Глава 14

— Рита, познакомься — это Костя. Можно Константин Сергеевич, а лучше просто крёстный.

— Действительно… так будет куда лучше. — Хмыкнул Литнер, нашу с ним последнюю встречу припоминая.

— Костя, это Рита, моя невеста. — Андрей трогательно приобнял меня за талию и склонил голову, чтобы поцеловать кончики пальцев, что теперь предательски дрожали.

— Как? Невеста? — Явно сдерживая громкие ругательства, Литнер закусил нижнюю губу, к ситуации примеряясь. — Очень интересно! — Заключил в итоге и как при этом удержался от гневного смеха, сказать наверняка сложно, но, по-видимому, старался.

И глаза его смехом злым искрились, и губы, то и дело, расползались в стороны, не желая поддаваться контролю. Он смотрел то на меня, то на Андрея, ожидая, кто из нас первым прекратит этот фарс. А потом только на меня, будто подначивая во всём признаться. Выдерживая затяжную паузу, пачку сигарет из кармана вытащил, неторопливо прикурил, а пока я под тяжёлым взглядом маялась, густо выдохнул едкий дым. Не вспоминая о правилах приличия. Наплевав на чужие чувства и потребности. В ответ на этот требовательный взгляд Андрей крёстного недоброжелательно по плечу хлопнул.

— Смотри, дыру в ней протрёшь! — Громко рассмеялся, прижимая меня к себе крепче.

А Литнер, будто смеха и не расслышав, морально уничтожать продолжил.

— Даже не знаю, что тебе на это сказать… — Хмыкнул тогда. — Неожиданно. — Выбрал наиболее подходящее слово.

— Ага! Челюсть подбери и пригласи нас, наконец-то, в дом.

— Да… собственно… — Потёр он ладони, с какой-то мыслью смиряясь. — А-а, к чёрту! — Довольно заключил. — Пусть будет Рита… — Бросил на меня взгляд исподлобья и напряжённую руку в сторону гостиной протянул, приглашающий жест изображая.

Андрей на это его напряжение и внимания не обратил, вперёд двинулся, а я, несколько шагов сделав, чувствовала на себе его взгляд. Уничтожающий, злой, агрессивный. Он хотел прекратить всё, как только мы вошли. Хотел, но что-то его вдруг остановило. И я от этого решения не ждала ничего хорошего.

Ужин был накрыт на троих. Приятная музыка настраивала на расслабление. Андрей с азартом что-то рассказывал, Литнер, демонстрируя полное отсутствие аппетита, глушил коньяк.

— Значит, невеста! — На корню уничтожая одну из историй Андрея, пришёл Литнер к согласию с собой.

На меня с претензией посмотрел. Задрав подбородок, выдержал долгую паузу. Неодобрительно покачал головой, будто своему же внутреннему приказу не подчиняясь, опять закурил.

— Так сказал сейчас, будто что-то имеешь против. — Мгновенно взъершился Андрей, вилку отложил в сторону, руку, что до этого на коленях устроил, непроизвольно сжал в кулак.

— Ну, куда уж мне. — Скривил Литнер губы, брови вверх взлетели, заверяя в правдивости слов. — Взрослые люди, взрослые решения. — Руками развёл, рассуждая, как вдруг что-то припомнил, прищурился, меня разглядывая с удвоенным интересом. — А, не та ли эта невеста, которую год назад я должен был встретить, нет? — Глубоко затянулся, а я предельно вежливо улыбнулась.

— Да, вы мне звонили. — Согласно кивнула, на что Литнер будто обрадовался, раздухарился.

— Ах, как жаль, что мы тогда так и не встретились. Это позволило бы избежать многих проблем в будущем. Кстати, можно на «ты», чего нам стесняться…

— Каких проблем, Костя, что ты несёшь?

— А то ты не видишь! — Фыркнул Литнер и нервно сигарету затушил, я же затаила дыхание, глядя, как он решительно выдохнул, себя к разоблачительной речи готовя.

Мои эмоции Литнер считал на раз, бросив беглый взгляд. Улыбнулся, впитывая нервозность, губы облизал, демонстрируя удовольствие.

— Я же просто ослеп от красоты такой! Ослеп и начисто лишился разума. — Неловко рассмеялся он, глядя на белоснежную скатерть, отсрочивая расправу. — Что творю, сам не понимаю. А так бы глядишь, и за год бы привык. Помнится, красавица твоя обещала меня засудить за домогательства по телефону при первой же возможности. Как? Юристом ещё не стала, нет? Или мне уже начинать бояться? — Издевательски улыбнулся, брови изогнул, моим бессилием забавляясь. Я же продолжала терпеливо улыбаться.

— Я окончила первый курс.

— М-м… Отметила, наверно, с размахом. — Мечтательно прикрыл он глаза.

— Рита в группе у Строговцева. — Пояснил Андрей. — Считай, что отпуска у неё не будет ещё несколько лет.

— Ну, конечно! Рассказывай! Секс, наркотики и рок-эн-рол.

— Твоё представление о молодости ушло в историю, Костя. — Улыбнулся Андрей. — Сейчас всё происходит иначе.

— Ты мне рассказывать будешь, как оно происходит? — Завёлся Литнер и вызывающе вперёд подался. Так, что я ладонь Андрея своей прихватила, чего-то неведомого опасаясь. — То, что у тебя есть цели, не значит, что люди вокруг стали лучше, Андрюш! Бабы шлюхи, а друзья — предатели. Ничего не изменилось, уверяю.

— Речь свою фильтруй. — Прикрикнул Андрей, оскорбление спускать не собираясь. — Ты не в кабаке среди дружков.

Костя непонимающе развёл руками.

— Всего лишь высказал своё мнение. Рита, детка, ты как считаешь? — Прищурился, а я непроизвольно спину выпрямила. Правда, на взгляд ответить не решилась, смотрела чуть в сторону, упрямо поджимая губы.

— Я считаю, что иногда стоит промолчать.

— И то верно! — Развеселился Литнер моему строгому тону. — А ты почему ничего не ешь? Смотри, Андрюха парень горячий. За полночи так заездит, головы не поднимешь. — Улыбку он сдержал, а по глазам видно: рад — себя не помнит тому, что ответить не могу. — Я к тому… силы тебе ещё пригодятся. — На Андрея глядя, пояснить поторопился. — Или выбор блюд не по вкусу?

— Крёстный, сбавляй обороты. — Недовольно буркнул Андрей. — Мы все поняли, что ты сегодня в ударе.

— Ну да, ну да… Как, кстати, отцу звонил? — Указательным пальцем Литнер потёр висок. Как я поняла, примеряясь к тому, чтобы Андрея на время из поля зрения убрать. Только и смогла, что на это хмыкнуть. Скорее, от безысходности. Литнер, внимания на эту мою реакцию не обращая, настойчиво продолжил. — Он мне телефон оборвал, тебя разыскивая. — Вызывающе облизнувшись, старался серьёзную мину состроить.

Андрей на призыв отзываться не торопился.

— Нужно уметь работать и нужно уметь отдыхать. — Бросил с ленцой, но тут же зубы сцепил, видя, что давление лишь усилилось. Литнер, глаза вытаращив, странно улыбался.

— Да кто же спорит. Ну, а вдруг?.. — Многозначительно изрёк он и всё же потянулся к телефону.

Шлифуя по мне как бы безразличным взглядом, гудки выслушивал.

— Ну, а вот, собственно, и я. — Усмехнулся. — Тут Андрюха рядом, ты его потерял. Не занят. Невестой хвалится. — Мне подмигнул. — А я… А что я? Сижу, слюни пускаю. Для меня такую красоту никто не пригласил.

— Давай телефон. — Андрей руку протянул, но Литнер не торопился его услышать, делился впечатлениями.

— А что я могу сказать?.. Красивая, ноги длинные, юбка короткая. Я бы мимо не прошёл, по заднице ляснул с удовольствием, да кто ж мне сейчас даст? — Рассмеялся тому, что отец Андрея ответил. Меня блуждающим взглядом окинул, торопливо оценивая. — Сижу, терплю. — С готовностью качнул головой. — На тебя все надежды. — Языком прищёлкнул, Андрея поддевая. — Загрузи наследника по полной, отвлеки, так сказать… А я как раз ближе с будущей родственницей и пообщаюсь. Нет, читала ли она Камю, поинтересуюсь в следующий раз. Сейчас меня беспокоят исключительно её внешние данные. «Стучите и вам откроют» — говаривают умные люди. Кто знает, может, и на моей улице будет праздник.

— Обломишься! — Рыкнул в итоге Андрей, трубку всё же перехватил и недовольно буркнул: — Слушаю.

Слушал он с мученическим видом, изредка успевая вставить невнятные комментарии, явные возражения и недовольное цоканье. Напряжённо и зло прищурившись, множественно кивал. Отходя в сторону, провёл ладонью по моему плечу, напоминая о поддержке. Литнер, глядя на то, как Андрей удаляется к панорамному окну, закурил и на меня уставился, дым сквозь неплотно сжатые губы выпуская.

— Забавно получилось, не так ли? — Прищурился, а я в понятном беспокойстве на Андрея оглянулась. Мужчина выразительно хмыкнул. — Его я уже послушал. Там всё больше про замечательную, про умницу, про самую лучшую. Что ты мне скажешь? — Руки на столе устроив, он склонил голову набок, дымом сигарет теперь затягивался не спеша, с явным удовольствием.

— Не имею никакого желания с вами разговаривать.

— Мы на «вы»? — Проронил он растерянно и будто с обидой в голосе. — Помнится, в прошлый раз продвинулись в этих рамках гораздо дальше. Или тебе память отшибло? Ну… Как вариант! Что, так сильно ударил? — Спросил с притворным беспокойством, а у меня разбитая тогда переносица зачесалась, будто припоминая.

— Не хочу с вами разговаривать. — Выговорила чётко, стараясь никаких эмоций не выдать, но Литнер всё равно разозлился.

— Да я тоже желанием не горю, но, как видишь, через себя переступаю. Сделай над собой усилие, дорогая, порадуй щебетанием райской птички. Уверен, при желании получится.

— Не хочу. — Упрямо повторила я, а Литнер аж на месте подскочил, слова к степени своей испорченности подстраивая.

— Андрюш, а мне кажется, я твою девочку уже где-то встречал! — Выкрикнул, заставляя меня в панике глаза вытаращить, но Андрей отмахнулся, а Литнер рассмеялся, тому, что напугать сумел.

— Чего вы хотите? — Через себя переступая, всё же выдавила я сквозь зубы.

— В прошлый раз ты была так молчалива и одновременно непокорна… Я скучаю по этому образу… Мне не нравится твоё «нет», бесит твоё «не хочу», выражение лица, с которым на меня сейчас смотришь наизнанку выворачивает… Вроде и равнодушное, но со жгучей примесью отвращения… Считаешь, я отвратителен? — С вызовом себя в грудь пальцем ткнул. — Какие ещё есть варианты? — Скривился, будто зверь, обнажив клыки.

— Я поняла, я вас раздражаю. Мы сейчас уйдём.

— Нет, дорогая, это ты уйдёшь! Поговоришь с Андреем о своих приключениях и в путь! А он останется…

— Андрей всё знает.

— Точно всё? Сейчас себя или меня пытаешься в этом убедить?

Не считая нужным отвечать на его вопрос, я вздёрнула подбородок, руки на груди скрестила, пытаясь защититься хотя бы эмоционально. Но вздрогнула, когда мужчина поднялся, чтобы неторопливо приблизиться. Смаковал мой страх, моё волнение, впитывал эмоции, которые скрыть пыталась, дрожь через себя пропустить был готов. Хотел оставаться холоден и равнодушен, но отчего-то тоже забывался, терялся в противоречивых чувствах. Да. С желанием придушить и выставить меня боролся.

Литнер остановился напротив, в глаза посмотрел, а у меня будто какая пружина внутри напряглась, готовясь лопнуть, ломать и крушить всё ей подвластное. И снова был запах. Запах мужчины, его силы, страсти. Тот, который, как я сейчас поняла, никуда не ушёл. Он остался в памяти, он прятался где-то глубоко под кожей, чтобы сейчас расцвести на ней, будто никогда и не расставались. Это было возбуждение. Не взрыв, не цунами, поглощающее сознание. Плавное и тягучее желание, которое подобно самому запаху парфюма, обволакивало, опутывало, растекалось, вовлекая в знакомую игру каждую клеточку, заставляя нервы трепетать, кончики пальцев подрагивать, дыхание сбиваться. Просто и понятно.

То, что со мной происходило, он чувствовать не мог. Не готов увидеть, не согласен принять. Да я и сама это принимать не хотела, но и противиться не могла. С точки зрения психологии, условных рефлексов, мне всё казалось понятным и логическая цепочка выстраивалась мгновенно: взгляд, запах, его тепло рядом… прикосновение, оргазм. Вот, что заставляло сейчас плавиться, вот, что сводило с ума. И неправ Литнер. Не он вызывал отвращение, а сама ситуация. Нелепая, глупая! А он… Что со мной делал он?.. Этого, пожалуй, я ещё не уловила. Отодвинула мысли на второй план, сконцентрировавшись на том, что сделать должна, а не на том, чтобы в собственных сомнениях разбираться.

Так и сидела, отвернувшись в сторону, до судороги в мышцах задрав подбородок. Не желала замечать его присутствия, не воспринимала посылы, которые внушал взглядом. И совершенно не знала, как реагировать, когда прикоснулся… Предельно аккуратно, непозволительно нежно провёл костяшками пальцев по скуле. Глянула на него тогда в уже нескрываемом испуге и раскрыла рот, не зная, сказать ли что должна, влепить пощёчину или просто выдохнуть, признавая панику, в которую всё же окунулась с головой. А он слова тогда посчитал лишними. Всё так же глядя на меня сверху вниз, затянулся сигаретой. А на лице печать тяжёлых раздумий. И как решение — вызов, что не только мне, а и самому себе бросает.

Литнер не посчитал нужным отступиться, когда Андрей на своё место вернулся. Не захотел скрываться, даже когда тот склонился, чтобы меня в уголок губ поцеловать.

— Солнце, я на десять минут. — Отчитался Андрей, с виноватым видом на телефон в своих руках указывая.

— Проблемы? — Уточнила я, выбрав верное слово из каши в голове.

— Ничего из того, с чем бы я не мог справиться. Десять минут и весь твой. Кость, развлеки. — Тут же на крёстного кивнув, Андрей поспешил на второй этаж.

Он ушёл, а мне так хотелось следом броситься… наверно, так бы я и поступила, но Литнер это понял раньше. Понял и ладонь, которой я о стол опиралась, от него отталкиваясь, своей ладонью накрыл. И это не был успокаивающий жест. Это было его решение. То самое, которое он принял, выступая против всех правил. Или просто против всех…

— С ума сошёл?! — Выдернула я свою ладонь из-под его и с места вскочила, понимая, что не могу отдышаться. Литнер, не выражая и доли сожаления по поводу не озвученного, но такого явного предложения, лишь недовольно поджал губы, сигарету затушил о край тарелки, не найдя ничего лучше.

— А, знаешь… Ты мне всё-таки нравишься. — Заключил, размеренными кивками головы с озвученным соглашаясь. — Есть в тебе тот бесовский огонёк, который заставляет совершать необдуманные поступки. Ты, верно, пользоваться им ещё не умеешь, но когда взволнована, когда растеряна… в такие моменты тебе и делать ничего не нужно. Всё на лице написано.

— Я тебя не боюсь. — Едва сдержалась я от того, чтобы не выкрикнуть эти слова в запале. Литнер однобоко улыбнулся.

— Так, я и цели такие перед собой не ставил, малыш. Давай… — Начал, но продолжить не решился, воздух сквозь сжатые зубы втянул, наивно полагая, что в недостатке кислорода мозг начнёт активно работать.

Не одобряя собственные действия, отрицательно головой покачал, одновременно наступая. А, остановившись в полуметре, руку протянул, чтобы прикоснуться снова. Я не выдержала первой и отшатнулась. Сама тогда не понимала, что этим отказом первобытные инстинкты в нём зарождаю. Инстинкт охотника, завоевателя… инстинкт победителя, ведь свою победу он видел так же чётко, как и меня.

То, что произошло, не было похоже на схватку. Да и на противостояние не походило даже отдалённо. Так… жалкое подобие сопротивления. Я жалобно всхлипнула, когда Литнер вдавил меня в стену, всем весом наваливаясь, растерянно ртом воздух хватала, когда ребром ладони настойчиво между ног провёл, и совершенно унизительно поддалась, когда в губы впился, жадно сминая их.

Понимание пришло чуть позже. Уже когда в его кабинете оказались. Раскрытая дверь в метре от нас… тогда ему это виделось хорошей идеей. Но только лишь заслышав хлопок двери, щелчок замка, я опомнилась. Мужчину от себя оттолкнула и наотмашь по щеке ударила. Отскочила в сторону, не понимая, что тем самым себя в угол загоняю. Задрожала всем телом, страхи наружу выпуская, затряслась… Слёзы, не поддаваясь контролю, из глаз брызнули.

— Не смей меня трогать! — Пригрозила, понимая, что он не отступит. Но Литнер ничего не слышал. В мыслях уже раздел меня, уже трахнул. Не видел при этом ни преград, ни препятствий. Только желание бомбило по нервам, в висках пульсировало.

Покрасневшую щёку растёр, примеряясь к тому, как зло, как агрессия зарождаются внутри. С привычным отвращением скривил губы, прищурился и размеренно выдохнул. Сломить меня не показалось ему задачей сложной. Уже спустя несколько секунд признать это была вынуждена и я сама. Вскрикнула, когда грудью к столу прижал, через него перегибая, ладонь, что тут же перекрыла половину лица, оттолкнуть от себя не смогла. Свободной рукой он до пояса задрал короткое платье, требовательно провёл ладонью по спине, по ягодицам, бёдрами при этом несильно в меня толкался, движения в сексе имитируя. Вдруг замер, плотно прижимаясь ко мне пахом. В точности изгиб моего тела повторяя, сверху навалился, языком за ухом провёл, волну отвращения поднимая. Рыкнул, ощущая, как я выгнуться попыталась, и в шею зубами впился, желая протест подавить.

— Видеть тебя хочу. — Жарко выдохнул, как только я притихла, слабой боли повинуясь. И резко перевернул, не позволяя уловить момент и вырваться.

Вот теперь дрожал от возбуждения и сам. Так, что дыхание срывалось, что руки ходуном ходили. Но желание было сильнее. Оно вело его, оно прокладывало кратчайший путь, рассеивало внимание, отсекая всё лишнее. Литнер сдавленно зашипел, когда я, пытаясь справиться, шею ему расцарапала. Не обращая внимание на явный раздражитель, с силой платье моё дёрнул, руки кверху выворачивая, узкой тканью их фиксируя, и вот тогда свободу почувствовал. Широко оскалился, жадно грудь поверх белья смял. Двумя пальцами очертил вертикальную прямую от шеи до низа живота, слабо кожу при этом царапая. Трусикам, которые были на мне сегодня, явно обрадовался. Похабно ухмыльнувшись, привычно для себя сдвинул их в сторону. На зажатые в платье руки локтем надавил, не позволяя даже шевельнуться, даже помышлять о сопротивлении не разрешая. По ногам, что давно развёл, между ними устраиваясь, свободной ладонью водил, наглаживая. До самой промежности вёл, выдержку мою испытывая. Получив достаточно, член, что до этого высвободил, вплотную приставил и, взглядом своим клеймя, резко вошёл. До упора. До моего сдавленного рычания. Тут же на бешеный ритм сорвался, понимая, что времени не хватает. Толкался отчаянно и зло. Так же и смотрел. То кусая теперь уже сомкнутые плотно губы, то лаская их языком, предлагая отвлечься от происходящего. Мои слёзы его не трогали. Моё протестующее молчание, казалось, только больше возбуждало. А я лежала под ним с одной только мыслью: чтобы поскорее всё это закончилось.

Мне не было больно, не было даже противно. И то самое чувство, которое я принимала за возбуждение, тоже никуда не ушло. Оно только залегло глубже, подавляемое другим, более важным пониманием: ведь всё равно, что происходит! Вот только Андрей… его впутывать не хотелось. Чтобы узнал, чтобы понял, догадался, почувствовал… Я виновата! Я заслужила! А он?..

Терпела, стиснув зубы. Глаза закрыла, пытаясь отгородиться эмоционально, дышала через раз, мечтая попросту отключиться. А Литнер сбивался на бешеный темп, своё получая. То громко стонал, удовольствие демонстрируя, то рычал, не принимая того, что я закрылась. Растормошить пытался, стягивая в кулак волосы. Ответ, отдачу получить хотел и приходил в бешенство, желаемого не добившись. В меня кончил, от оргазма выгибаясь, голову запрокидывая. Отдышаться сразу не смог, сглотнул ставший поперёк горла ком, взмокший лоб рукавом рубашки обтёр. К лицу наклонился, мои непослушные губы перебирая своими. Жёсткими, настойчивыми.

— К чёрту! — В них же выкрикнул, меня со стола сгребая.

На непослушные ослабевшие ноги поставил, платье обтягивая. Больно удерживая за подбородок, развернул лицо к свету, чтобы мокрые от слёз щёки грубой ладонью обтереть.

— Всё! — Выдал приказным тоном. — Теперь всё. — Проговорил тише и внушительнее, а я снова заколотилась, слёзы сдерживать не в силах.

На руки свои, раскрасневшиеся от его давления, от хватки, смотрела, распухшие губы в отражении стекла видела, смятое платье, неумело расправленное, с усилием растирала, желая исправить то, что исправить нельзя. И чувствовала, как паника неподъёмной волной накатывает снова и снова! Как тону в ней, неумело барахтаясь, как захлёбываюсь, ею переполненная. Литнера с силой от себя оттолкнула раз, другой, не понимая, чего ещё хочет. А он руки выкручивал, внимания требуя, что-то ярым шёпотом внушая.

— Зачем?! — Не выдержала я очередного упрёка в его глазах. — Зачем?.. — Оседать начала, когда перед глазами потемнело. — Не трогай меня, не надо! Не смей! — Кричать пыталась, а голос, казалось, силы больше не имел. — Я не хочу, не надо! — Вырвалась. На этот раз удачно. Может, оттого, что теперь Литнер меня удерживать не хотел?.. — Что ты наделал? — Ужаснулась, отражение в тусклом зеркале старинного секретера разглядев. — Что ты наделал?.. — Зашептала сдавленным голосом, будто безумная. — Он же… он же всё поймёт! Он увидит и всё поймёт! Я не хочу… — Взвыла, когда Литнер скрюченные в жесте самобичевания руки распрямить попытался.

— Не поймёт, если ты не захочешь! — Внушительно проговорил, но слушать я не хотела. Теперь я боялась. Теперь действительно боялась…

— Я не умею! Я не такая! — В лицо ему выкрикнула, снова замахнувшись, но ударить себя мужчина не позволил. Руку, занесённую для удара, за запястье поймал и больно сдавил, опомниться заставляя. И на смену панике пришла безысходность. Та, что прибивает к земле, что напрочь лишает сил и желания действовать, добиваться, доказывать своё право на существование.

Литнер это состояние воспринял по-своему. И бороться, в отличие от меня, он хотел. В охапку сгрёб, крепко к себе прижимая, стеклянную дверь из кабинета на улицу толкнул. Два шага всего сделал и с силой меня оттолкнул, куда-то вниз бросая. Я вскрикнула и ударилась о воду. Яркая подсветка бассейна ослепила, прохладная вода привела в чувства, она же готова была и следы преступления скрыть. Литнер стоял и зло смотрел, как я барахтаюсь, не успевая опомниться. Когда всё же смог отступить, махнул сжатым кулаком по кнопке у дверей в кабинет. Другой ладонью, неплотно её сжимая, губы обтёр, и явно не улыбку при этом прятал. Всего на мгновение позволяя слабости окутать себя, прижался спиной к стене, голову запрокидывая, и нехотя откликнулся, поглаживая по голове прибежавшего к его ногам пса. Тот бесновался, прыгая и кусаясь, изредка бросался к бортику бассейна, чтобы меня облаять. Андрей появился в тот самый момент, когда Литнер, отгоняя пса, протянул мне руку, предлагая выбраться. Стоит ли упоминать, что его прикосновений мне сейчас хотелось меньше всего?

— Рита… — Спешно приблизился Андрей, помогая справиться с высоким бортиком. — Не бойся. Это Чарли. — Успокаивая, чмокнул меня в мокрый лоб, попутно отгоняя игривого пса. — Он и меня сбил с ног при встрече. Молодой ещё. Играть хочет. — Объяснял, веселясь.

Платье, что Литнер с меня до этого с показательной лёгкостью через голову стягивал, Андрей предпочёл расстегнуть на спине, потянув за бегунок молнии. В первые мгновения я поддалась, но скоро опомнилась, и снять его с себя не позволила, опасливо в сторону крёстного покосившись. Этому Андрей рассмеялся и того громче.

— Можно подумать, Рита! Чего он там не видел?! — Глядя, как я закипаю, улыбку попытался сдержать. — Давай снимай, пока не простудилась. Это тебе не на пляже. Да и плитка холодная… Ты где потеряла туфли? — Опомнился, явно желая отвлечь, но я на это замечание только больше нахмурилась, ведь обувь слетела с ног в порыве борьбы.

Взамен на платье, Андрей хотел предложить мне свою футболку, но скоро понял, что едва ли она была суше, оттого на крёстного глянул с любопытством.

— Снимай рубашку. Ты же гостеприимный хозяин и не позволишь девушке замёрзнуть? — Подмигнул с азартом, и на попытки пса завладеть вниманием, ответил. — А ты, чертяка, как выбрался? — Потрепал по голове добермана. — Ты не испугалась? — В лицо мне заглянул, чувствуя излишнее напряжение. Я ответить не смогла ничего, попятилась, а Литнер спас. Рубашку, что с себя снял, на мои плечи накинул, на груди запахнул.

— Иди в спальню. Там обязательно прими душ и переоденься. — Проговорил, будто гипнотизируя. — Андрей, помоги с сухой одеждой. Чарли выскочил из темноты, согласись, не самый приятный сюрприз. Давай. — Крестника по плечу хлопнув и меня в дом втолкнув, сам Литнер направился к саду. Что-то пошло не так. Я это только сейчас поняла. Он хотел чего-то другого и, казалось, сам это понял только что, оттого и выглядел слегка растерянным.

Оказавшись в душе, Андрея без объяснений выпроводив, я с остервенением смяла и истоптала сорочку, чувствуя на ней ненавистный запах. И злилась, злилась… На себя и на весь мир! Долго не получалось решиться и стены спасительной ванной покинуть. Но когда с мыслями собралась, вышла без колебаний. Через весь дом прошла, бросив его хозяину сухое «прощайте». «Отвези меня» — неуверенно плечом повела, к Андрею обращаясь, и вздохнула с облегчением, когда он лишних вопросов задавать не стал.

— Что-то не так? — Уточнил после долгого пути в полном молчании.

— Да.

— Я чего-то не знаю? — Нахмурился он, вот только уже не вызвал этим беспокойством должных эмоций и я повторилась.

— Да.

— Но ты ведь мне всё расскажешь? — Глядя куда-то в сторону, сжал рычаг переключения передач, демонстрируя напряжение. Это напряжение мне было понятно, но «понимать» отчего-то не тянуло.

— Завтра, хорошо?

— Что так? — Хмыкнул, пытаясь надавить, но я покачала головой, сделать этого не позволяя.

— Потому что сейчас мне очень плохо. — Откинув голову на сидение, я устало прикрыла глаза.

— Давай я останусь.

— Давай. — Легко согласилась и недовольно поморщилась, услышав мелодию вызова на его телефоне.

— Это Костя. — Пояснил Андрей своё стремление ответить. Выслушав, отключился. — Я вернусь через час. — Пообещал и посмотрел выжидательно. Вот только… не одобрения ждал… Того, что, всё понимая, из машины выйду. А я вдруг осознала, что и в том его понимать не хочу, о чём и сообщила, невесело улыбаясь.

— А, знаешь, я давно заметила, что дела для тебя куда важнее.

— Рита, мы с тобой об этом говорили.

— Да, да, конечно, я не претендую, не подумай. И, конечно, езжай! Просто… просто хочу сказать… Я не могу быть на втором месте. — Резко головой качнула, перебить не позволяя, когда Андрей уже воздуха глотнул, объяснить пытаясь. — Наверно, у тебя такой возраст, возможно, потребность в самореализации, и, пожалуй, я и сама такая, но… Как хочешь думай, Андрей, но я так больше не хочу! — Заявила и из машины выскочила. Прежде чем дверь закрыть, выдавила из себя улыбку. — Ты поговори с ним. — Нервно сглотнула. — Обязательно. — А потом, если захочешь, возвращайся.

— Рита, что всё это значит?

На прямой вопрос я обречённо пожала плечами.

— То ли сломалась, то ли выросла и перестала верить в сказки.

Два шага от машины сделала, когда он меня догнал и силой к себе развернул, запястья сжимая. Руки отпустил, как только понял, что вырываться я и не думала.

— Ты скажи только… когда понял, что я могу тебе изменить? — Глянула с обвинением. — Помнишь, я сказала, что буду поступать на юридический, а ты, не колеблясь, посоветовал езжать в Москву. Тогда ты уже это знал? Принимал за неотъемлемую истину?

— Я думал, так тебе будет лучше.

— Да? А я рядом с тобой быть хотела. Хотела, но, видимо, не настолько, чтобы от выдвинутого предложения отказаться. — Тут же его мысли озвучила. — Я слабая. — Руками развела, как-то уж совсем невесело рассмеявшись. — Я слабая, а ты этого не понял! Ты удержать должен был, а по сути, из своей жизни вычеркнул.

Андрей резанул острым взглядом, недобро нахмурился, губы поджал, не зная, что на это обвинение предъявить.

— Я вернусь и мы поговорим.

— Я буду тебя ждать. — Кивнула, соглашаясь, но совсем не будучи уверенной в том, что разговор состоится. Литнер всё ему расскажет. Это я поняла по его глазам. Когда рубашку свою мне отдавал. Он уже сожалел о том, что всё Андрею расскажет. Вот только взрослые и самостоятельные дяди от своих решений не отступают. Даже если здравый смысл подсказывает иное…

Андрея не было долго. Пожалуй, целую вечность. Я стояла у окна, его машину карауля. Сама не понимала, чего хочу больше: чтобы Литнер рассказал или чтобы смолчал, взваливая этот груз на мои плечи. А я… больше отделаться общими фразами я не смогу, да и вряд ли захочу. Задыхаюсь! Вот как увидела Литнера, как узнала, кто он, так и не могу опомниться. Всё думаю о чём-то, думаю…

Машина остановилась у крыльца дома во втором часу ночи. Неуверенной… пожалуй, впервые за всё наше знакомство, я видела Андрея с неуверенной походкой. Да, именно так он поднялся на высокое крыльцо, так пересёк гостиную, наверняка бросив отцу одну из ничего не значащих фраз. Перед моей комнатой замер, но я приняла решение за двоих, настежь дверь распахнув. Не пьян, но явно после пары расслабляющих стопок, с собой борясь, он всё же переступил порог. Пожалуй, если бы ударил, стало бы легче. Ему и, возможно, мне, но он просто вошёл. Просто меня к себе привлёк и отступить не позволил, когда вырваться попыталась.

— Прости. — Прошептал Андрей в пустоту и губами к моему виску прижался. — Расскажи мне всё. — Проронил, не позволяя голову от своего плеча оторвать.

— Рассказать что? — Уточнила, чувствуя, как тону в густой темноте.

— Про тот раз. Ты начала, но я не хотел, чтобы продолжила, не хотел, чтобы тебе было неприятно, неловко, больно. Сейчас, прости, но… — Вздохнул тяжело. — Сейчас нам нужно поговорить.

Говорить не хотелось. Не хотелось даже думать, но Андрей ждал и я начала. На удивление легко слова стали складываться во фразы, фразы в предложения. Подробности были лишними, уточнения не нужны. Он выслушал меня не перебивая. Не ровно и не гладко. Презрительно хмыкал, бессильно сжимал кулаки, зубами скрипел, принимая ту простую истину, что, будь он рядом… Но его не было! Я осталась совсем одна…

Выслушав, Андрей меня отпустил. Его руки обмякли, сердце вдруг успокоилось, выравнивая ритм. Он к стене отошёл и, резко по ней сползая, на полу сидя устроился.

— Рит, солнце, а, знаешь, что во всей этой истории самое паршивое? — Губу закусил, явно ругательства сдерживая.

— Что?

— Я не готов ничего менять. — Признался он, мысленно самому себе пуская пулю в лоб. — Ты меня ненавидишь? — Посмотрел, всю правду принять готовясь, и голову руками обхватил, понимая, что ненависти нет.

— Не знаю. — Осторожно проронила, а он с готовностью головой махнул, будто соглашаясь. Махнул ещё и ещё, признавая и мысли собственные.

— Я знал, что телефонные разговоры раз, от силы два в неделю, погоды не сделают. — Признался нестерпимо тихо. — Рассчитывал, что за увлечением учёбой ты ничего видеть не будешь.

— А я ничего и не видела. — Пожала я плечами. — Но так сложилось.

— Он тебе нужен? — Прозвучал вопрос слишком резко, и я отшатнулась, с паникой на Андрея глядя.

— Литнер? — Собственного же уточнения испугалась. — Я не знаю. — Головой закачала.

— Что тогда?

— Не знаю! — Ответила восклицанием на его вызов в голосе. — Как хочешь, так и думай, но я не понимаю того, что сейчас происходит, что в голове моей делается, что творится. Мне не страшно и не обидно. Я будто себя познать пытаюсь, но информации для этого непозволительно мало. Литнер не привлекает меня как мужчина. Он отцу моему ровесник, внешне на красавца не тянет, и поступками не блещет, но сейчас понимает меня даже лучше, чем я сама. Я не хочу его больше видеть, если тебе интересно. И встречи искать не буду. Но и ты… прости. Твою правду принять не готова. — На шаг отступила, чего-то неведомого опасаясь. — Мы поторопились. — Произнесла как приговор и Андрей опомнился, на ноги встал, плечи выровнял, удар принимая.

— Рита, давай не будем повторять ту же ошибку и сейчас. — Попросил вопреки воинственному настрою внешне, а я не смогла выдержать этих контрастов и, испугавшись, себя руками обхватила.

— Андрей, я не чувствую ничего! — Выкрикнула, его и себя опомниться заставляя. — Ты ко мне прикасаешься, а я ничего не чувствую! И когда смотришь — пусто, и когда отзыва ищешь, мне дать тебе нечего. Может, я дрянь, допускаю, что тварь последняя, что не ценю… сохранить то, что было, не пытаюсь… но я так сейчас чувствую! — Крепко зажмурилась и ладони перед собой выставила, приблизиться не позволяя. — Я старалась, правда, старалась думать иначе, по-другому смотреть на ситуацию, но не выходит ничего! Потому что не стараться нужно, нужно любить! Сейчас — только любить! А у меня этого больше нет.

— Когда ты так решила?

— Сейчас! Вот прямо сейчас признаться смогла. — Тороплив заверяла. — Тебе первому, себе уже потом! Ты самый близкий, я жить без тебя не могу, не хочу, но того чувства, которое было между нами ещё год, может, даже месяц назад, его больше нет… Я не могу переписать свою жизнь иначе.

— Честная? — Хмыкнул он, отступая. — Как и твоя мать. — Добавил, криво ухмыляясь. — Значит, будешь одна?

— Я не хочу испортить твою жизнь. Твою, Андрей! Потому что в моей уже сейчас многоточие. Я растеряна. Прежде ничего подобного не испытывала.

— Это ты бросаешь меня сейчас? — Невесело улыбнувшись, он странно прищурился, будто впервые меня видит.

— Я пытаюсь объяснить, почему не могу по-другому!

— Рит, обмани меня, а? Вот сейчас! Я уезжаю завтра, я ничего этого не увижу, не почувствую. Буду звонить тебе, как и прежде, выслушивать, поддерживать, только сейчас так не надо…

— Как друг. — Поставила я условие. — Только как друг. Пока так.

— А потом?

— А потом наделаю кучу ошибок, не один раз обожгусь и горько пожалею об этом разговоре. — Призналась в своих опасениях.

— Я думал, один это понимаю. — Покачал Андрей головой.

— Значит, мне нужно это.

— Убедиться, что я не такой уж плохой вариант?

— Получить опыт, который заставит меня ценить лучшее. Ты — лучшее. Даже сейчас я знаю это наверняка.

— Вот спасибо. — Потянул Андрей с притворным смехом в голосе, но тут же с отчаянием рукой махнул. — Глупо всё как-то! — Пальцы в волосы запустил, голову запрокидывая. — Стоим сейчас как… Ведь не так должно быть!

— Ну, давай ты устроишь скандал, а я, пытаясь защититься, начну юлить и себя выгораживать. Накричи на меня. Обвини во всём. А я буду самоотверженно обвинять тебя всё с той же целью. А ещё мы можем разгромить комнату, разбить стёкла и зеркала, но разве это что-то изменит? Если у нас даже на только что перечисленные варианты сил не хватает, откуда же взяться любви, ревности, желанию что-то менять? Выгорели, может… Давно уже. И я себя тёткой с опытом за плечами сейчас ощущаю, произнося подобные слова. А ты и вовсе молчишь, будто безразлично, что происходит. Андрей, тебе всё равно?

— Мне нечего сказать в своё оправдание. — Опустив глаза, он плечами передёрнул. — Я виноват.

— И это всё?

— Нет. — Прислонился спиной к стене, совершенно безвольным взглядом меня окидывая. — Ещё переночевать негде. Разреши, у тебя останусь?

Я на постель посмотрела, зная наверняка, что прогнать его не хочу. Кивнула в ту сторону, предлагая устраиваться, а Андрей тут же на матрац и упал. А я рядом прилегла, под тёплым боком пытаясь согреться. Жалась, но тепла, того, что отогреть сможет, не находила. А утром он уехал, беззаботно улыбнувшись на прощание. Не хотел затягивать и без того тугой узел, не хотел нагнетать больше неловкости во взаимное молчание. Обещал стать лучшим другом, надёжным товарищем, даже старшим братом, а потом… быть может, потом… Впрочем, слушать этого я не стала, а он вроде как и не возражал.

* * *

Ночь давно вступила в свои права, когда Рита опомнилась от воспоминаний. Будто тумблер в голове щёлкнул и вот она снова здесь. Головой тряханула, от наваждения отделываясь, стянула тугую резинку, волосы по плечам распределяя, пальцы в шевелюру запустила, напряжённую кожу разминая, и блаженно выдохнула, устало прикрыв глаза.

— Надо же, а со мной так не стонала. — Услышала в двери голос Самарина и глаза раскрыла.

Он был пьян, отчего-то безмерно счастлив и совершенно не заботился о производимом впечатлении. Сейчас ему были абсолютно безразличны потерянные запонки, свисающий в сторону галстук и смятый пиджак. Рита вопросительно приподняла бровь.

— Пришёл рассчитаться? — Жёстко хмыкнула и закинула ногу на ногу. Весьма вызывающе. Сам по себе мужчина привлекал слабо, а вот желание сделать что-то противозаконное, что ли… Оно сейчас руководило и правила в игре устанавливало. Самарин подобное поведение воспринял как предложение и уверенно шагнул в кабинет.

— А, знаешь, я был неправ. Так лучше. — Приблизился он, стол обогнув, на него присел и расслабленными пальцами по её бедру, что в разрезе юбки оголилось, провёл. — Так гораздо лучше. — Шепнул, вперёд подавшись, обдавая жарким дыханием, смешанным с алкоголем. — Мы ведь можем с тобой дружить. — Предположил, понимая, что намёк Рита уловила, и оттолкнуть не спешит. Неловко со стола соскользнув, на колени перед ней опустился, прессуя жадным взглядом. Рита надменно улыбнулась.

— Мне пока неинтересно. — Заявила с наглым видом и, ногу на пол опуская, его прикосновение сбросила.

Язык прикусила, лишь самый его кончик демонстрируя, со смешком выдохнула, когда Самарин вызов принял и, голову склонив, губами к её коленям прижался. Тут же и ладонями на них надавил, разводя в стороны. И Рита поддалась. Будучи на все сто процентов уверенной, что совершает большую ошибку, поддалась. Села в кресле удобнее, когда мужчина потребовал больше пространства. На самом его крае устроилась, полностью доверяясь, голову на подголовник откинула и глаза закрыла. Языком водила по пересохшим в волнении губам, пальцами в подлокотники вцепилась и несдержанно расхохоталась, когда Самарин её юбку на талию сгрузил, когда трусики рванул, не придумав лучшего способа от них избавиться. Ткань неприятно полоснула по бёдрам, но предвкушение заглушило боль.

— А ты нетерпелив, да? — Потрепала Самарина по пепельным волосам, голосом игривым поощряя.

— Голодный как волк. — Рыкнул он в ответ и, точно в глаза глядя, языком широкую влажную полосу по её промежности провёл.

Азартно прищурившись, движение повторил, но теперь кончиком языка на клиторе замер, вибрацию, по её телу проходящую, улавливая. Однобоко ухмыльнулся и губами его втянул, напряжение усиливая. Как она выгибается от настойчивой ласки проследил, и ладонями под поясницу придержал, снова на кресло опуститься не позволяя. Повёл языком настойчивее, губы им разводя, вёл выше и выше, интригующе царапая однодневной щетиной нежную кожу. Сладкие стоны срывал, как возбуждение превращается в безумие контролировать пытался, и резко ввёл сразу два пальца, почувствовав, как ему доверилась. Новый стон выгнул Риту сильнее. Смесь боли и удовольствия заставила забыться, отбросить сомнения, развести ноги шире, максимально раскрываясь. Туфли сбросив, она устроила ногу на столе, другой Самарину в плечо упиралась, пытаясь контролировать, напор его сдерживая, но ничего не удавалось с собой поделать, когда удовольствие только лишь возрастало, а чувствительность так опасно обострялась. Резкими хлёсткими движениями он долбал по клитору, что сейчас представлял собой один оголённый нерв, пальцами жёстко трахал, вдавливая их сильнее, глубже, жёстче. К оргазму подвёл, а кончить не позволил, остановившись.

— Долг платежом красен. — Самодовольно заявил, с колен поднимаясь. Спешно с ремнём справившись, брюки вместе с трусами спустил и по члену себя погладил, каплю смазки по головке размазывая.

— Неинтересно.

С вызовом повторила Рита недавние слова и приглашающим жестом предложила закончить начатое, на что Самарин недобро рыкнул, её на себя дёрнул и на стол животом уложил. Безумен, иначе его порывы и не объяснить. Жался изо всех сил, то нежности, то грубости больше желая. Толкался, полностью выходя, а порой срывался на бешеный ритм, практически контакта не разрывая. Рычал и поскуливал от удовольствия, от понимания того, что обладает. Волосы в кулак сжимал, чтобы тут же, едва губами касаясь кожи на шее, в вечной любви признаваться. Кончив, отступил и презерватив отшвырнул на рабочий стол, а Рита, брезгливо сморщив носик, вызывающе фыркнула.

— Ты просто прелесть! — Рассмеялся Самарин. — Не бываешь разной. — Полушёпотом объяснил свой восторг и в шею, что открывалась в вырезе блузки, звонко чмокнул.

Принялся поправлять одежду, пальцами волосы укладывать, помятое после выпитого лицо ладонями по щекам хлопал, бодрость возвращая.

Рита, вспомнив лишь юбку обтянуть, за преображением любовника наблюдала.

— С чего ты так набрался? — Не одобряя, скривилась. — К жизни нужно относиться проще. Не выгорел этот проект — повезёт с другим.

— Да хрен с ним, с проектом! — Самарин как на былое рукой махнул. — Завтра… завтра старик по этому поводу мозг выносить будет. А сегодня… — Самарин мечтательно улыбнулся, заставляя Риту нервничать.

— Что? — Передёрнула она плечами, явный холодок, по ним бегущий, ощущая.

— Сегодня у меня сын родился! — Проговорил Саша с гордостью и снова поцеловать хотел, а Рита оттолкнула.

— Ну, ты и скотина. — Будто не до конца сказанное им осознавая, головой покачала, демонстрируя железную выдержку. На деле же разорвать, растоптать хотелось. Уничтожить и навсегда забыть!

Мужчина безразлично пожал плечами и скривил губы, к её словам прицениваясь.

— А ты шлюха! — Сделал Самарин свой вывод и поправил узел галстука, затягивая его туже. — Тогда хотя бы по неведению ноги раздвигала, сейчас же тебя наличие жены и должности вроде как не смутило. Так, чем невинный ребёнок помешал? — Иронично ухмыльнувшись, он снова за поцелуем потянулся, а Рита не сдержалась и его по лицу хлестанула. Наотмашь. За то, что посмел с таким пренебрежением о ребёнке сказать, что подумать так о нём посмел!

— Скотина. — Выговорила сквозь зубы, повторяясь, и устало прикрыла глаза.

Не желая чувствовать его присутствие рядом, сумочку со стола дёрнула и из кабинета выскочила. А уже в машине слезами захлебнулась. Ладонь прикусила, чтобы воем охрану на стоянке не испугать. Затряслась и заколотилось, истерику из себя выпуская, солёные слёзы по щекам растирая, чёрные от туши ручейки спрятать пытаясь. Выкричавшись, голову на руль уронила и так до полного изнеможения сидела. Потом только, окончательно продрогнув, смогла с места тронуться.

Уже дома, в плед укутавшись, полностью окунулась в поглощающее душу одиночество. Страшно и несправедливо. Тепла захотелось. Обычного человеческого тепла, способного развеять любые страхи. Добрых слов, внушающих спокойствие, почувствовать чью-то беззаботную улыбку. Вот только записей в телефонной книге оказалось не так уж и много. А людей, что подарят то самое тепло, на пальцах одной руки пересчитать можно. Набрать Андрея казалось совершенно неправильным, отец недоступен, Алька не подняла, а мать… впрочем, как и всегда… Позвонить человеку, которому когда-то хотела посвятить свою жизнь, решилась не сразу. Не раз и не два рука дрогнула, сбрасывая уже набранный вызов. И точно знала, что только по телефону может сказать то, что не решится, глядя в глаза произнести. Да и время… два часа ночи. Все уже спят… наверно. Но он так рано не ложится. Прежде… нет, ещё только год назад, они вместе сидели у камина с бокалом вина в руках. Он улыбался, а сама Рита нежилась в тёплых объятиях, лениво потягиваясь, хитро поглядывая из-под полуопущенных ресниц. Теперь вот одна. Сама так захотела. Тогда стоит ли звонить?.. Но вопрос так и повис в воздухе, когда в трубке раздались длинные гудки, а Рита практически наяву слышала долгие перезвоны его городского телефона. Зажмурилась от страха и задержала дыхание, пальцами намертво вцепилась в подлокотник широкого кресла. А ещё тихо молилась. Тому, чтобы никого не оказалось дома, разумеется.

На звонок ответила женщина. Предельно вежливо, с мягкой улыбкой, которую нельзя было не прочувствовать. Рита непроизвольно сжалась, с жаром выдохнула засевшую прочно обиду, но произнести хоть слово так и не смогла.

— Говорите, я вас слушаю. — Напомнила женщина, выдержав приемлемую паузу. — Вот, позвонили и молчат. — Будто в оправдание проговорила куда-то в сторону. Примерно в то же время послышался тихий мужской бас. Никаких внятных звуков, лишь отголосок с приказными нотками.

— Алло, говорите. — Произнёс он мягко и чуть устало. Рита прикусила губу, подозревая, что отвлекла от чего-то очень важного и нервно выдохнула, стараясь этот звук скрыть прижатой к низу трубки ладонью. — Перезвоните, вас не слышно. — Добавил мужчина чуть равнодушно и точно, совершенно точно собирался повесить трубку, как вдруг передумал. И его дыхание снова приблизилось, приобрело более яркое очертание, новые оттенки. — Это ты. — Проговорил он, не желая добавить в интонацию вопросительных ноток. Утверждал и был прав, а Рита судорожно втянула в себя воздух. — Ты зачем звонишь? Или, может, тебе есть, что добавить к сказанному ранее? Нет? — Понимающе хмыкнул. — Что же, отличное дополнение. — Язвительно потянул, оценивая её молчание. — А приехала зачем? Без тебя было легче. Я почти забыл. — Тяжело и как-то обречённо выдохнул он. — Ты не звони сюда больше, хорошо? — Мягкость в его голос вернулась, но теперь не приносила прежнего удовольствия. — Если хочешь… если хочешь — приходи, приезжай, а звонить не надо. — Спешно добавил, слишком явно сожалея о необдуманном решении.

— Прости. — Прошептала Рита, надеясь, что он не расслышит. И скривилась от вспышки боли, получив в ответ его твёрдое и категоричное «нет».

Связь прервалась и Рита заскулила, заваливаясь набок. Практически так же, с теми же неудержимыми слезами, справляясь с надсадным криком о помощи, год назад она уходила из его дома. Она кричала, а он не услышал. Она хотела, чтобы он остановил, скрутил, совершенно внезапно вернулся, уничтожая всю её глупость и импульсивность в зачатке. Да и не ушла — сбежала. Ночью. Прихватив с собой лишь паспорт и деньги на первое время. Точно знала, что он в другом городе, но хотела… до невозможности хотела получить какой-то знак, способный остановить. Любую малость приняла бы за истину, перечеркнувшую её ошибки. Или не было ничего?.. И остановить её ничто не могло? А все эти мысли лишь дешёвое оправдание собственной низости? Пожалуй, именно так.

Кнопку сброса вызова он нажал первым. Принял единственно верное решение. С некоторых пор он ненавидел верные решения. Сейчас он ненавидел их в особенности. Ещё несколько секунд так и стоял, вслушиваясь в отвратительную тишину. Внутри нарастал протест, и его стоило подавить. Вдох, выдох, повторить. Улыбка получилась резкой, колкой. Настолько, что у самого внутри всё скрутилось. Он пытался себя успокоить, но злости оказалось больше. Телефонную трубку, что так и сжимал в руке, нужно было вернуть на место. Ещё и ещё, и еще!.. Пока пластик не захрустел, сминаясь под ярыми ударами о стол. Он стиснул зубы и нервно провёл ладонью по волосам.

— Уберите здесь всё. — Оглянулся на стоящую в стороне прислугу и понял, отчего та сжалась под его взглядом. Понял, но менять ничего не захотел.