Глава 11

Англия

Первая половина XIX века

Шагнув за ворота Четтон-Уитона, Эмми остановилась и замерла. Не могло быть никаких сомнений, здесь жили и учились девочки, принадлежавшие к высшим слоям общества.

Идеальные дорожки разбегались в стороны, одинаковые кованые скамейки были окружены подстриженными кустарниками, вьющиеся растения тянулись вверх по изгородям, беседкам, стенам длинного темно-серого двухэтажного здания, где Эмми и предстояло провести ближайшие годы. Осенний сад уже начал терять свою роскошь, но все же был хорош, а оранжево-красные пятна листвы добавляли ему торжественности.

– Здесь очень красиво, – прошептала Эмми, надеясь на лучшее. Разве можно быть несчастной среди такой красоты?

Но уже через неделю иллюзии рассеялись и горькая правда сжала сердце. Четтон-Уитон являлся чем угодно, но только не милым местом, где любили детей и где царили доброта и справедливость. Все девочки действительно были из богатых семей и жили ни в чем не нуждаясь, но их четко делили на «Любимых» (тех, у кого имелись родители) и «Ненужных» (сирот или тех, у кого остался один родитель, который не слишком-то скучал по своей дочери). И наставницы делали все, чтобы возвысить первых и вырастить чувство вины и комплекс неполноценности у вторых.

«Но ты говорила, что будет лучше, если она превратится в послушную тень…» – вспоминала Эмми слова Хью и думала о том, что лучшего места для этого и не придумаешь.

Мисс Арчер оказалась высокой худой женщиной неопределенного возраста. Она носила исключительно серые платья и ежедневно делала одну и ту же прическу – тугой узел на макушке, украшенный узкой черной бархатной лентой. На своих занятиях она всегда держала в правой руке длинную деревянную линейку, которой с удовольствием била по рукам Ненужных. Первое время Эмми доставалось почти каждый день, и она даже не могла понять, за что. Перо лежит неровно, сутулая спина, дерзкий взгляд, фривольный локон, волос в тетради, слишком тихий голос, слишком громкий голос… Эмми не успевала запоминать собственные огрехи – линейка взлетала вверх и больно била по запястью или пальцам.

– Можешь даже не сомневаться, – прищурившись, однажды произнесла мисс Арчер, – твоя тетя будет довольна тем воспитанием, которое ты получишь в этих стенах.

Однако Эмми как раз сомневалась в этом, потому что по какой-то неведомой причине старания мисс Арчер не погружали ее в пучину отчаяния, а наоборот, рождали в душе стойкое желание держаться во что бы то ни стало. Но, конечно, временами бывало и тяжело, в такие моменты глаза наполнялись слезами, губы дрожали и сжимались, а сердце колотилось с удвоенной силой, отрицая черную несправедливость.

Из всех наставниц только одна была сдержанна, холодна и не выказывала интереса ни к Любимым, ни к Ненужным. Равнодушие мисс Пирси не знало границ, и, пожалуй, это было спасением. На ее занятиях получалось расслабиться и подумать о чем-то своем, что Эмми и делала. Она вспоминала бабушку, сочиняла хорошую жизнь для Габи, и заунывный урок мисс Пирси, посвященный очередному разделу географии, пролетал незаметно.

Жизнь в Четтон-Уитоне была однообразной. К Любимым приезжали родственники и довольно часто из дома им передавали гостинцы, Ненужные были забыты семьей и в гости к себе никогда никого не ждали. Они так и держались вместе – группами. Высокомерные Любимые и стойкие Ненужные.

Эмми подружилась с Аннет и Линси, но она не могла быть с ними откровенной. Как рассказать о тете Маргарет, Хью, Габи? Нет, это невозможно. Поэтому в основном они шептались о бездушных наставницах и зазнавшихся Любимых, что несколько утешало, а иногда и повышало настроение. Смеяться полезно, особенно когда хочется плакать. Смех – это то оружие, которое у тебя всегда с собой, оно не ржавеет со временем и не может быть украдено. Главное, не забывать о нем и не позволять густой и ватной пыли слабости забивать прицел.

На тринадцатилетие тетя Маргарет прислала в подарок небольшую узорчатую шкатулку и поздравительное письмо:

«Эмилия, поздравляю тебя с днем рождения. Уверена, твои манеры стали значительно лучше, и скоро я смогу гордиться тобой. Полагаю, будет правильно, если этой весной ты останешься в Четтон-Уитоне. Нет смысла трястись в дороге почти сутки, чтобы очутиться в дождливом Лондоне. Говорят, погода этой весной будет отвратительная.

Любящая тебя тетя Маргарет».

Эмми скучала по дому. Она мечтала подняться по парадной лестнице на второй этаж, очутиться в своей комнате, лечь на кровать, закрыть глаза и счастливо вздохнуть. Родные стены звали ее, и не важно, что каждый день придется видеться с тетей Маргарет и терпеть оскорбления Хью…

Как же хотелось побывать дома.

Как же хотелось!

Эмми торопливо перечитала письмо и судорожно вздохнула. Даже Ненужные поедут к родственникам (пусть не все, но…), а она останется здесь… Худшего подарка на день рождения и не представить.

Больше не сдерживая слезы, Эмми подхватила накидку, выбежала на улицу и устремилась вглубь сада. Дорожки поворачивали то вправо, то влево, мелькали деревья, мокрые после дождя скамейки, ровные пирамиды кустарников, клумбы, пока еще не раскрашенные всевозможными цветами… Душа подпрыгивала и рыдала.

– Она самый злой человек на свете… самый злой… – выдохнула Эмми, вспоминая красивое и ухоженное лицо тети Маргарет. Вбежав по ступенькам в круглую просторную беседку, она остановилась и сжала кулаки, пытаясь успокоиться. – Одиночество – это так больно и тяжело… – тихо произнесла Эмми, всхлипнула и резко вытерла ладонями щеки. – Так больно и тяжело…

– Никто и никогда не бегал по этому саду с такой скоростью, – раздались за спиной насмешливые слова. – За тобой гналась всемогущая мисс Арчер или кто похуже? Хотя вряд ли здесь есть кто-то хуже.

Обернувшись, Эмми увидела высокого худощавого парня в рабочей одежде садовника. Коричневый плотный фартук доходил до колен, грубые ботинки были заляпаны грязью. Что неудивительно. Дорожки в саду чистые, а если с них сойти, то ранняя весна быстро испачкает обувь.

Светлые волосы незнакомца находились в беспорядке, взъерошенная челка закрывала часть лба. Глаза светлые, скулы высокие, на подбородке еле заметная ямочка. Внешность приятная и, пожалуй… простая. Нет, не так… Эмми никак не могла подобрать нужные слова, но отчего-то пыталась.

– Как тебя зовут? – спросил парень, нарушая разом все мыслимые и немыслимые правила этикета.

– Эмми.

– А меня Алекс. Обойдемся без ваших нудных церемоний?

– Что?

– Кто тебя обидел? – проигнорировав вопрос, произнес Алекс, поднялся по трем ступенькам и подошел ближе. Вынув из кармана фартука мятую и не слишком чистую тряпку, он тщательно вытер руки.

– Тетя, – честно ответила Эмми, интуитивно чувствуя, что станет легче, если сказать правду. – А ты кто? Я раньше никогда тебя не видела.

– Все просто – мой дядя садовник. Он уехал проведать мать и вернется приблизительно через неделю. А я пока заменяю его. – Алекс подошел еще ближе и провел пятерней по волосам, убирая челку назад. Но она непослушно вернулась на прежнее место. – Весной много работы и за садом нужен постоянный уход, поэтому я и торчу здесь. Ваша директриса отпустила моего дядю только на этом условии.

– Я бы хотела быть садовником, – неожиданно для себя произнесла Эмми.

– А запачкаться не боишься?

– Нет.

– Если бы тебя сейчас услышала мисс Арчер, то ее бы разорвало на части, – засмеялся Алекс. Он неторопливо подошел к скамейке, сел и вытянул ноги. – Иди сюда, здесь под крышей скамейки сухие, не намочишь платье. Давай рассказывай, как жизнь.

Эмми устроилась рядом и почувствовала, как уходит все: и обида, и отчаяние, и злость, и болезненная безнадега. Будто вдруг неведомый ветер перенес ее совершенно в другую страну, где нет правил, запретов, этикета, обязательств и много другого, что душит и лишает покоя. Она повернула голову и встретила теплый взгляд серых глаз, Алекс смотрел на нее внимательно, с улыбкой.

– У меня сегодня день рождения, – призналась Эмми и улыбнулась в ответ.

– Ого. И сколько тебе исполнилось?

– Тринадцать.

– А мне уже двадцать два. Так что я старше и мудрее, – улыбка Алекса стала шире. – И вот что я тебе скажу… Ты хорошая девчонка и не слушай никого, кто считает иначе. С днем рождения, Эмми.

– Спасибо. – Она помолчала немного, а затем спросила: – А где ты живешь?

– В южной части Лондона, на самом краю. У моего отца кожевенная мастерская, и я работаю с ним. Хорошо, что весной в саду в основном нужно только убираться, а то я бы тут наделал делов… – Алекс усмехнулся. – Хотя, если честно, я немного разбираюсь в растениях, раньше лето я проводил на хозяйстве у бабушки, и это было золотое время.

Эмми представила небольшой сельский домик, утопающий в зелени, и коротко вздохнула. Наверное, хорошо жить вот так, не имея никакого отношения к высшему обществу… Ты свободен и делаешь, что хочешь… Эмми еще раз заглянула в глаза Алекса, надеясь отыскать в них подтверждение своим мыслям, но долго выдержать взгляд не смогла, легкое смущение наполнило душу, и в груди задрожало волнение. Все же она не привыкла общаться с незнакомцами.

– Я поговорила с тобой, и стало легче, – тихо призналась Эмми.

– Это прекрасно, нельзя грустить в день рождения.

– Мне нужно идти, скоро урок музыки.

– Хорошо поешь? – приподняв бровь, спросил Алекс.

– Не очень, – улыбнулась Эмми. – Миссис Одли, наша наставница, говорит, что Господь забыл даровать мне этот талант, и я скриплю как старая карета.

– Не слушай ее. У тебя очень приятный голос, значит, и поешь ты отлично.

Алекс поднялся и протянул руку Эмми. Она тоже протянула руку, и их пальцы ненадолго соприкоснулись.

«Так странно… Еще совсем недавно я была несчастной, а сейчас мне кажется, что ничего страшного и не случилось… Я останусь в Четтон-Уитоне, ну и что?»

– Благодарю. – Эмми встала, расправила юбку темно-синего платья и съехавшую накидку. Выпрямилась и еще привела в порядок волосы. От быстрого бега несколько прядей выбились из прически и нужно было хоть немного их усмирить. – До свидания.

– До свидания. – Алекс наклонил голову набок. – Если станет грустно, то приходи, до пятницы я точно буду где-то в саду.

– Договорились. – Эмми кивнула, спустилась по ступенькам и неторопливо направилась по дорожке к двухэтажному серому зданию. Очень хотелось обернуться, но она не стала этого делать. Ей нужно вновь становиться сильной и надеяться только на себя.

В понедельник Эмми увидела за работой старого садовника Томаса и улыбнулась. Значит, Алекс уже вернулся домой.