Глава 18

Голос Пашки Кочеткова можно было сравнить с лечебным элексиром, мгновенно исцеляющим потрепанные в баталиях нервы. Ответив на звонок, Никита притормозил около первой линии белых пластиковых лежаков и широко улыбнулся, предвкушая дружеский разговор. Он бы и сам позвонил Пашке, но вчерашнее чаепитие никак не успокаивалось в душе, и пока была надежда лишь на море – пусть оно в очередной раз смоет совершенно ненужные вопросы, дребезжащее раздражение и непойми откуда взявшееся странное тягучее ощущение… Не то болезненное, не то пронзительное. Не разобрать.

Мелкая галька приятно шуршала под ногами, солнце норовило впитаться в кожу через тонкую ткань свободной белой рубашки, воздух, наполненный морской пьянящей свободой, влетал в легкие. И Никита смотрел на загорающих и купающихся с весомой долей понимания. Сейчас и он зайдет в воду и поплывет…

– Пашка, рад тебя слышать. Если б ты знал, как я хочу в Москву, хотя… море – это сказка. Но приехать в Сочи я бы хотел как-то иначе… Чтобы просто отдохнуть и не дергаться.

– Не навел еще мосты с Женькой?

– Ей по-прежнему это не нужно, что затягивает дело.

– То есть на контакт не идет?

– Не особо. Но вчера во время ужина Женя объявила о своем желании открыть книжный. У нас гости были, так что ее слова прозвучали одновременно осторожно и торжественно. – Никита покачал головой. – Не знаю, что у нее в голове, возможно, сильно тянуть с исполнением мечты не хочет и решила действовать.

– В ее возрасте я бы потянул, – хохотнул Пашка. – Нельзя ей в одиночку бизнес начинать. Вот если по-чесноку, так сопля еще Женька, жизненного опыта точно нет. Прогорит и – прощай денежки! Или вот впахивать придется с утра до ночи… А выдержит ли она тонну нагрузки и ответственности? Сомневаюсь.

– Да, маленькая она еще для самостоятельного плавания, – согласился Никита и почувствовал, что настроение портится. Будто ему будет жаль, если Женька останется у разбитого корыта. Но какая разница? Она получила свою часть наследства и имеет полное право делать то, что считает нужным. Да и отец явно одобрял ее планы. «И все же будет жаль…»

– По дизайну, значит, пока не договорились? Не сдалась она?

– Нет. Планирую еще раз пообщаться на эту тему, жду вот подходящего момента.

– Не волнуйся, скоро Женька изменит половину своих решений и планов. Одно дело мечтать, а другое – прыгать в ледяную прорубь бизнеса.

Пашка был прав, и к воде Никита подошел уже с некоторой легкостью в душе. Выбрав одно из свободных мест и небрежно бросив полотенце на гальку, он задержал взгляд на детях, пытающихся построить башню из плоских камушков, посмотрел на худющую блондинку, старательно обмазывающую себя кремом не то для загара, не то против него, и повернул голову влево.

Никита не ожидал увидеть Женю и даже не сразу понял, что это она выходит из моря. А потом его брови автоматически приподнялись, сердце нелепо дернулось, точно эта встреча имела какое-то особенное значение, и дурацкая неловкость заерзала в груди.

Мокрые волосы Жени были спутаны и казались темнее. Капли воды стекали по загорелой коже, проделывая быстрый путь вниз по стройному телу. А оставшиеся мелкие капли на плечах искрились на солнце, будто им было очень весело.

«Хороший купальник», – мрачно подумал Никита, отмечая, что Женя тоже увидела его и без дежурного короткого разговора теперь отправиться в море не получится. Но, наверное, сейчас и не нужно избегать возможностей пообщаться. Хочешь не хочешь, а наводить мосты, как сказал Пашка, придется.

– Привет. Решил искупаться? – спросила непринужденно Женя, подойдя ближе. – Это правильно, море сегодня теплейшее. – Она скрутила волосы, чуть отжала их, тряхнула головой и улыбнулась. – Каждый день боюсь, что начнет штормить. Хотя, безусловно, и в шторме есть своя красота.

– Да, решил искупаться, – ответил Никита, расстегивая рубашку. Ему требовались дополнительные секунды, чтобы подобрать слова для дальнейшего разговора. Открытость Жени и ее спокойствие действовали на него точно так же, как и в первый день в Сочи: выбивали из колеи и вновь царапали нервы. Но смотреть на Женю было приятно, и Никита мысленно усмехнулся, признавая это. «Выросла она и превратилась в красавицу. Похоже, эта мысль становится навязчивой». – А ты где устроилась?

– Там, – она указала правее, в сторону лежаков и зонтов. – Но я уже ухожу. Хочу где-нибудь перекусить, а потом прогуляться по магазинам и купить новое платье.

– Удачных покупок, – пожелал Никита.

– Спасибо.

И он направился к воде, чувствуя некоторую досаду. Надо было продлить разговор, задать пару каких-нибудь вопросов, возможно, упомянуть книжный магазин… Но он не стал. Или попросту не смог.

И на это было несколько причин.

Во-первых, внимательный взгляд Женьки сковывал мысли. Во-вторых, холодная невидимая стена, выросшая давным-давно между ними, превращала в ноль столь необходимую непринужденность, а настроения театрально играть в данный момент совершенно не было. В-третьих, Никита вновь начал злиться и на Женю, и на себя одновременно. И от злости, как ни странно, стало полегче.

«Не хочу изображать чуткого сводного брата… не сейчас… потом…» И он с удовольствием вошел в воду, оставляя за спиной все проблемы. Женька – она же проблема. И не надо забывать об этом.

После заплыва Никита минут пятнадцать лежал на гальке, позволяя солнцу прогреть тело. Подниматься категорически не хотелось, но душа просила неспешной болтовни с тетей Катей, и глупо было упускать подходящий момент.

«На еду и покупку платья у Жени уйдет минимум полтора часа, и по-хорошему надо бы уже поторопиться…»

По дороге к отелю Никита раздумывал о том, а почему тетя Катя ни разу не заговорила с ним о письме отца, не надавала советов, не проявила вполне естественное в данном случае любопытство. И это в некоторой степени казалось странным. Нет, он не собирался перекладывать на чьи-либо плечи свою ответственность, но и не планировал в общении с тетей избегать данной темы.

Почему же она молчит?

Зайдя в отель, Никита сразу увидел Глеба. Тот сидел, удобно развалившись на диване с мобильником, минералкой и тарелкой, художественно заваленной небольшими бутербродами с докторской колбасой и нарезанными огурцами. Рядом с тарелкой лежали бумажные салфетки и желто-зеленый тюбик с горчицей – натюрморт пестрый и законченный. И настроение у Никиты сразу скакнуло вверх, будто он только что наткнулся на Короля Беззаботности, который мог щедро поделиться великим знанием: как жить так, чтобы ничего не беспокоило.

– Привет, – бросил Глеб дожевывая.

– Привет, – ответил Никита, подходя ближе. Выкать после вчерашнего ужина вроде уже было не обязательно.

– Присоединяйся к пикнику. Изысками, правда, порадовать не смогу. – Глеб широко улыбнулся и подхватил брусочек огурца. – Захотелось вот домашней пищи, хотя интуиция подсказывает, что твоя тетя меня бы упрекнула за такое питание…

– Да, тетя Катя бутерброды не приветствует, – поддержал добрую иронию Никита. – Спасибо, но я недавно поел.

– На море ходил? И как водичка?

– Бодрит. Или успокаивает. Это уж кому что нужно.

– Это уж кому как повезет, – поправил Глеб.

– Согласен.

– А я за последние дни превратился в ленивую медузу. Делать ничего не хочется и даже плавать не тянет. А ты чем занимаешься?

– Работаю. У меня не совсем отдых… Нужно закончить проект для кафе в Нижнем Новгороде. Никак не сдам. То одно, то другое… Пойду загляну к тете, кофе с ней попью. – Последнее предложение Никита произносил уже около лестницы. Он бы поболтал с Глебом дольше, непринужденность и та самая беззаботность не помешали бы уж точно, но скоро должна вернуться Женя, а значит, лучше поторопиться.

– Давай. И про медовик не забудь, – весело благословил Глеб. – Вечером занят? Может по бокальчику виски выпьем?

– Нет, не занят. Звони, договоримся.

Никита зашел в свой номер, отправил полотенце в корзину для грязного белья, взял со стола мобильник и замер, представляя, как звонит по какому-либо вопросу Жене. Неожиданная и странная мысль, но она буквально просверлила мозг и заставила сжать губы. Такое впечатление, что последнее время с ним что-то происходит, вот только названия этому состоянию нет. Резко открыв дверь, Никита направился в другую половину дома.

Расположившись в уютном кресле библиотеки, тетя Катя читала книгу. Светлые волосы собраны в пучок, на носу очки в тонкой серебристой оправе и сосредоточенное выражение лица, свидетельствующее о том, что сюжет истории имеет полное право претендовать на первые строчки рейтингов. На журнальном столике – тарелка с орехами и курагой и оранжевая чашка с остатками чая.

– Извини, помешаю… – мягко произнес Никита, встретил искрящийся теплом взгляд и занял кресло напротив.

– А я зачиталась. Интересный роман, нравится, – улыбнулась тетя Катя, пристроила закладку, закрыла книгу и опустила ее на колени.

– Кто автор?

– Так Дарья Крошина. Мне не терпелось прочитать ее книгу, и я выбрала один из романов. Люблю, когда прошлое пересекается с настоящим. Конечно, про прошлое всегда немного интереснее читать, но героям и наших дней требуется любовь и внимание. Это же судьбы… надежды… – Тетя Катя подалась вперед и положила книгу на край столика. – Люди заслуживают счастья во все времена. Вот что главное.

– Надо бы и мне изучить полки вашей библиотеки.

– В основном книги подбирала Женя. Разные жанры, авторы, оформление… Читать мне нравится именно здесь.

Никита откинулся на спинку кресла и понял, что совсем не хочет ни о чем расспрашивать тетю Катю. Вот так бы посидеть полчаса, и пусть она просто читает, перелистывает страницы и пьет чай. Как же он соскучился по обычной семейной атмосфере…

– Ты показывал Жене письмо отца? – Сняв очки, тетя Катя аккуратно сложила их.

– Нет.

– И не будешь?

– Наверное, нет. Посмотрю по обстоятельствам.

– А ты не думал о том, что твою помощь она посчитает искренней, а потом узнает, что… ты выполнял последнюю волю отца.

Никита приподнял голову и вновь встретился взглядом с тетей Катей. Она была права, определенная доля подлости тут имелась, но… нет. Душу и совесть это особо не беспокоило. Он приехал не для того, чтобы поддаваться сантиментам и выстраивать с Женькой родственные отношения. Меньше всего он нуждался в дружбе со сводной сестрой.

– Я мало общаюсь с Женей и вряд ли она узнает о письме, если… Если только ты не расскажешь, – произнес Никита, пытаясь добавить голосу легкости. Но можно ли обмануть тетю Катю?

– О, нет. – Она махнула рукой, точно хотела отогнать услышанные слова. – Я в ваши отношения никогда не вмешивалась и теперь не стану этого делать. У вас есть целая жизнь, чтобы понять друг друга или проигнорировать.

Никите показалось, будто глаза тети Кати уже привычно лукаво блеснули, а губы, сдерживая очередную улыбку, чуть дрогнули. Коротко и бесшумно вздохнув, он немного вытянул ноги, расслабился и признал, что, несмотря на сложившуюся ситуацию, ему уже давно не было так хорошо. Раздражение? Злость? В определенной мере они присутствуют, но это вовсе не тот пожар, который полыхал в груди еще совсем недавно, когда он садился в поезд и устремлялся в Сочи.

«Что сейчас делает Женя? О чем думает?» Нелепые мысли… и откуда они только взялись.

– А если я попрошу тебя помочь мне наладить отношения с Женей, ты откажешь?

– Конечно. Вы между собой возвели кирпичную стену до неба – вам ее и разбирать.

– Я просто так спросил. На всякий случай. – Никита улыбнулся, другого ответа он и не ждал.

* * *

Новое платье лежало на кровати, а Женя никак не могла принять решение: надеть его на встречу с Сергеем или выбрать вариант попроще. Ей не хотелось уж слишком наряжаться, но с другой стороны, предстоящее свидание – хорошая возможность переключить мысли и почувствовать себя несколько иначе.

«Я очень хочу быть нужной и… хочу нравиться… Вроде это вполне естественные желания… – Женя села рядом с платьем и медленно провела ладонью по прохладной светло-серой шелковистой ткани. Если бы не серебристая узорчатая отделка сверху и по подолу, то платье можно было бы назвать сдержанным. – Длина нормальная – до колен… Наверное, я слишком долго привыкаю к новым вещам. – Женя улыбнулась и решительно поднялась. – Пойду в нем, я же его купила именно для сегодняшнего вечера».

Вот только душа не успокаивалась и требовала дополнительной поддержки, будто кто-то неведомый нашептывал: «Ты уверена?.. Не торопись… И дело не в платье… Не торопись, подумай… Дело не в платье…»

Чуть помедлив, Женя наконец-то поняла, что ей жизненно необходимо в данную минуту. Быстро приблизившись к шкафу, она отодвинула в сторону зеркальную дверцу, протянула руку к ближайшей полке, открыла резную крышку старенькой деревянной шкатулки и взяла мамино кольцо. Оно не имело особенной ценности – обычный металл, немного потертый местами, но причудливые выгравированные стебли неведомого растения, будто обнимали кольцо и добавляли ему уникальности. И какая разница, сколько оно стоит, если много лет назад мама положила его на ладонь одиннадцатилетней Женьки и сказала: «Это кольцо в нашей семье передается из поколения в поколение. Оно старинное, однако его значимость не в этом. По преданию оно является оберегом и спасает от зла, а еще притягивает доброе сердце к доброму сердцу… Ты пока маленькая, позже я непременно отдам его тебе, потому что теперь оно твое… И ты сможешь надевать его всегда, когда будешь нуждаться в уверенности, силе или защите…»

Женя не могла объяснить нарастающий и дребезжащий внутренний непокой, но когда она надела кольцо, стало значительно легче.

– Мама, я пока не буду его снимать, – прошептала она и отошла от шкафа. – С твоим кольцом я чувствую себя лучше.