ГЛАВА 26. ПЫТКА КРОВЬЮ

– То есть вы не знали того, что ваш правитель результат собственных опытов? – удивляется подружка моей жены. – Мы даже не знали, что не все вампиры могут жить на свету, – выглядела несколько обескураженной Памела. – В подземных городах остались те, кто родился в эпоху Ригона. Я была уверена, они просто настолько давно прячутся в тени, что сознательно отказались проживать ближе к солнцу. А, оказывается, все не так. – Тогда отчего ваш Верховный разоткровенничался именно сегодня? – взлохматил рыжие вихры Оскар. – Думаю, он все же хочет, чтобы я написал статью о нем. – А мне кажется, это из-за Люсии, – предположил Феликс. – Как я могла повлиять на подобную исповедь? – часто моргала девушка. – Ты напомнила ему погибшую сестру, – пояснил князь. – Это очевидно. – Давайте, покинем это место, – поежилась Кан. – А разве не ты совсем недавно стремилась попасть сюда? – поддела ее Дианка. – Про какой изолятор толковал Зиглинд? – пресек возможную пикировку Оскар. – Там держат провинившихся вампиров, – одна из причин, почему я не хотел задерживаться в городе, являлся как раз изолятор. Вампиры, подвергнувшиеся пытке голодом, не молчали. Если Вита услышит, это может оставить слишком гнетущее впечатление в памяти. – Покажете, где это? – был настоящим журналистом Оскар, не мог пройти мимо возможной сенсации. – Тебя точно надо туда отвести, – подхватила его под локоть Диана. – Может, тогда перестанешь совать нос в чужие дела. – А нам ничего не сделают за то, что мы без спроса придем? – уже позабыла Люсия Кан о своем стремлении выбраться наружу. У этой девушки напрочь пропадало здравомыслие, если ее что-то увлекало. – Люсия, зрелище не для слабонервных, – предупредил Феликс. – Моя лучшая подруга бессмертна, – буркнула она. – После такого потрясения мне уже ничего не страшно. Виталина тепло улыбнулась ей и обняла подружку за плечи. Лад между ними был восстановлен. Ни одна, ни другая не умели долго дуться, тем более друг на друга. – Тогда идем? – торопился Оскар узнать то, чего еще не знал. Виталина кивнула на мой немой вопрос, и я не стал препятствовать, в конце концов, это реалии вампирской жизни, пусть лучше она увидит сейчас, пусть знает, каким становится вампир, когда теряет всякую человечность. Мы вышли из терема, пересекли две улицы, завернули в тихий проулок. Построенные здесь дома пустовали, никто не хотел селиться вблизи изолятора. – Не скучаешь? – аккуратно сняла Вита с манжеты моего пиджака божью коровку. Как и бабочки, божьи коровки обитали в подземном городе круглый год, селились целыми колониями на искусственно созданных лужайках. – Нисколько, – не испытывал ностальгии и желания возвратиться. За двадцать лет я бывал в подземном городе лишь по необходимости. – А ваш с Памелой дом здесь? – Нет, – обернулась Памела, опередив меня с ответом. – Мы жили под Нюрнбергом. В ужасно тесном доме. – Чтоб ты понимала, Виталина, – ухмыльнулся я, – в ужасно тесном доме два этажа и шесть комнат. Мы с Пэм жили там вдвоем. – Поэтому в Форсте вы поселились в огромном замке, – улыбнулась Вита. – Точно-точно, – не уловила Пэм иронии. – Надоела теснота. Тишину проулка нарушил металлический скрежет, сменившийся визгом пилы. – Что это? – сошли краски с лица Люсии. Даже далекому от строительства человеку могло быть ясно, визг и скрежет издают не инструменты. – Сами сейчас все увидите, – остановилась Диана у приземистой постройки с плоской крышей, толкнула кованую дверь и затащила внутрь Оскара. Мы зашли следом. Феликс зажег два факела, так как светящихся кристаллов в изоляторе не предусматривалось. Истошный визг усиливался, давя на уши, заставляя морщиться, отскакивал от стен, просачивался наружу. В единственном помещении отсутствовала мебель. В полу, кроме одной, запаянные крышки люков. – Нам вниз, – посветил Феликс в раззявленное отверстие люка. – Подземелье в подземелье, – полез Оскар за Дианой. Помимо Ригона и писчего у высокой клети стояли двое знакомых мне контролеров. В самой клетке молодой вампир. Прутья решетки сделаны не из стали, как в бытность в человеческих тюрьмах, а из иридия, металла еще незнакомого людям. Но даже самый прочный металл мог оказаться подвластен силе обезумевшего от голода вампира, оттого люки и запаивались накрепко. Запертый бедолага бросался на прутья, из его горла вырывался дикий вопль, напоминающий металлический визг и скрежет. Черные зрачки настолько расширились, вот-вот лопнут. – Так и думал, Оскар, что не удержишься, – дернулся уголок губ Ригона. Верховный сжимал в руке кружку, наполненную кровью. Аромат из этой кружки заставлял провинившегося вампира трясти клеть и издавать безумные звуки. При нашем появлении он повел носом и молниеносно, как ядовитая змея во время броска, просунул руку между прутьями и схватил Люсию за ткань широкого пальто. Девушка завизжала, напрасно пытаясь разжать пальцы, тянущие ее все ближе к решетке. Челюсти голодного вампира раскрылись, обнажая клыки. И в ту же секунду его рука повисла плетью, а отрубленная кисть продолжала сжимать пуговицу на вороте одежки Люси. Один из контролеров спрятал в ножны клинок, а Ригон, сунув емкость с кровью Зиглинду, подхватил рухнувшую в обморок рыжую. Хорошо, что она не видела, как пальцы у ее горла разжались, и отрубленная конечность сама собой притянулась к рваной ране на теле вампира, разом сникшего. Крылья его носа раздувались, он тяжело дышал, но во взгляде появилось смирение. – Зиглинд, дай ему пить, – поставил Ригон на ноги очнувшуюся Люсию. Изголодавшийся вампир выхватил кружку из рук писчего, поймав языком выплеснувшуюся каплю крови. – Зачем вы его так мучили? – спряталась Люсия за спиной Феликса и из-за плеча князя наблюдала за тем, как жадно дергается кадык заключенного при каждом глотке. – Это ужасно. – Ужасно? – скрестил руки на груди Ригон. – Барышня, я тебе скажу, что он сделал, тогда, возможно, ты решишь, что наказание не так и сурово. – И в чем же его вина? – спросила она уже менее воинственно. – Алистер сговорился с одним господином. Поставлял ему детей. – З-зачем? – вряд ли Люси слышала о подобной мерзости, но интуиция подсказывала девушке, каков будет ответ. – Господин с дурными наклонностями, – пощадил Ригон девичьи нервы, опустив подробности. – Он теперь на кладбище кормит червей. Детей вернули родителям. А Алистер, как видишь, пока отделался предупреждением. – Больше никогда. Клянусь, – прохрипел проштрафившийся вампир. В городе мы не задержались, хотя некоторым не помешало бы поспать в удобных постелях. Но Виталина с Люсией спешили вернуться в карету. – Это очень страшно, Никлас, – прильнула ко мне Вита. – Теперь я лучше понимаю, что такое для вас пытка голодом и кровью. Понимаю, почему ты сказал, что после такой пытки ни один вампир не решается более нарушить закона. – У меня до сих пор его вопль в ушах стоит, – пожаловался Оскар, но, как только Феликс подстегнул лошадей, воодушевился, вспомнив интересную тему. – Кстати, железную дорогу достроили. Вскоре из Дрездена пустят первые локомотивы. Я приглашен на открытие, буду представлять прессу. – Это здорово, – сонно улыбнулась Виталина. – Путешествия станут быстрыми и комфортными. – А я слышала, билеты будут столько стоить, что даже не каждый богач себе позволит такую трату, – куталась Люсия в шерстяной плед. Свое пальто она бросила в изоляторе, так как ей чудилось, будто пальцы отрубленной кисти Алистера все еще сжимают ворот. – Посмотрим, – пожал плечами Оскар. *** В Форст прибыли днем, потому Феликс высадил меня и Виту у текстильной фабрики. Первое впечатление о Фьель Гройссе могло сложиться неверным. Он мог казаться слишком простым и незамысловатым мужчиной. Но созданная им фабрика развеивала подобную иллюзию. Будь он мелким человечишкой незначительного ума, никогда бы не отстроил столь доходное предприятие. Нам пришлось пройти несколько цехов, прежде чем попасть в кабинет Гройсса. – Виталина! – просияло его лицо. Он тяжело поднялся с кресла, кивнул мне и обнял дочь. – Удалось найти Оливию и Лисандера? – Нет, папа, мы никого не нашли. Про Громуальда она тоже промолчала. Я бы не стал отговаривать, решись Вита во всем признаться Фьелю, но, моя фрау правильно поступила, не обмолвившись о том, что узнала. Она промолчала, щадя отцовские чувства, я же смотрел на ситуацию и с практичной стороны. Виталина наследница Гройсса. Когда господину Фьелю придет время уйти в мир иной, фабрика перейдет в руки Виты. Достаточно время от времени ставить во главе толковых управляющих, и текстильное производство будет приносить немалый доход, точно так же, как до сих пор приносят поместья Эйлертонов и Сворбуж. Признайся Виталина в своей дампирской сущности, не изменит ли Фьель завещания не в ее пользу? Конечно, я обеспечу Вите комфортную жизнь, но что-то подсказывает мне, она будет чувствовать себя гораздо увереннее, будь у нее свой собственный постоянный доход. – Но мы поженились, – выложил я главную новость, потому что моя жена мялась и не знала, как сообщить отцу. – Виталина переезжает в замок, – продолжил я, так как Гройсс потерял дар речи. – Прошу прощения, что не просил руки вашей дочери как следует. Фабрикант какое-то время молчал, его взгляд метался от меня к Вите и обратно. Потом ее отец вдруг выдал: – А я рад. – Рад? – робко улыбнулась Виталина, совсем не такой реакции она ожидала. Признаться, я тоже. – Да, дочка, рад, – от всей его грузной фигуры веяло довольством, а дальнейшие слова Гройсса объяснили причину этого довольства. – Я переживал, что дело моей жизни будет разрушено со временем и разорено, как часто случается, а теперь знаю, что передам фабрику в надежные руки, – удержался он от того, чтобы заключить меня в объятия. – И ты, моя девочка, станешь бессмертной. Ведь так, Никлас? – пытливо спросил он. – Так, господин Фьель. Не волнуйтесь ни о дочери, ни о фабрике. Вышли мы с Витой из начальственного кабинета, держась за руки, чем вызвали шквал любопытства со стороны работников фабрики. Самые глазастые, определенно, разглядели одинаковые серебряные ободки на наших безымянных пальцах. Новость разлетится быстрее, чем Оскар напишет статью. – Не думал, что будет так просто, Вита. Где гневные обвинения и отцовские наставления зятю? По-моему, он был рад сбагрить тебя, скинуть с себя груз ответственности, – подтруниваю над ней, когда мы оказываемся на улице, где на нас также все пялятся. – Ах так…, – лаской окутывает меня ее веселый смех. – Тогда неси свой груз, Никлас, – не смущаясь горожан, забирается она мне на спину.