Эпизод шестой: Шах и мат; Глава 1

Марина.

Это страшно, когда тебе ставят диагноз бесплодие. Такого не пожелаешь и врагу. Я отчаянно и искренне хотела ребенка, нормальную, настоящую семью. Малыша от человека которого люблю, поэтому, узнав такую правду, мечтала исчезнуть. Не портить ему жизни. Хотя, наверное, я успела все испортить ещё до этого, мои истерики, слёзы, не желание слушать, сделали своё дело отдаляя нас на тысячи километров. Но Доронин не был бы собой, если бы не встряхнул меня и хорошенько не вправил мозги. Два с половиной года метаний, постоянных полетов, поездок и слепого отчаяния, когда вариантов практически нет, а шансы с каждым прожитым днем все больше близятся к нулю.

Саша сделал многое, не дал опустить руки, нашёл кучу вариантов врачей, поддерживал и не давал истерить. Постепенно я начала понимать, что своим отношением к происходящему, лишь усугубляю ситуацию. Я должна была принять данное и просто бороться ни смотря ни на что. Стиснуть зубы и прекратить истерики…

Застегиваю сандалии, касаясь ладонью слегка выступившего животика. Губы сами растягиваются в улыбке, когда ты все еще не веришь, что это случилось. У нас получилось, все, что мне пришлось испытать, было не зря. Наверное, это сродни чуду. Настоящему чуду, которого ты ждешь и слепо веришь в то, что когда-нибудь оно исполнится. Мое свершилось вот уже как три месяца.

На последнем приеме у врача в Швейцарии я уже была полностью разбита и ни во что не верила, сидела напротив стройной темноволосой женщины, буквы на бейдже которой расплывались перед глазами от вставших в них слез.

Она просматривала мою историю, перекладывала листы с анализами из стопки в стопку, а после пригласила на осмотр, сильно удивившись увиденному. Одно ее слово тогда повергло в шок, но вознесло на верхушку непередаваемой по ощущениям эйфории.

— Вы беременны.

Короткая фраза, от которой перевернулась жизнь. Я летела домой в сопровождении пары охранников и не могла поверить, что это происходит со мной. Разве так бывает? Десятки диагнозов, таблеток, выкачанных денег, страшных слов, а теперь… теперь под моим сердцем зарождается новая жизнь…

— Марин, ты не видела кроссовки?

Доронин вышел из спальни в распахнутой спортивной кофте.

— В шкафу, Саш, внизу в самом.

— Нету там.

— Если я найду… — приподнимаю бровь, шагая в комнату.

Сегодня мы едем в деревню. Сашина мама пригласила всех на тихие семейные посиделки у костра. Все, что нам нужно, это забрать бабушку.

— Я сам поищу. Бабушка там готова?

— Да она еще с шести утра готова, это ты тут копаешься. Доронин, блин, сколько можно собираться?

— Отстань, о, нашел, — вытаскивает коробку с найками.

— Я надеюсь, ты не бросишь нас там одних, если тебе кто-нибудь позвонит?

— Оставляю телефон дома, — демонстративно кладет сотовый на тумбочку рядом с кроватью.

— Серьезно?

Это что-то новенькое. Касаюсь губ подушечками пальцев, с интересом смотря на Сашку.

— Более чем. Все, поехали, вечно тебя ждать, — ухмылка.

— Саша!

— Не нервничай, — целует в лоб, а ладонь прижимается к моему животу.

Прикрываю глаза, упираясь носом в Сашкину ключицу. От него вкусно пахнет, и я рада, что пока запахи не вызывают у меня негативных реакций. Вообще, если быть честной, то все проходит более чем просто хорошо.

На улице теплый августовский день. Хочется улыбаться и греться под яркими солнечными лучами. У подъезда нас ждет машина сопровождения, она появилась недавно. Доронин почти всегда водит сам, но теперь его везде преследует черный мерседес. Почему? Я не спрашивала, так как вряд ли он скажет мне правду. Я тешу себя тем, что это нужно для статуса, хотя внутри прекрасно осознаю, что это не более чем безопасность, при том, что происходит и в чем варится мой муж, передвигаться одному уже давно небезопасно. А недавно я узнала, что наша машина бронированная, Людка ляпнула это случайно, о том, что была заказана целая партия подобных авто.

В нашем старом дворе нас уже ждут. Бабушка посиживает на лавке с соседками, обсуждая все местные новости. Когда машины останавливаются неподалеку от ее дислокации, она даже ухом не ведет, продолжая болтать.

— Вот она же нас видит, — Доронин упирается ладонью в руль, чтобы посигналить.

— Видит, — смотря в том же направлении, — не нажимай, — морщусь. — Я сейчас за ней схожу.

— Сиди, сам схожу.

В последнее время, впрочем, всегда так было… у Саши и бабули с самого начала сложились свои, неведомые никому отношения. Вечные шуточки в довольно грубой форме, переговаривания, когда со стороны кажется, что эти люди на дух друг друга не переносят. Но если копнуть глубже, я уверена, что Ба уже давно изменила свое отношение к Сашке и нашему с ним браку. Думаю, колоссальную роль тут сыграли последние месяцы и тот день, когда он забирал меня обратно домой. Честно, я почти не помню, что тогда происходило. Разум был затуманен болью и горем, но после этого у бабули изменился взгляд, теперь она смотрит на Доронина совершенно иначе, хоть и продолжает нарочно действовать ему на нервы, чтоб жизнь медом не казалась, фраза из ее репертуара.

А еще, думаю, таким образом она хочет привлечь к себе наше внимание. Отец вернулся в Москву и не появлялся в городе уже давно. Я стараюсь заезжать к ней чаще, но на фоне прошлых событий это не всегда было возможно.

— Пока вас ждешь, помереть можно, — бабуля хлопает дверью, так что стекла готовы вылететь.

— На холодильнике потренируйтесь, — парирует Сашка.

— Ты посмотри на него, где ты его выкопала, Маринка?

— Там таких уже нет, — Доронин усмехается и выезжает со двора.

Мы едем около получаса. Свекровь встречает нас на улице, крепко прижимая меня к себе и перекидываясь с бабушкой парочкой возмущений в отношении своего сына. Бабуля любит жаловаться.

— Я так рада, что вы приехали. Кстати, Люда тоже заглянула, — женщина тепло улыбается от упоминания дочери.

— Одна? — недовольный голос мужа за спиной.

— Одна…

— Ладно.

— Саш, — толкаю его локтем в бок, но он не реагирует.

Начинается суета, но я ее почти не касаюсь, а если быть точнее, то мне не дают ничего делать. Пока женщины накрывают стол, режут овощи и болтают о насущном, я сижу на улице в уютном кресле-качалке.

Доронин разжигает костер, попивая пиво.

— Бездельница, — его ладони ложатся на мои плечи.

— Не-а, — целую шершавый подбородок. — Ты когда побреешься?

— Как родишь, так и побреюсь.

— Ужас какой.

— Нормально.

Бабушка выносит на улицу тарелки и ставит на стол графин клюквенного морса.

— Санька, вот родит она тебе девчонку, вешаться будешь.

— Это почему?

— Так если девка родится, моя же копия будет, связь поколений.

— Да не дай бог, вас и одной, — проводит ребром ладони по горлу, — много.

— Хорошего ты себе мужика, Маринка, нашла, культурного.

— Бабушка, — улыбаюсь, покачивая головой.

Пока они спорят, я задумываюсь, кого бы хотела, но, как и сто раз до этого, прихожу к выводу, что мне без разницы, главное, чтобы ребенок был здоров.

— Привет! — Людкин голос раздается неожиданно, и она грациозной походкой проскальзывает через приоткрытую калитку.

— Привет, — киваю, делая глоток из стакана.

Сашка пробегает по сестре взглядом и ничего не говорит. У него по отношению к ней полнейший игнор, вот уже почти полгода. Не знаю точно, что произошло, но уверена, он в курсе ее похождений с Маратом. Лукьянов, кстати, уехал в Москву, еще в апреле. Только интересно, его ли это был выбор?!

— Чего застыла? Давай помогай, — вставляет свои пять копеек ба, — давай-давай.

— Ладно, — отмахивается и садится в кресло напротив моего, — рада тебя видеть.

— И я.

— Давно мы не общались. Поздравляю, — смотрит на живот.

— Спасибо.

— Марин, — понижает голос, — ты прости меня, я тогда была не права.

— Все нормально.

Люда тянется ко мне, раскрывая объятия.

— Лю-ю-юд, — протягиваю, чувствуя подступающие слезы.

— Спасибо, что хоть ты… — шепотом.

Но стоящий над ней Сашка все слышит.

— Завязывай давить ей на жалость. Тебя помочь просили.

Люда, нахохлившись и поджав губы, уходит в дом.

— Саш, так нельзя.

— Нельзя? Эта дура… не важно, — выдох, — все, что происходит, она заслужила.

— Может быть, но она же тебе не чужой человек…

— Это не имеет значения.

Я не спорю, а смысл? Если он что себе и вбил в голову, переубедить его будет невозможно.

— Марин, может, кепочку принести, тебе не напекло?

— Нет, что вы, все хорошо.

Свекровь улыбается, но в глазах тоска.

— Тяжело видеть, когда твои дети становятся врагами.

— Все будет хорошо, Сашка отходчивый…

— Дай бог. Как ты? Я так за тебя переживаю, столько за этот год произошло.

— Нормально, страшно немного, но уже лучше.

— Бояться — это нормально, — ладонь касается моего плеча, — ты у нас такая сильная.

Чувствую, как мои щеки розовеют, и я начинаю теряться в ответах.

Остаток дня проходит под эгидой мира и любви, ну почти, если не брать в расчет Сашкины метания из-за отсутствующего телефона. Иногда, мне кажется, что у него началась настоящая ломка за неимением возможности все контролировать.

— С домашнего позвони, — шепчу, прижимаясь к нему ближе.

Мы сидим на скамейке рядом со столиком.

— Смешно.

— Саша, — закидываю ноги на его колени, — так хорошо, спокойно, — вдыхаю свежий деревенский воздух.

Здесь пахнет скошенной травой, водой от недалеко бегущей речки, костром и душевными разговорами, а на небо уже опустились сумерки.

— Не замерзла?

— Не-а. Мы давно вот так не выбирались.

— Было как-то не до этого, — опускает взгляд. — Все хотел спросить, а ты кого больше хочешь, мальчика или девочку?

— Мне все равно, а ты?

— Пацана наверное…Пошли в дом, комары достали, — поднимается, протягивая мне руку.

Встаю следом, желая присутствующим хорошего вечера.

В комнате перво-наперво принимаю душ. Жаркий день дал о себе знать, да и к тому же очень хочется смыть запах дыма, окутавший волосы.

— Марин, — вздрагиваю от неожиданных прикосновений.

Саша прижимается всем телом, вставая под душ рядом со мной. У него прохладные руки, это очень чувствуется на контрасте с теплой водой. Запрокидываю голову на его плечо, трепеща от коротких поцелуев в шею, лицо. Ладони обхватывают грудь, слегка сжимая и пропуская возбужденные соски между пальцев.

— Я. Тебя. Хочу.

Чувствую его нетерпение, касаюсь запястья, поглаживая.

— Родной, ты знаешь, что нельзя, — говорю тихо, закрывая глаза.

Врачи запретили секс на данном сроке, не знаю, сколько это продлится, и, конечно, испытываю дискомфорт.

— Знаю, — разворачивает лицом к себе, находя губы, — поцелуемся?

Обвиваю его мощные плечи руками, привставая на цыпочки. Его язык молниеносно проникает в мой рот, а губы пожирают.

Такой напористый, но в то же время до умиления нежный поцелуй, крепкие объятия, окутывающие тело и разум. Его пальцы поглаживают спину, убирают с моего лица мокрые пряди, ласкают шею, а в моей голове набатом лишь одно — то, насколько сильно я люблю этого человека.

Наверное, это просто невозможно передать словами. У нас какая-то стальная, пленяющая нас обоих связь. Она взаимна и с каждым днем разрастается все больше несмотря ни на что.

Доронин.

Это странно — смотреть на Марину и понимать, что внутри нее формируется новая жизнь. Человек. Пока это все еще не укладывается в голове и совсем не осознается. Она меняется с каждым днем все больше. Происходящее сейчас — для нее важнейшее событие. Но, несмотря на это, я прекрасно понимаю один-единственный неоспоримый факт — сейчас ее беременность не совсем кстати. Изменения и то, что разражается вокруг нас, оставляют желать лучшего.

Выхожу из машины под осенний моросящий дождь. Перед глазами местная прокуратура, скоро я буду здесь как дома. Чем дальше прет Аккорд, тем больше становятся риски. Он уже занял мэрское кресло, чем неплохо обезопасил нас всех. Но Яковлев все равно никак не может успокоиться, к тому же теперь они работают в тандеме. Папочка и сыночек, бл*дь.

Поднимаюсь на второй этаж, без стука открывая дверь.

— Боря, как я рад нашей встрече, — улыбаясь, прохожу вдоль кабинета, останавливаясь у окна.

— Не могу ответить взаимностью.

Борька убирает в стол папку и прикуривает сигарету.

— Чего хотел-то?

— Лукьянова вчера взяли с наркотой.

Прижимаю пальцы к губам, слегка приподымая бровь.

— Много?

— Хранение пришить хватит.

— Так и чего звал? — беру стул, ставя тот спинкой к оппоненту, и сажусь, широко расставив ноги.

— Могу его отмазать по старой дружбе.

— Боря, Боря, а ты не меняешься.

— Не за так, конечно.

— Само собой. Чего изволите?

— Слей Аккорда, ты же все равно метишь на его место. Устрани конкурента нашими руками, и всем будет радость.

— В какой микрофон ответ давать?

— Что?

— За идиота меня не принимай. У тебя уже холоп на низком старте, чтобы Ломову запись слить. Мне и в своем болоте хорошо, я на Аккордовское место не претендую. Он у нас теперь администрация, мне туда совсем не по пути.

— Ну да, ну да. Значит, Маратика посадят…

— Значит, посадят, — пожимаю плечами. — Это все? Пропуск подпишешь?

Боря берет листок, поднося ручку, но задерживает ее в воздухе.

— Как Марина?

— Лучше не придумаешь. Каракулю ставь, я спешу.

— Недавно ее видел, у нее было печальное лицо.

Провожу кончиком языка по зубам, прикусывая щеку.

— Я сам, когда тебя увидел, опечалился, внешний виду тебя оставляет желать лучшего.

Боря хмыкает и размашисто расписывается на бланке.

— Можешь идти.

После эпичной встречи мне звонит Ломов, просит приехать, а через час я сижу в его приемной, ожидая, а хрен знает, чего я тут жду.

— Можете проходить, Петр Викторович освободился, — секретарша пропискивает приглашение своим высоким голоском.

В кабинете накурено, и открытое окно не спасает от удушающего запаха табака. Аккорд сдавливает сигару пальцами, прижимая ее к губам.

— Добрый день, — сажусь в кресло напротив.

Короткий кивок.

— Что-то случилось?

— Лукьяна взяли.

— Я уже в курсе.

— Конечно, ты в курсе, и я уверен, откажешься от помощи моего знакомого из наркоконтроля. Сам, Доронин, Маратика туда упрятал, сам, — усмешка.

— Я просто безобидно выключил его из схемы. У него вместо мозга уже давно герыч.

— Пристрелить рука дрогнула?

— Не мой метод.

— Ну да, ты у нас все тихо-мирно решаешь. Может быть, и мне стоит начать тебя опасаться.

— Это уже исключительно на ваше усмотрение, — растягиваю губы в улыбке.

— Или же ты сделал это, потому что знал, что твоя сестра тр*халась с ним у меня за спиной.

Сглатываю, я понимал, что он узнает рано или поздно, конечно, для меня лучше было поздно.

— Ее уже нет в городе, — блефую, — не нужно ее искать, она здесь больше не появится. Я очень надеюсь, что наши с вами отношения от этого не пострадают.

— Правильно надеешься, я могу и раздавить. Но твоя шлюха сестра мне и так уже приелась.

Аккорд ухмыляется, давит на нервы, вынуждает выйти из себя, вспылить, дать ему повод, но я не дам, ни за что.

— Ладно, вот и отлично, — убираю руки в карманы, поднимаясь с кресла.

— Можешь идти.

Выйдя из приемной и спустившись на улицу, сразу звоню этой идиотке и ору, чтобы собирала барахло. Лично отвожу ее в аэропорт и покупаю билет до Москвы, а уже оттуда в Мадрид.

Людка не успевает за моим широким шагом, вечно спотыкается, и несколько раз мне приходится ловить ее под локти.

— Саша, это надолго?

— Не знаю.

— Что с Маратом?

— Ничего хорошего.

— Ты же ему поможешь?

— Я помогаю тебе! И этого должно быть за глаза, — повышаю голос.

— Саша, — вцепляется в запястье, останавливаясь на месте, — пожалуйста, помоги ему. Ты же знаешь…

— Регистрация началась, — отрываю от запястья ее пальцы, — иди в самолет.

— Саш…

— Иди.

Люда облизывает губы и, обреченно кивнув, делает шаг вперед.

Не прощаюсь, но уезжаю, лишь удостоверившись, что она села на рейс. Домой прихожу за полночь. Марина уже спит, а у меня этого сна нет ни в одном глазу. Разогреваю остывший и оставленный на столе ужин, наливаю чай, пока тот кипятится, выхожу на балкон покурить.

Сегодня Боря попал в цель, конечно, я хочу занять место Аккорда, для этого у меня есть все шансы. Главное, грамотно его убрать, и пока все идет по плану.

— Саш, — Маринка включает свет в прихожей и медленно топает на кухню.

— Привет, — целую.

— Ты чего здесь, — зевает, — гремишь?

— Ем. Ну почти ем.

— Ясно. Разогреть?

— Да я сам, ложись.

— Ты меня разбудил. Теперь я тоже хочу есть, — заглядывает в холодильник. — А персиков нет? — протяжный вздох. — О, творожок, — вытаскивает пачку. — Ты так поздно, — засовывая ложку в рот, — я тебя ждала, ждала и уснула.

— В следующий раз не жди.

— Я завтра к врачу.

— Что-то случилось?

— Нет, плановый осмотр.

— Ты решила, где будешь рожать?

— У Григорьевой, она хороший врач…

— Нет, думаю, лучше в Москве, один хороший знакомый, у него своя клиника — так вот он посоветовал рожать…

— Ты хочешь меня отправить отсюда подальше?

— Что за бред?

— Что-то происходит?

— Марина, ты чего? Все в порядке, — целую ее в лоб.

— Точно?

— Конечно, просто наши врачи у меня не вызывают доверия. Да и условия в той клинике гораздо лучше.

— Ну ладно, как раз с папой увижусь, поеду за пару недель до родов.

— Через неделю.

— В смысле?

— Нужно будет пройти осмотр, возможно, полежать на сохранении, я уже разговаривал с врачом, рассказывал о том, как тяжело нам было, поэтому лучше перестраховаться. Тебе необходимо быть под постоянным наблюдением специалистов.

— То есть ты останешься здесь, а я буду в Москве?

— Я буду прилетать, часто. Чай сделаешь?

— А может, ты мне?

— И кто из нас уставший пришел с работы?

— А я беременная.

— Железный аргумент, — касаюсь ее животика и достаю чашки.

Маринка устраивается на стуле и уже жует что-то из моей тарелки.

— Слушай, давай на выходных съездим в деревню. Людку позовем…

— Она улетела.

— Надолго?

— Думаю, да.

— И куда?

— В Испанию.

— А что она там забыла?

— Хочет начать все с чистого листа, — пожимаю плечами. — Пирожное будешь?

— Ага, — кивок. — Жаль, даже не попрощалась.

— Думаю, позвонит еще. С завтрашнего дня с тобой везде будет ходить человек, это временно.

— Ладно.

Марина поджимает губы, не озвучивая своих дальнейших мыслей.

— Это чисто для моего спокойствия, чтобы я всегда знал, где ты и что с тобой происходит, — добавляю, пытаясь развеять ее страхи и надуманные страхи.

— Это открытая слежка, но я потерплю. Са-а-аш, а ты думал про имя?

— Нет. Мы же решили не выяснять пол.

— Ну и что, имя нужно придумать. Если девочка, то Александра, как мама, ты не против?

— Буду говорить всем, что в честь меня. Шучу, конечно, я не против.

Маринка хохочет, придвигаясь ближе, как только я сажусь за стол.

— А если мальчик, то Даниил, красивое имя, солнечное. Даня, — протягивает буквы, широко улыбаясь, — и с отчеством созвучно.

— Договорились.

Пока Марина на пару минут уходит в ванную, выхожу на балкон, набирая Бориса. Все же нам стоит кое-что обсудить.