке. Нормальная тетка, компанейская, без заморочек.

После их ухода хочется вздохнуть и как минимум выпить стопку водки.

Марина остается, провожает до такси родственников и приходит обратно. Мама смотрит на меня угрожающе.

— Саша, что это было?

Оборачиваюсь на стоящую позади Баженову, она стискивает зубы и, обогнув стол, садится напротив меня.

— Знакомство прошло плохо…

— Плохо? Да папа в бешенстве, что ты ему сказал?

— Чтобы он не лез в нашу жизнь, — слегка напевая.

— Господи, теть Ань, — стонет себе в ладони.

— Марин, это не лечится, к сожалению, — вздыхает.

— Доронин, блин.

— Я старался молчать, — улыбаюсь, — не дуйся, он переварит.

Марина хмурит брови и делает большой глоток белого сухого, крепко сжимая ножку бокала.

— Я, наверное, домой поеду, ребят, — мама вешает сумочку на плечо.

— Скажу, чтоб тебя отвезли.

Пока я отправляю маму домой, провожаю ее в машину, Маринка быстро и уверенно накидывается вином.

— Доронин, ну почему ты такой непробиваемый? Почему все вечно должно быть по-твоему? — спрашивает, стоит мне вернуться.

— Домой поедем? У папы отпросилась? — игнорирую ее пьяные вопросы.

— Да, но спим в разных комнатах.

— Конечно, — придерживаю ее под локоть, а после помогаю надеть пальто.

В квартире Марина демонстративно делает вид, что мы в ссоре. Стоит переступить порог, как она уходит в ванную. За дверью шумит вода, прислушиваюсь, понимая, что вроде не рыдает.

Марина.

Я в бешенстве, хотя, наверное, сама виновата, глупая была затея. Я же знала, что папа с Сашкой точно не найдут общий язык. А потом решила просто познакомить, и будь что будет. Папа должен понимать, что у нас все серьезно, а Доронин… это же Доронин…

В последнее время Саша и так был слишком замкнут. Нет, мы общались, гуляли, ходили на свидания, но стоило в наших разговорах появиться паузе, и я видела, что все его эмоции в момент меняются. Он погружается в себя, постоянно о чем-то думая, и по его лицу несложно догадаться, что думы эти не из приятных.

В Сашкиной квартире сразу закрываюсь в ванной. Смываю косметику, принимаю душ, заворачиваясь в огромное махровое полотенце, и, перекинув вещи через локоть, выхожу в прихожую.

Включаю в комнате свет, достаю Сашину футболку, надевая ее вместо ночнушки. Вокруг тишина, не знаю, куда он делся, но разговаривать сегодня — прямая дорога к скандалу. Лучше отложить это до завтра, утро вечера всегда мудренее.

Закутываюсь в одеяло, слыша хлопок двери, а после шаги.

— Спишь?

Доронин появляется в комнате, шуршит одеждой.

— Да.

— Обижаешься?

— Да, — переворачиваюсь на спину, — ты мог промолчать, не доводить все до абсурда. Мне домой идти страшно, сколько будет нервов и обид.

— Переезжай ко мне. Я квартиру купил в центре, недалеко от твоей учебы, — обыденным тоном, — после Нового года можно заселяться.

— Все слишком быстро, — сажусь, подтягивая колени к груди.

— А как надо? По поцелую в год? — откидывает одеяло со своей стороны, усаживаясь рядом. — Мне так будет спокойнее, да и тебе перестанут действовать на нервы. Разве это плохо?

— Мы встречаемся месяц, чуть больше…

— Это для тебя проблема?

— Наверное, нет. Саш, пойми, сегодня все хорошо, а завтра…

— Мы вернулись к старой теме?

— А разве мы от нее отходили?

— Я думал, да. Марин, я тебе люблю и хочу, чтобы ты была счастлива и спокойна.

— Что ты сказал? — губы растягиваются в улыбке. — Любишь?

— Разве не очевидно?

— Просто ты так легко об этом говоришь, не знаю.

— Нужна была пламенная речь или десять лет отношений? Я тебя знаю почти всю жизнь, и когда ты рядом, мне…переезжай, — тянет руку, огибая ей мои плечи и слегка притягивая к себе.

Становится легко, бабочки в животе расправляют крылышки, и я делаю глубокий вдох. Доронин сказал, что любит, опускаю взгляд. Он меня любит, улыбаюсь, прижимаясь щекой к его груди.

Сашка перетаскивает меня к себе на колени, и я проворно обхватываю его шею ладонями.

— Я тебя тоже люблю, — шепчу, — с тобой я счастлива.

Целую первая, потому как хочу почувствовать вкус его губ. Хочу обнять, раствориться в нем без остатка. Он не подарок, да, все, что происходит вокруг, должно пугать, но мне не боязно. Я либо очень глупа, либо слишком влюблена, но все эти ужасные вещи и проблемы сейчас не кажутся такими страшными. Я верю в него, верю в нас, и мне этого достаточно. Как сложится, никому неизвестно, но я знаю, что мы все преодолеем.

У меня всегда была нормальная жизнь, родители, внимание, мне всегда и всего хватало, мы никогда не бедствовали ни в материальном, ни в эмоциональном плане. Конечно, можно говорить, что у кого-то лучше, но к чему сравнивать?

У Саши все всегда было сложнее, мать воспитывала их одна, денег не хватало, частенько наведывались какие-то люди из прошлого отца, в общем, сладкой такую жизнь точно не назовешь. Хотя Доронин никогда не жаловался, мы часто с ним болтали обо всем, что происходит. когда были детьми. У меня хорошие воспоминания из детства, светлые, чистые. Я не видела грязи, всегда жила в достаточно защищенном мире, поэтому происходящее сейчас меня очень тревожит. Я боюсь за Сашку и того, что с ним может случится. Стараюсь не думать, но это тяжело. Если тебе дорог человек, то от этих черных мыслей неспрятаться.

— Будь осторожен, — прижимаюсь к нему крепче, — просто, будь осторожен.

***

С вечера знакомства прошла неделя, я сдала последние зачеты. Вокруг все уже давно пропиталось новогодней атмосферой.

— Бабушка, — снимаю шапку, — ты дома?

— Дома. На кухню приходи.

Выпрыгнув из сапожек и развесив вещи, спешно иду к ней, усаживаясь на широкий подоконник, на котором теперь еще поселился кактус. Трогаю иголочки и не могу сдержать улыбки.

— Хорошее настроение?

— Отличное. Новый год же скоро.

— Отец пригласил нас с тобой в Москву праздновать.

Улыбка меркнет.

— Я не могу в Москву.

— Марина, Юре-то не понравится.

— Сколько раз со смерти мамы мы отмечали хоть один праздник все вместе? Нисколько. Мы с тобой справлялись вдвоем. Лети одна, развеешься, а я останусь здесь.

— Значит, переводиться ты тоже не собираешься?

— Куда?

— Мы говорили о твоем переводе в Москву, учиться лучше там, чем у нас.

— Когда я поступала, этот вопрос вас не так сильно волновал.

— Марина, ты ломаешь свою жизнь этими отношениями.

— Так это и есть моя жизнь. Можно я буду выбирать сама?

— Билеты уже куплены.

— Сдай, мне не нужно.

Спрыгиваю на пол, намереваясь уйти, но бабушка перехватывает мою руку.

— Не порти свою жизнь!

— Почему вы не можете относиться к нам нормально? Что плохого лично вам с отцом сделал Сашка?

— Ты не понимаешь своей головой, что все закончится плохо!

— Даже если и так, это будет моя ошибка, не твоя и тем более не отца.

— Марина…

Вырываю руку и убегаю в свою комнату, закрывая дверь изнутри. Достаю с антресоли чемодан и рваными спешными движениями заталкиваю в него вещи. Это какой-то безумный порыв, но сейчас я хочу сделать так. Собрать вещи и уехать к Доронину. Складываю платье и резко останавливаюсь. Что я творю? У бабушки сердце, и она просто желает мне лучшего. Лучшего по ее меркам, но разве можно за это винить?

Опускаю руки и, разрыдавшись, сажусь на кровать. Я плохой человек, ужасный. Вытираю слезы, а бабушка начинает стучать в дверь.

— Марина, Саша приехал.

Всхлипнув, открываю дверь и, как только Доронин переступает порог, бросаюсь ему на шею, крепко-крепко обнимая.

Слышу щелчок затвора и слегка отстраняюсь. Сашка поглаживает мою спину, осматривая комнату, акцентируя внимание на чемодане.

— Ты куда-то уезжаешь? — сводит брови, и я вижу в нем некую растерянность.

Отрицательно мотаю головой.

— Марин?

— Мы поругались, я хотела собрать вещи и уехать к тебе, но не смогла. Бабушка не заслуживает такого к себе отношения. Я очень плохой человек, — вновь начинаю рыдать.

— Ты еще плохих людей не видела, — целует в макушку. — Из-за чего скандал?

— Отец хочет, чтобы мы прилетели в Москву на праздники, и чтобы я перевелась туда в институт.

— А ты?

— А я не хочу, меня все устраивает здесь.

— Значит, не улетай.

— Как у тебя все просто, — вздыхаю.

— В кино едем?

— Едем.

Я быстро умываюсь, переодеваюсь, и уже через час мы смотрим фильм в местном кинотеатре. Держимся за руки, целуемся, а в какой-то момент Доронин нагло кладет ладонь мне между ног. К такому я пока не готова, не в общественном место точно. Сглатываю, убирая Сашкины руки.

Остаток сеанса я вздрагиваю от каждого движения, медленно начиная мучить себя мыслями в стиле: зря отказала. Честно говоря, моя фантазия уже успела наворотить такого…

Впрочем, стоит нам оказаться в машине, которая теперь наглухо затонирована, Саша без предисловий пересаживает меня к себе на колени, расстегивая дубленку.

— Ты же от меня не уедешь? — заводит руки за мою спину.

— Нет, — качаю головой.

Доронин.

— Марин, ты? — повышаю голос, открывая дверь в свою квартиру, кладу коробку на пол.

— Интересно, Доронин, а кого ты надеялся здесь увидеть? — подмигивает, выходя в прихожую из кухни.

На ней светло-голубое узкое платье до колена и домашние тапочки. Улыбаюсь, а она сводит ноги крестиком.

— Не успела надеть туфли, у меня для тебя сюрприз.

— Не люблю я сюрпризы, — вешаю пальто в шкаф.

— Потерпишь, сюрприз приятный.

— Если только приятный, — расстегиваю ремешок на часах и кладу их на тумбочку.

- А это что? — кивает на черную коробку, которую я притащил.

— Это тебе, вообще, на Новый год, но раз ты видела, куплю что-нибудь еще.

— Мне? А что там? — подается вперед, а в глазах моментально вспыхивает азарт.

— Смотри.

— Какой красивый бант, розовый, — развязывает, снимая крышку. — Серьезно? Это мне?

— Не мой размерчик.

— Спасибо, — почти подпрыгнув, — Сашка, — обнимает, но сразу возвращается к подарку, — какая она мягкая, здорово.

Марина вытаскивает шубу, накидывая ее на свои хрупкие плечи, вращаясь перед зеркалом.

— Мне идет? Мне очень идет!

— Сама спросила, сама ответила, — упираюсь плечом в дверной косяк.

— Не ворчи. Спасибо большое, — поцелуй в губы. — Идем, — тянет меня за руку в гостиную.

— Романтический ужин? — смотрю на горящие свечки, стоящие на столе.

— Да. Правда, твой сюрприз лучше.

— Не думаю, — притягиваю ее к себе.

— Люблю, — говорит тихо, смотря мне в глаза, — давай не пойдем завтра в ресторан, давай останемся дома.

— Марин, ты знаешь, что я не могу сказать тебе да. Родная, нужно перетерпеть. Один вечер.

— Новогодний вечер.

— Их будет еще много. Мне нужно там быть.

— Зачем?

— Поверь, так нужно.

— Тогда зачем там я?

— Потому что ты мне там просто необходима.

— Доронин, хитрый лис, — качает головой, — вот ты всегда так сладко говоришь, тебе практически невозможно отказывать.

— И не надо, — касаюсь языком ее шеи, — зачем?

— У нас ужин.

— К черту этот ужин, ты вкуснее, — опускаю лямку платья, целуя в плечо.

Марина прикрывает глаза, подается вперед. Сажусь на диван, утягивая ее за собой, фиксируя ладони на талии. Поцелуи становятся глубже, насыщеннее. Снимаю с нее платье, проводя пальцами по тонкой, матовой коже, аккуратно стягивая чашечки лифчика вниз. Обвожу напряженные, розовые сосочки, ощущая, как ее пальцы пробегают по моим волосам, вызывая мурашки.

Быстрое сердцебиение и такое же нестерпимое дыхание. Сжимаю полную грудь, а Маринины руки второпях расстегивают ремень моих брюк. Пара секунд кажется вечностью. Стискиваю зубы от нежных касаний, ее пальцы обводят головку, направляя в себя. Она медленно садится, выдерживая тягучий, до ломки в конечностях ритм. Приподымается, потираясь сосками о ткань пиджака, слегка запрокинув голову. Ловлю ее бедра, крепко прижимая к себе и входя до основания. Чтобы ускорить темп. Сегодня хочется остроты ощущений.

— Ты же успеешь? — шепот.

— Успею.

Разрядка подступает слишком быстро, сжимаю кулаки, проникая языком в ее рот. Сука, еще пара толчков. Злюсь, приподымая ее бедра, чтобы успеть выйти. Слышу собственное сердцебиение, запрокидывая голову на спинку дивана.

Марина ерзает, приоткрываю глаза, замечая на ее лице довольно смешное выражение.

— Было много работы, — тру лицо.

— Да я так и поняла.

— Пошли в душ?

— Презерватив не забудь, — кусая мочку уха.

— В душ с презервативом? Извращение.

— Саша, ты помнишь, о чем мы говорили.

Помню, разговор был буквально на днях. Марина напялила на себя растянутые спортивные штаны, майку и притопала на разговор, заявляя, что, если наши «случайно» будут случаться постоянно, она намеренно будет ходить вот так, словно от этого я перестану ее хотеть. Наивная.

***

Тридцать первого с раннего утра отвожу баб Ванду в аэропорт, выслушивая по дороге о себе много интересного, правда, под конец, видимо выговорившись, она все же желает нам хорошо отметить.

По возвращении в город заезжаю к сестре, которая пару дней назад вернулась в Россию с почти новым лицом.

— Цветешь и пахнешь.

— Спасибо. Нравится моя мордашка? Не могу привыкнуть, они неплохо так подправили прошлую.

Игнорирую последнюю фразу.

— Ты вечером будешь в ресторане?

— Конечно. Как мама долетела? Я ей еще не звонила, — вытаскивая из кармана сигареты.

— Хорошо. Пусть отдыхает, отель ей понравился.

— Это радует. Ты с Маринкой придешь?

— Ага, — захожу в дом, — че у тебя холодно так?

— Камин лень топить, да и я уже на прическу уезжаю, — прикуривает. — Кстати, Баженовой не нужно?

— Не знаю, она ничего не говорила.

— Так позвони, спроси.

— Люд, давай без этих твоих…

— Я хотела порадовать человека, у меня есть девочка классная, такую красоту делает.

— Позвони тогда Маринке сама, я сейчас к Аккорду, а потом с Маратиком встретиться надо.

— Ладно, — кивает, — у тебя все хорошо?

— Лучше не придумаешь. В город подкинуть?

— Не, вон ребята приехали, — выглядывает в окно, — кстати, я тут в ресторан заходила, у тебя там новая официантка. Наглая такая, Анфисой зовут, — посмеивается.

— И?

— Ты серьезно не понимаешь, зачем Мартыновой там работать? Она в кровать к тебе залезть хочет.

— Это сугубо ее проблемы.

— А Маринка не ревнует? Или стоп… она не в курсе, да?

— Мы как-то об этом не говорим.

— Ладно, но ты будь аккуратнее. Анфи за тобой со школы таскается, разок случайно трахнешь, и не видать тебе Баженовой, как собственных ушей.

— Че ты мелешь?

— Я предупреждаю.

— Так, — втягиваю воздух, — завязывай с этим бредом, я погнал.

— А чего приезжал-то?

— Да так, не заморачивайся.

Выхожу во двор, по пути к тачке здороваюсь с парнями и оперативно возвращаюсь в город. Заезжал я убедиться, что у нее все нормально после маминого отъезда. Зная Люду, у нее вечно все наперекосяк.

У дома Ломова большое скопление охраны, это слегка напрягает. Бросаю машину и поднимаюсь наверх, Петр Викторович уже ждет.

— Добрый день, — закрываю за собой кабинетную дверь.

— Садись. Выпьешь? — салютует бутылкой.

— Настроение не то.

— Ну, может, оно и правильно. Дело к тебе есть.

— Что за дело? — сажусь в кресло.

— Сегодня у нас будет один человек, Загорский фамилия.

— Это кто-то из городской администрации же?

— А ты, смотрю, просветился.

— Работа такая.

— Саня, мне нужно знать, с кем он будет говорить, о чем. Лучше, чтобы говорил он побольше, выпить Валя не дурак, поэтому карты тебе в руки.

— Вы мне его споить предлагаете?

— Не в открытую. Но он должен быть готов для любезного диалога. У меня большие планы на этот год.

— В мэрское кресло собрались?

Аккорд прищуривается.

— Загорский активно проявляет интерес к персоне Филатова, только скинуть его руки коротки, — поясняю.

— Однако, — с усмешкой.

— Суть дела я понял.

Ближе к вечеру заезжаю на квартиру, чтобы забрать Маринку. Правда, она еще не готова, носится по дому в колготках и лифчике.

— Так только не уйди, — сажусь на диван, кинув свое пальто рядом.

— Очень смешно, — достает из шкафа платье, — ты переодеваться не собираешься?

— Я еще раз десять успею. Тебе Людка не звонила?

— Звонила. Вот, — указывает на свою голову, — ты даже не заметил? — касается завитого локона.

— Заметил, конечно, — с улыбкой.

— Ну-ну. Саш, нормально? — надевает бледно-голубое обтягивающее платье из атласной ткани.

Оно, словно узкая перчатка, облепляет ее фигуру, подчеркивая все изгибы. Моргаю, сосредоточенно смотря на Маринкину грудь, соски которой от трения с материалом затвердели.

— Ты без лифчика, что ли?

— Такое платье, — пожимает плечами.

— Снимай к херам.

— Ты серьезно сейчас? — хмурит брови, проводя ладонями по талии.

— Более чем. Так ты туда не пойдешь.

— Саш, ты чего?

— Марин, не на домашние посиделки едем, там столько утырков будет. Переодевайся.

— Ладно, ладно, — цокает языком, — и что ты посоветуешь мне надеть? Паранджу?

Непроизвольно сжимаю руки в кулаки.

— Что-то другое.

— Хорошо, — покачивая головой, — сейчас что-нибудь придумаю. Жди.

— Жду, — поднимаюсь с дивана, направляясь в душ.

Пока Баженова копается в шкафу, я успеваю слегка побриться, принять душ, переодеться и вновь сесть на этот злосчастный диван.

— Все, — ее ладони касаются моего лица, — я готова, — делает шаг назад, прокручиваясь по часовой стрелке, демонстрируя белое платье с вырезом от бедра.

— Без вырезов у тебя ничего нет, как я понимаю? — вскидываю бровь.

— Больше переодеваться не буду.

— Ладно, поехали так.

— Я тебя люблю, — ее губы касаются моих в мимолетном поцелуе.

— И кто из нас лиса?

— Шубу подержи.

Помогаю ей одеться и, стащив с тумбочки ключи от машины, выхожу следом в подъезд.