ГЛАВА 18. НЕ БОЙСЯ

По мере того, как я приближаюсь к Вите, пространство большого зала незримо сжимается вокруг нас. Девочка понимает, что не сможет убежать. Она спрятала пораненную руку за спину, будто это могло помочь. Я хорошо понимаю причину ее страха, но имеет ли смысл откладывать теперь, когда запах крови волнует меня? Это не то волнение, при котором разум затуманивает острая жажда. Мой разум вполне ясен. Я не причиню своей фройляйн вреда. Никогда. – Не бойся. Я просто слижу капельку твоей крови, – кладу руки на ее талию, заглядываю ей в глаза. – Этого будет достаточно. – И ничего больше? – сбивается у нее дыхание. Чудесные аквамариновые глаза распахнуты и совсем не моргают. – Виталина, не бойся, – повторяю, разжимая маленькую, сжатую в кулак ладошку. Перевожу взгляд на кривую бороздку, измазанную в крови. – Моя слюна поможет избежать любой инфекции, – успокаивающе глажу ее по мягким волосам. – Потом мы заклеим ранку пластырем. Она крепко зажмуривается, протягивая ко мне раскрытую ладонь. Хрупкие плечики дрожат. На самом деле я волнуюсь не меньше Виты, сжимаю пальцами белокурый локон, что теперь всегда лежит в кармане моих брюк. Я наклоняюсь, вдыхаю металлический запах крови, смешанный с ароматом гардении. Осторожно провожу языком по некрасивой царапине, заживляя ее, убивая возможные неприятные последствия соприкосновения кожи с ржавым гвоздем. Виталина сжимает челюсти. Ее сердце колотится часто-часто. Она ждет своего приговора и медленно-медленно разлепляет пушистые ресницы. Мои губы жжет, глаза щиплет, кожу разъедает и плавит, в венах пожар. Но это лишь ощущения. Они мне знакомы и скоро пройдут. Гораздо более сильная эмоция накрывает меня, гораздо более сильная, чем отвратительное ощущение лопающейся кожи. Ликование. Моя догадка оказалась верна. Вита находит ответ в моих зрачках, суженных от временной болевой пытки, и бросается прочь, бежит, не разбирая дороги. Нахожу ее под самой крышей северной башни. Она сидит на каменной кладке в стенном проеме. Из-под ресниц катятся слезинки. Черное с золотой нитью платье сильно контрастирует с бледным личиком и белыми волосами. Девушка кажется неземной. Привораживает. Примагничивает к себе. – Если я сейчас прыгну отсюда, то не разобьюсь? – спрашивает, не глядя на меня. – Разобьешься, – остаюсь стоять в дверной арке, скрестив руки на груди. – Но, если ты прыгнешь, я тебя поймаю. – И всегда будешь ловить? – Всегда, Вита. Всю нашу с тобой бесконечную жизнь. – Мне понадобится время, чтобы принять правду. Сколько потребовалось тебе? Как быстро ты смирился, когда узнал, кем стал? – Не скоро. Я не скоро смирился, моя маленькая фройляйн, – сел рядом с ней на каменную кладку. Ее спина касалась моей груди. Я обнял Виту, и она откинула голову мне на плечо. – Расскажешь? – высохли ее слезы. Девочка умела брать себя в руки и принимать удары судьбы. Я не собирался ничего скрывать от нее и даже хотел, чтобы она все знала обо мне, лучше понимала меня, доверяла, не боялась. – Мы с Пэм и нашими друзьями Сворбуж узнали о своей новой сущности, оказавшись в подземном городе, – не дрогнул ни единый мускул на моем лице, хотя те страшные для меня минуты навеки отпечатались в памяти. – Вампиры. Жуткие монстры, в существования которых я никогда не верил. Поверить в то, что ты теперь один из них – было очень трудно. Осознать – дьявольски сложно. Но и не поверить – невозможно. Потому что уже на вторые сутки нас начал мучить голод. Он усиливался, мешал думать, заставлял идти на охоту. Охотиться на человека. Тогда и пришло осознание, чем мы отныне питаемся. – Тебе было противно? – Мне было плохо, Вита, но не противно, ведь не я сам сделал себя таким. Я возненавидел Громуальда. Не за то, что он сотворил со мной и Пэм, а за то, что убил наших родных. Хотел отомстить. Искал его. До сих пор ищу. – Отсюда твоя тяга к путешествиям и составлению карт? – Именно. Мною движет месть, Вита. – И за столько лет вы ни разу не встретились? – Он всегда ускользает от меня. Всегда на шаг впереди, – признавал я за своим противником несомненное мастерство и искусство прятаться. – Пока впереди. Но настанет день, когда я его достану. И неважно, когда это случится. Через десять лет или через двести. – Но как такое возможно, Никлас? Ты же говорил, вампиры поделили территории, закрепили за собой города и селения. Разве сложно узнать, где именно поселился Громуальд? – Громуальд правая рука Верховного. Выполняет его поручения. Поэтому он может быть где угодно. После той ночи в Нюрнберге, он был близко лишь однажды и едва не навредил Феликсу. Если бы не Оскар Лужиц, Феликс мог погибнуть. – Как ты сказал? – сумел удивить я девочку. – Оскар? – Что ты о нем знаешь, Вита? – ответил вопросом на вопрос. – Об Оскаре. – Лужиц вырос в детском доме. Он талантливый журналист. Хороший друг и никогда не задерживает арендную плату, – улыбнулась Виталина, обрадовав меня этой теплой улыбкой. Все-таки ее легко можно отвлечь. Это хорошо, а то я боялся, что в ближайшие часы, а может и дни, мне придется иметь дело с вполне объяснимой истерикой. – Хорошо. Теперь слушай то, чего еще не знаешь о своем друге, – тоже улыбнулся воспоминанию о пацане в вечно коротких штанах, который тайком удирал от своих воспитателей и пробирался к замку вампиров. – Оскару было три года, когда мы появились в Форсте. Детей из детского дома привели на ярмарку. Их успели увести с площади прежде, чем военные начали стрелять. Но Оскар спрятался и видел все то, что произошло дальше. С тех пор, он стал регулярно убегать из-под надзора и являться к нам. Просто садился поодаль и наблюдал за тем, как мы восстанавливаем полуразрушенный замок. Как-то Диана дала ему пряник, с тех пор она его любимица. Он даже хранит ее тайну, которую она скрывает от брата. – Тайну? – сместила Вита голову с плеча на мой локоть, и теперь я мог видеть заинтересованность на ее лице. – Я скажу, если ты пообещаешь сохранить мои слова в секрете, – специально дразнил ее, не сомневался, она никому ничего не скажет. – Никлас, я только что узнала, что не человек. Почти не человек, – поправилась девочка. – И буду об этом молчать. Поверь, смогу сохранить в секрете еще одну тайну. – Я верю тебе, почти не человек, – произнес насмешливо. Меня забавляло, как настойчиво избегает она называть себя дампиром. – Не издевайся, – ущипнула она меня за бок. – Говори, что там за тайна у сестры Феликса. Я погладил пальчики, щипавшие мое тело сквозь ткань рубашки. Вообразил, как они пробираются под рубашку и дотрагиваются до кожи. Видение было приятным, будило жгучее желание. Виталина, видимо, догадалась, о чем я думаю, так как ее дыхание сбилось, а пальцы замерли. Она осторожно высвободила их из моей хватки. – Диана порой не может сдержаться, – сосредоточился я на словах, стараясь не представлять нас с Витой вместе, во всяком случае, не сейчас. – Она любит процесс охоты, любит загонять добычу в угол и пить кровь, ощущая, как жертва трепыхается в предсмертной агонии. Я как-то выследил ее, заметил, что иногда Ди ведет себя неестественно, явно что-то скрывает от остальных. – Диана Сворбуж убивает людей? – Убивает, – кивнул я. – Редко, но убивает. По ее словам, только тех, кто заслуживает смерти. Выбирает мужчин, бьющих своих жен, таких мужчин, каким был их с Феликсом отец. Старый князь Сворбуж обижал жену и дочь. Феликс ничего об этом не знал, так как долгое время провел вне дома, сначала учился в пансионе, затем нес службу в Варшаве. Узнал незадолго до той ночи, которая изменила наши жизни. – Оскар никогда об этом не рассказывал, – чуть задумчиво произнесла Вита. – Хотя я подозревала, что он общается с вами более тесно, чем все остальные горожане. – Из-за его статей? – Не только. Он иногда говорит и ведет себя так, словно вы давние приятели. А что там насчет его помощи Феликсу? Ты так и не сказал. – Это случилось не так давно. Меня в тот день не было в замке. А к нам пожаловал Громуальд. – Сам? Он ведь знает, что ты его разыскиваешь? – Безусловно. И решил меня нейтрализовать. Не убить, нет, – предвосхитил ее вопрос. – Он прибыл за Памелой. Решил жениться на моей сестре, разумно полагая, что при таком раскладе я отстану от него. – Вот это поворот, – хмыкнула Вита. – Выходит, этот Громуальд боится тебя, боится встретиться с тобой в честном бою. Ты сильнее его? – Гораздо сильнее, – без хвастовства, а потому, что так и было, кивнул я. – Но Феликс не мог позволить увезти Пэм. Так? – все правильно поняла умница Гройсс. – Конечно, – и сейчас переживал я, что сестру мог забрать у меня ненавистный Громуальд. – Феликс попытался уладить дело миром, но сподручный Верховного прибыл не один и натравил на него свою свиту из вампиров. Князю пришлось бы туго, но, объявившийся в эти минуты Лужиц, поджег экипаж, на котором пожаловали гости. Лошади испугались и понеслись на дерущихся, давя их и обжигая. Особого вреда вампирам это не причинило, но и продолжать драку они не смогли бы до регенерации сильных повреждений. Громуальд убрался вместе со своими приспешниками. А Феликс женился на Памеле. – Никлас, – жалобно позвала меня Вита. – Кажется, я оправдываю Диану. То, что она делает. Я чудовище? – Не бойся, – крепко поцеловал ее в губы.