ГЛАВА 27. ЧУЖИЕ ПЛАНЫ

Я вполне освоилась в замке Никласа. Мне здесь невероятно нравится, несмотря на ворчание Дианы. – Мало того, что в доме теперь человечья еда, так и эти постоянно толкутся тут, – недовольно косится она на Оскара и Люсию. Когда же в гости к нам наведались папа с пастором Бернаром, она вообще опсихела и швырнула в меня тортом, приготовленным Пэм. Я увернулась, а вот физиономия Лужица украсилась вишневым кремом. Я вообще стала значительно более верткой, быстрой, сильной, выносливой. И…, это восхитительное чувство, осознавать потрясающие возможности своего тела. Никлас всячески помогает развить мне новые способности. По-прежнему учит драться, и мы вместе лазим по стенам замка. Подумать только, я могу карабкаться по отвесным стенам без всякой страховки! Хотя, вампир страховал, конечно. Первый раз было страшно. Казалось, смогу лишь уцепиться за раму высокого окна на первом этаже. Но, изловчившись, я вскарабкалась дальше, нашла лунку в стене, подтянулась, руки цеплялись сами собой, мыски ботиночек находили сколы в камнях, куда можно было поставить ногу. Достигла второго этажа, уцепилась за шершавую выемку, рассмеялась радостно и… свалилась. Прямиком в руки Никласа. – Не так резво, фрау, – сжал он мою ладошку в кулак. Разжала пальцы, над серебряным ободком красуется крупный бриллиант. – Моя жена достойна самого лучшего, – поцеловал в губы, игнорируя смешок Пэм, наблюдавшей за нами. – А мне уже можно прочесть фолиант? – Теперь можно, – не требовалось Никласу пояснений, о чем спрашиваю. Я читала о темном мире несколько дней кряду, к некоторым страницам возвращалась, перечитывала, понимая, что людям не стоит знать содержания книги. Эти знания не только знания, это еще и оружие. Против самих же вампиров. Уязвимые места. Смерть. Они все же не были совсем бессмертными. Мне стало ясно, мифы о вампирах создали сами вампиры. Чеснок, серебро, святая вода, осиновый кол, крест, солнечный свет. Все это не работало. Сказочки для глупых людей. Сказочки, чтобы обезопасить себя, не дать людям узнать правды. Правды о том, что достаточно впрыснуть в вену вампира серной кислоты, и он будет обездвижен, последствия – полная потеря силы на двое-трое суток. Реально и убить – оторвать голову, сжечь в костре. Тело вампира умрет, когда от головы останутся лишь угли. Ну и более мучительная смерть от голода. Что в таком случае происходит с бедолагой, я уже видела. Мне было больно представлять, что однажды подобное может случиться с кем-то из обитателей замка в Форсте. Как-то к нам прибыли контролеры Верховного, сообщили о дате совета. – Чем займешься? – в день вампирского совета спросил Никлас, одаривая меня одним из тех бесконечных взглядов, в котором так много смысла. Я все еще не сказала ему заветных слов, но Эйлертон и без них знал о моих чувствах. – Помогу твоей сестре. В кирхе сегодня будут угощать бесплатными кексами. Бернар вновь заказал выпечку Пэм. – Люсия не уговорила тебя вернуться в семинарию? Помотала головой. В семинарию я больше не хожу. И вовсе не из-за чужого неуемного любопытства. В городе о моем браке с вампиром сплетничали все, кому не лень. Меня это не волновало, пусть судачат сколько угодно. Как бы цинично это не звучало, все эти люди в ближайшие годы умрут, их лица сотрутся из моей памяти. Так стоит ли тратить свои нервы на пустое? Все дело в изменениях, произошедших со мной. Первая близость с Никласом пробудила во мне дампира. И вместе с пробуждением изменились не только реакции моего тела. Мой мозг стал работать иначе, анализировать, сортировать, перерабатывать и усваивать информацию гораздо быстрее прежнего. Мне просто стало скучно в семинарии. За урок я прочитывала весь учебник, пока другие корпели над одним-двумя параграфами, любое задание стало казаться мне слишком примитивным. Учителя могли заметить. Ученики могли заметить. Заподозрить. А признаваться в том, что я дампир, не собиралась. Люсия и Оскар молчали, заверив, что не выдадут моей тайны. Никлас с Феликсом отправились в подземный город, обещали не задерживаться. Диана ушла с Оскаром. Лужиц предложил показать вампирше ближайшую железнодорожную станцию. Я бы тоже хотела посмотреть на железную дорогу и поезд, но не могла отказать Пэм. Ей требовалась поддержка. Она все еще переживала, что ее изумительные кексы могут кому-то не понравиться. – Ты же видишь, как их лопает Оскар? – старалась унять я страхи Памелы, пока запряженные в небольшую двухместную карету лошади везли нас к кирхе. – Писака все лопает, – хмыкнула Пэм. – Ему дай яда, не заметит. – Девочки, вы вовремя, – суетливо поспешил пастор к карете и раскрыл над нашими головами зонт. С неба вперемешку с дождем сыпал снег. – Накрывать будем в пристройке. Все шло хорошо. Мы с Памелой помогли Бернару немного украсить храмовую пристройку, красиво сервировали столы. Несмотря на непогоду, горожане охотно стекались в кирху за благословением и дармовым угощением. Вопреки опасениям Пэм, выпечка расходилась мгновенно. Мы только и успевали, что подкладывать на опустевшие тарелки добавки. Что-то подсказывало мне, прихожане поглощают стряпню вампирши из-за потаенного желания пощекотать себе нервишки. Как бы там ни было, Памела выглядела довольной и счастливой, а это главное. Для меня все шло хорошо до тех пор, пока в дверном проеме, запуская внутрь церквушки стылый воздух, не возник Петер Штемпп. Мне не слишком хотелось видеться с бывшим женихом, потому попыталась затеряться среди людей. Но Петер заметил и широким шагом направился прямиком в мою сторону. – Виталина. Как ты похорошела, – жадно оглядывал он меня из-под длинных ресниц. – Ты разве не видишь кольцо на ее пальце? Или бриллиант слишком маленький? – встала между нами Памела. – Я лишь хотел поздороваться и поговорить, – примирительно заметил Штемпп. – Виталина, выйдешь со мной на улицу? Пожалуй, Петер заслуживал разговор. Все-таки наша последняя с ним встреча оставила недосказанность. Во всяком случае, для него. Я сказала Пэм, что все нормально и вышла с мужчиной в церковный сад. – Тут холодно. И с неба все время сыпет. Посидим в экипаже? – глазами указал он на карету за оградкой. Я бы предпочла никуда не ходить, но будет странно выглядеть, если он заметит, что не страшусь ни холода, ни сырости. Петер пропустил меня перед собою и, не усмотрев подвоха, я поставила ногу на каретную приступку. Знакомые ароматы, снаружи заглушаемые дождем, внутри улавливались четко. Моей нынешней силы хватило отпихнуть Петера и кинуться обратно к кирхе, но… – Если не вернешься, убью Люси, – остановил окрик Оливии. Подруга замычала. Ее рот был заклеен пластырем. Я и не думала бросать Люсию в коробке кареты со своей кровожадной мамочкой и двумя демонами, прибывшими с ней. Рассчитывала позвать на подмогу Памелу. Но угроза в голосе Оливии… Что толку бежать за Пэм, если мою подружку убьют. Я вернулась и села рядом со связанной Люсией. Демон, что придерживал девушку, перебрался на кучерское кресло. Петер плюхнулся напротив, подле женщины и второго демона. – Ты выманил меня, – прожигала бывшего жениха презрением. – Ты променяла меня на вампира, – парировал он. – Я обижен. А твоя мама… Кстати, вы с ней словно сестры. Не знал, что твоя родительница жива. Так вот, твоя мама пообещала убедить тебя вернуться ко мне. – Петер забыл упомянуть, что за свою помощь затребовал помимо тебя, дочка, оплатить все свои карточные долги, – едко ухмыльнулась Оливия. – Опустим подробности, мама, – вернулась к Петеру привычная развязность поведения. – Ты хоть понимаешь, с кем связался? – в упор глядела на Петера, посылая ему мысленные сигналы убираться, выпрыгивать из кареты и бежать не оглядываясь. Но самовлюбленный в своем эгоизме, он ничего не хотел замечать. – А с кем я связался? Твои мама и дядья выглядят приличными людьми, – не приходило ему в голову, что только он и Люсия здесь люди. – Своим поступком ты убил всякую мою симпатию к тебе, Петер, – не спрашивая разрешения, развязала я веревку на запястьях Люси и сдернула с ее рта пластырь. – Ай! – вскрикнула подруга и обиженно затараторила. – Вита, прости. Твой бывший жених встречал меня у семинарии, предложил до кирхи подвезти. А погода такая плохая, вот я и согласилась. А они меня, оказывается, в качестве приманки использовали. У… демонюка чертов! – бросила она свирепый взгляд на провожатого Оливии. – Демонюка. Как смешно, – не догадалась мамочка, что Люсия в отличие от Штемппа прекрасно поняла, кто ее похитил. – А куда мы едем? – дошло до Петера, что лошади мчат слишком быстро. – Мама, вы желали просто поговорить с Витой, я выполнил свою часть сделки. – Выполнил, – холодный тон Оливии подсказал мне, что сейчас последует. Я не смогла выбить нож из рук демона, но мой бросок ослабил силу удара, направленного на Петера. Демон занес орудие вновь, тогда я толкнула Петера на дверь, под его весом она распахнулась, и парень вывалился наружу. Оставалось надеяться, что ранение не смертельно, а падение не разобьет ему голову. – Вижу, твоя истинная сущность проявилась, – прищурилась мамочка. – Твои реакции впечатляют. Прав, значит, Лисандер. – В чем прав? – подумывала я о том, чтобы выкинуть из кареты и Люсию. Без нее мне возможно удастся удрать. Но все же я боялась, что она разобьется при той скорости, с какой двигался наш экипаж. – Он больше не может влиять на тебя через сны. Но это ничего не значит, – заметила она мою улыбку. – Ты вполне сможешь родить детей Лисандеру. Посидишь взаперти до своего дня рождения. И твоя подружка отправится с нами. Надумаешь дурить, вспомни об этом. Не стала спрашивать о зацикленности демонов на дате моего рождения. Видимо, так предсказал неведомый оракул. У меня в запасе целый месяц, что-нибудь придумаю. Через несколько часов беспрерывного пути, уличный шум перекрыло свистящее гудение. – Это что, поезд? – отогнула Люси оконную шторку. Позабыв о неблагоприятных для себя обстоятельствах, я вместе с подругой прильнула к стеклу. Нам еще не доводилось видеть настоящего поезда, и представлять железную птицу мы могли лишь по рисункам Оскара. – Прекрасное изобретение. Поможет побыстрее убраться отсюда, – не скрывала нетерпения Оливия. На железнодорожном вокзале царили гул и оживление. Удивленные возгласы, суета. Но все же тут было гораздо больше зевак, чем пассажиров. И в толпе я разглядела Оскара с Дианой. Вероятно, вампирша почуяла мой запах, потому что слишком резко вскинула голову. Она могла бы помочь нам с Люсией, успей я крикнуть. Но Оливия вновь опередила меня, до боли сжав мой локоть. – К спине твоей подруги приставлен нож. Рыпнешься, и ее не станет. – Мамочка, да ты настоящая бандитка, – съязвила я. Моя язвительность испарилась, стоило Оскару и Диане приблизиться к нам. Сестра Феликса неожиданно начала заваливаться, и журналист едва успел подхватить ее. – Думаешь, только вампиры сведущи обо всем на свете? – насмешливо глядела на меня Оливия. – Мы тоже собирали информацию. – Ди, что с тобой? – обеспокоенно вглядывался Оскар в сузившиеся зрачки вампирши. Тело Дианы обмякло в его руках. – Серная кислота, – удосужилась дать разъяснения Оливия. – Полная потеря контроля над своей силой и телом. – Но не волнуйся, твоя подруга обязательно придет в себя. Попозже… В поезде, – добавила она. – Какая удача, встретить вас здесь. Демоны подталкивали нас к перрону. Я не могла бежать, потому что к спине Люсии был приставлен нож, а Оскар вообще едва передвигал ноги, неся бесчувственную Диану. – В нашем распоряжении весь вагон, – предъявила Оливия посадочный билет женщине-контролеру, а я поняла, что она задумала. Демонам не нужны свидетели, которые смогут рассказать Никласу, где меня искать. Участь Петера и Люсии была предопределена заранее. Оскар и Ди в планы Оливии не входили, но раз уж они так не вовремя оказались на железнодорожной станции, то их тоже не оставят в живых. – Оскар, ты не знаешь, как давно Ди пила кровь? – разглядывала я купе, куда нас четверых пихнули, закрыв дверь с внешней стороны.