Глава 23

Способность воспринимать происходящее вернулась к Жене на лестнице. Серебряные металлические перила и картины на стенах притягивали взгляд, однако фокусировать на них внимание не получалось. Женя поднималась по ступенькам с Сергеем, совершая автоматические инстинктивные движения, не владея в полной мере телом. Теперь она хорошо слышала, но повернуть голову почему-то не могла.

Куда он ее ведет?

Почему она здесь?

Что происходит?

«Меня вырвало в туалете, – вспомнила Женя, и эта мысль застучала в висках, будто являлась главной и должна была что-то объяснить. – И стало легче… А потом я опять пила апельсиновый сок…»

– Тебе понравится мой сюрприз, даже не сомневайся, – раздался приторный и липкий голос Сергея.

Он слишком крепко прижимал ее к себе и это было неприятно и странно. Нет, они еще не в таких отношениях…

«Отпусти меня, пожалуйста», – хотела сказать Женя, но пошевелить губами не получилось.

А потом раздался громкий и резкий голос Никиты. Голос, который буквально врезался в спину, разбудив мгновенно множество теплых колючих ручейков. Они побежали по телу, согревая и вызывая настойчивое желание видеть, слышать и думать.

Женя ловила фразы разговора Никиты и Сергея и мысленно повторяла их, чтобы лучше понять. Правая рука дернулась и к ней вернулась чувствительность, а потом получилось сжать пальцы.

Когда Никита в приступе гнева ударил Сергея, Женя попробовала отлипнуть от стены, но не вышло. Требовалось еще подождать и накопить сил.

«Никита… Никита…» – повторяла она, впервые увидев его в таком состоянии.

– Думаешь, ей развлечься не хочется? Рано или поздно она все равно бы прыгнула ко мне в кровать, – зло выпалил Сергей.

«Это обо мне… обо мне… – задребезжали вагончики-мысли. – Почему я согласилась прийти сюда? Но я не соглашалась… Никита… Как он здесь оказался?..»

Женя развернулась и прижалась спиной к стене, теперь она видела бой полностью, но нестерпимо трудно было смотреть на Сергея. Вспоминались его руки на талии, и отвратительная тошнота подступала к горлу.

«Думаешь, ей развлечься не хочется?»

– Не хочется, – прошептала Женя.

Сейчас больше всего ей хотелось прикоснуться к Никите. И чтобы он обнял ее крепко, как много лет назад, когда умерла мама. «Не плачь, – тогда говорил он. – Не плачь». По щеке потекла слеза, и Женя увидела, как Сергей отлетает в угол, закрываясь руками.

– Жалкая падаль, – зло произнес Никита и, потеряв интерес к поверженному противнику, обернулся.

* * *

Сделав несколько шагов, он заглянул в карие глаза, уловил в них внимание, вздохнул с облегчением и прижал Женю к себе. Как тогда, много лет назад, когда умерла ее мама. Ныло плечо, болели костяшки пальцев, но на душе было удивительно легко, точно кто-то неведомый сдернул с нее тяжелое плотное покрывало. Женя задрожала, Никита осторожно погладил ее по спине и тихо сказал:

– Не плачь, не плачь…

В такси он сидел рядом с Женей на заднем сиденье и держал ее за руку. Все слова казались лишними и даже от этого было хорошо. Он успел приехать в ресторан. Успел!

«Господи, спасибо за это. – Никита посмотрел на проносящиеся мимо освещенные фонарями улицы и улыбнулся, вдруг вспомнив тот момент, когда познакомился с маленькой Женькой. Она постоянно крутилась поблизости, задавала вопросы и раздражала. – Заноза-Женька… Да, это ты. И ты выросла».

Неотвеченный вызов и сообщение от тети Кати намекали на то, что нужно срочно сглаживать ситуацию. «Я нервничаю, Женя не отвечает, и ты тоже. Позвони мне!»

– У твоего мобильника звук отключен? – спросил Никита.

– Да.

– Тетя Катя волнуется, я напишу ей, что мы встретились и пьем кофе на берегу.

– Спасибо.

«Хорошо, отдыхайте. А я тогда уже пойду спать», – прилетел ответ.

Никита помог Жене выйти из машины и подняться на второй этаж. Ее физическое состояние почти восстановилось, но еще немного кружилась голова и подрагивали колени. Поэтому они шли медленно, слушая как пустое помещение первого этажа подчеркивает их шаги тихим эхом.

– Уложу тебя спать и тогда пойду к себе, – сказал Никита, закрывая дверь комнаты. – Как самочувствие?

– Лучше. К завтрашнему дню, наверное, все плохое уйдет.

– Обязательно, – пообещал он.

– А ты как?

– В порядке. Синяков на лице нет, а значит, нервная система тети Кати не содрогнется от потрясений.

– Мы же не будем ей ничего говорить?

– Точно нет.

Женя сходила в спальню за пижамой, переоделась в ванной комнате, потом подошла к Никите и принялась нервно кусать губы. Ее щеки, еще недавно бледные, порозовели, а в глазах вновь появился блеск слез.

– Расскажи мне все… Только, пожалуйста, кратко. Вряд ли я сейчас выдержу подробности.

– А я и знаю все только кратко, – ответил Никита и вынул из кармана брюк мобильный телефон. Открыв полученное предупреждение от незнакомца, он дал прочитать его Жене. – Похоже, у тебя есть ангел-хранитель. Возможно, ты даже с ним знакома. Все просто: я получил это сообщение и отправился в ресторан.

«Тебе нужно спасти Женьку, она явно связалась не с тем парнем…»

– Кто написал это? – спросила она удивленно, дочитав до конца. – Номер точно незнакомый, столько в нем четверок…

– Не знаю, но это явно хороший человек.

– Давай ему позвоним, я очень хочу поблагодарить его.

– Я звонил и писал… Бесполезно. Этот человек не отвечает на вызовы. По каким-то своим причинам он не желает общаться.

– Жаль. Бесконечно жаль.

– Тут ничего не поделать. И, наверное, нам нужно уважать его выбор.

Женя вздохнула и кивнула.

– Там… в ресторане… меня вырвало… Наверное, из-за этого я довольно быстро пришла в себя. – Она подняла голову и их взгляды встретились. – Никита… Ты сделал для меня так много… так много… Спасибо… Большое спасибо.

Он коротко улыбнулся, пожал плечами и ответил, чувствуя приятную неловкость:

– Не за что. И давай-ка ложись спать, тебе сегодня слишком уж досталось.

Никита укрыл Женю одеялом, придвинул стул к кровати, сел, дождался, когда она уютно устроится и закроет глаза, затем взял мобильник, помедлил немного и отправил сообщение таинственному незнакомцу. Всего одно слово: «Спасибо».

Прочитано.

– Тебе ночник не мешает? – спросил Никита, разглядывая книгу на прикроватной тумбочке.

– Нет. Выключи его потом, пожалуйста. Когда соберешься уходить.

Взгляд Никиты скользнул по одеялу и остановился на руке Жени. На ее пальце было кольцо – металл, похожий на чуть потемневшее серебро, атмосфера старины и причудливые стебли неведомого растения, выгравированные по кругу.

– Интересное кольцо.

– Раньше оно принадлежало маме, – ответила Женя, не открывая глаз.

– Не помню его у Марины Георгиевны.

– Мама его не носила, боялась потерять и берегла для меня. Оно историческое, передается в нашей семье из поколения в поколение.

Никита подался вперед, чтобы рассмотреть кольцо получше, а потом протянул руку и коснулся теплого металла. Его пальцы коснулись пальцев Жени.

– Спокойной ночи, – быстро произнес он, встал, подошел к окну и распахнул его шире, вдыхая ароматный ночной воздух.

* * *

Англия

Первая половина XIX века

Габи стояла прислонившись плечом к шершавой и прохладной стене серо-коричневого здания, где уже много лет располагались компания морского страхования «Си-Пот» и кофейня «Свит Дей». Она хорошо помнила эти большие золоченые буквы вывесок, огромные окна и высокие двери, которые в детстве казались неимоверно тяжелыми.

Угол здания и полуденная тень скрывали Габи, и она, чувствуя себя в безопасности, неотрывно смотрела на величественный дом Эддингтонов. Сердце стучало громко, а воспоминания то обжигали, то холодили душу.

– Бабушка, вот я и вернулась, – прошептала Габи и вдохнула побольше воздуха, желая справиться с мелкой дрожью в груди. Кольцо согревало ладонь, и она сжала его еще крепче. Нестерпимо хотелось услышать любое доброе слово, но ждать его было неоткуда. – Эмми, я здесь… совсем близко…

Хезер не сразу отпустила Габи. Сначала накормила завтраком, затем проводила к рынку, где они вместе прошлись вдоль рядов, разглядывая всевозможный товар. С одной стороны, нужно было поторопиться, вдруг Эмми отправится на прогулку утром, с дрогой – рядом с Хезер было спокойно и существовала иллюзия, что одиночества и нет.

Попрощавшись с доброй хозяйкой кондитерской около одиннадцати часов, Габи направилась к родному дому. Всего раз она сбилась с пути, но довольно быстро сориентировалась.

«Мне необходимо встретиться с Эмми… А если она меня не узнает?.. Тогда мне поможет кольцо. А если нам не удастся поговорить? Значит, я приду завтра опять. Но где тогда переночевать?.. Мне в любом случае придется искать место для ночлега, и, наверное, сейчас не надо об этом думать, чтобы не преумножать отчаяние. Я сильная, и я справлюсь. – Габи перевела взгляд с окон дома Эддингтонов на дорогу, а затем посмотрела на дверь. – Вероятно, Эмми знает, где живет граф Дмитрий Григорьевич Болдырев, и, возможно, это меня спасет. Вот только бы он оказался в Лондоне… Я должна быть осторожной, чтобы не навредить Эмми. Мне нельзя подойти к ней, нельзя ее позвать…»

Прошло два часа или три, Габи точно не знала. Чтобы размять ноги, она позволяла себе пройтись, но не делала много шагов – пятнадцать вдоль стены и обратно.

Следовало поблагодарить последние веяния моды, Габи очень пригодился встроенный в юбку платья карман. Раньше она никогда им не пользовалась, но теперь было удобно убрать в него кольцо.

«Как быстро изменилась моя жизнь, и если б знать, что меня ждет дальше? – подумала Габи, вернулась на прежнее место и увидела экипаж, подъезжающий к дому Эддингтонов. Он остановился и два раза «присел», а это означало, что из него вышло несколько человек. – Приехали гости? Или…»

Она не могла видеть пассажиров – дверца открылась не с ее стороны, а со стороны дома. Но когда экипаж уехал, Габи сжала губы и застыла, точно неведомая сила пригвоздила ее к мостовой. Около дома стояла Бетси, та самая женщина, которая помогала ей собраться в дорогу в ту последнюю ночь… Ее значимость в доме Эддингтонов явно выросла, об этом можно было судить по качественному и добротному платью, не похожему на рядовую одежду прислуги.

А рядом с Бетси стояла… Эмми.

Прекрасная и хрупкая.

Да, повзрослевшая, но разве можно ее не узнать?

«Господи, спасибо… благодарю тебя за все… Эмми, посмотри на меня, пожалуйста, – мысленно произнесла Габи, чувствуя, как подступают слезы необыкновенной радости. Сколько раз она представляла, как увидит Эмми, сколько раз! Невозможно счесть. Внутренне собравшись, Габи достала кольцо, сжала его кончиками пальцев и подняла руку на уровень груди. Сделала несколько шагов и позволила солнцу осветить ее. – Пожалуйста, Эмми… Пожалуйста».

Бетси неторопливо, вразвалочку направилась к двери. Она держала большую шляпную коробку нежного персикового цвета, украшенную белым бантом. И эта ноша, несмотря на явную легкость, будто тянула уже немолодую женщину влево и добавляла полноты.

«Наверное, пока я гуляла с Хезер по рынку, вы отправились по магазинам или ездили забирать заказ… – Габи сделала еще маленький шаг, не смея позволить себе большего. – Эмми, прошу тебя, обернись!»

Эмми обернулась, развернулась, их взгляды встретились, и солнце стало светить еще ярче. Во всяком случае Габи показалось именно так. Секунды раздробились на еще меньшие мгновения и зазвенели столь сильно, что уличный шум стал ватным и еле слышным.

Глаза Эмми вспыхнули, правая рука взметнулась вверх и сразу опустилась. Взгляд скользнул ниже, остановился на кольце, а затем вновь поднялся… Глаза в глаза, и будто не было долгих лет разлуки.

Габи не сразу поняла, что Эмми пытается что-то сказать. Ее губы шевелились, будто повторяли одни и те же слова. Вновь и вновь. Медленно и старательно.

«Не уходи… Не уходи… Не уходи…» – не услышала, а поняла призыв Габи, и эта столь нужная и важная фраза застучала в висках и запульсировала в сердце.

Габи кивнула.

Эмми сразу последовала за Бетси. Ее спина была ровной, шаг тверд – ни одного лишнего движения, ни еще одного поворота головы. И ни за что не догадаешься, что волнение, счастье и страх пару секунд назад кружились и искрились над каменной мостовой.

Ждать пришлось не так уж и долго, непонятно откуда взявшийся рыжий парнишка подкрался сзади, дернул Габи за руку и протянул сложенный лист плотной бежевой бумаги. Улыбнувшись и продемонстрировав отсутствие переднего зуба, он крутанулся на пятке и, ничего не сказав, метнулся к дворовой арке одного из домов и исчез.

«Милая Габи, Господь услышал мои молитвы, ты жива. Я тороплюсь и не могу написать много. Поэтому только важное. К огромному сожалению, Дмитрия Григорьевича Болдырева больше нет на этом свете. Но его сын, Алексей Дмитриевич, сделает все, чтобы исполнилось желание нашей покойной бабушки. Ты можешь ему полностью доверять. Пожалуйста, отправляйся к Алексею Дмитриевичу и покажи ему это письмо и кольцо.

Любящая тебя сестра Эмми.

Он живет около театра «Тайтел-Гарден». Адрес…»

Прочитав записку, Габи прижала листок к груди и некоторое время стояла неподвижно.

– Эмми не забыла меня, – тихо произнесла она и добавила уже мысленно: «Но сколько всего произошло и сколько всего мне еще предстоит узнать… Значит, граф Болдырев умер… верный друг бабушки… Как же жаль, я бы хотела его увидеть… Эмми, спасибо. Не ведая того, ты спасла меня».

Где находится театр «Тайтел-Гарден» – Габи не представляла. Аккуратно сложив записку, она убрала ее в карман и направилась вверх по улице. Она улыбалась, поднимала голову к небу, счастливо вздыхала и вновь благодарила Господа за доброту. Плохое ушло. Подлая лгунья мисс Эвелин Келли, отвратительный граф Хартвилт, отчаяние и одиночество совершенно не беспокоили душу, будто получилось вырваться из клетки боли и страха, будто впереди могло быть только хорошее.

О театре Габи спросила нескольких идущих навстречу дам, одна смогла указать лишь ориентиры, вторая пожала плечами, третья объяснила подробно и пожелала хорошего дня. Но бывает ли день лучше? Вряд ли.

Идти предстояло далеко, однако после долгого ожидания около дома Эддингтонов Габи шла с удовольствием и расстояние ее не пугало. Пришлось вернуться к рынку и взять правее. Здесь улицы были шире, а экипажи ездили чаще. Суета города подбадривала, и тело наполнялось легкостью. Габи непрерывно вспоминала лицо Эмми, ее полускрытый шок, трепет ресниц, движение губ: «Не уходи… Не уходи… Не уходи…»

Как мало и как много нужно для счастья, для внутреннего восторга и непобедимой веры в лучшее. И как значимы кровные узы. Еще вчера – ты птица в небе, которая не ждет на земле тепла и ласки, уже сегодня – ты крепкое дерево с корнями, уходящими вглубь истории рода, и рядом растет точно такое же…

Уточнив нужное направление у пожилого мужчины, покупавшего свежую газету, Габи залюбовалась оформлением цветочного магазина. Она решила воспользоваться только что полученным советом и сократить расстояние, пройдя не по одной из центральных улиц, а свернув. «Тесные улочки и несколько резких подъемов. Но у вас молодые ноги, прогулка не будет обременительной», – напутствовал в конце разговора мужчина, подкручивая свои щегольские усы.

Дома здесь стояли теснее и были менее величественными, экипажи редко проезжали мимо, зато мальчишки носились стайками, умело маневрируя между мужчинами и женщинами. Пахло то горячим воском, то свежевыпеченным хлебом, то карамелью и шоколадом. Для ароматов было мало простора, и они задерживались, не спеша улетучиться. Габи подумала, что на такой улочке хорошо жить, потому что это как город в городе и…

– Пожар! Пожар! – раздался женский крик.

– Несите воды!

– Да не достать же!..

Только сейчас Габи поняла, что гул голосов уже некоторое время сопровождает ее, но из-за кружащихся мыслей она не обращала на него внимания.

– Там ребенок! Третий этаж!

– Да что же делать?!

Прохожих было немного, и все торопливо устремлялись туда, где уже собралась кучка взволнованных зевак и валил черный дым. Но кто-то бежал и в противоположную сторону, размахивая руками, выкрикивая короткие фразы, нагнетая панику. Запах гари влетел в нос, и Габи, подхватив юбку, ринулась к горящему дому.

От увиденного мгновенно пересохло во рту. Узкое здание, зажатое с двух сторон каменными собратьями, было охвачено дымом, но огонь бесновался еще не везде: языки пламени постепенно охватывали второй этаж и подступали к третьему. И вот на третьем этаже около распахнутого окна металась девочка лет шести-семи, она то удалялась, то приближалась, видимо, желая прорваться на свободу к лестнице, но не отваживаясь этого сделать. Или такой возможности уже попросту не имелось.

– Прыгай! – крикнул бородатый мужчина в плотном суконном пиджаке, подошел ближе и поднял руки вверх. – Прыгай! Я тебя поймаю!

Девочка замерла около окна и замотала головой. Было ясно, что у нее шок, и самостоятельно выбраться из беды она не сможет.

Габи протиснулась вперед и посмотрела на утопающую в дыму дверь. Никто не решался зайти, и она бы тоже ни за что не решилась… Но ноги рванули вперед, чувство самосохранения погасло, а в голове застучала только одна мысль: «Быстрее… быстрее… я успею… огонь в основном на втором этаже…»

Если бы Габи была знакома с расположением комнат, то это бы сильно облегчило спасение девочки, но приходилось надеяться на интуицию, бессмысленно зажимать рот ладонью, следить, чтобы юбка не коснулась языков пламени, бороться с кашлем и устремляться дальше, выхватывая взглядом горящие балки и шкафы. Лестница! Ее не успел тронуть огонь!

Голова кружилась, глаза слезились, в горле першило и жгло, но Габи поднялась вверх со скоростью ветра и пролетела мимо пылающей двери второго этажа. Выше, выше, еще выше…

– Где ты?! – крикнула она, не узнавая свой хриплый и огрубевший голос. – Где ты?!

Услышав глухой грохот и крик девочки, Габи взяла правее и замерла около дверного проема, уже начинающего усиленно гореть. Клубы дыма валили непойми откуда и смотреть на это буйство смерти было невозможно. Зажмурившись и задержав дыхание, Габи шагнула в комнату и пошла вперед с вытянутой рукой. Открыла глаза и увидела девочку около окна. Бедняжка смотрела на нее широко распахнув глаза, не веря, что кто-то до нее добрался и непременно поможет. Зареванное лицо и большущие глаза, в которых застыл ужас.

Судорожно всхлипнув, девочка бросилась к Габи, буквально врезалась в нее и обхватила талию руками.

– Помогите… – прорыдала она, сотрясаясь всем телом. – Эстер ни в чем не виновата, это я… это я…

– Мы выберемся, – пообещала Габи, не теряя ни секунды на лишние слова. Сейчас меньше всего нужно было задумываться о том, кто такая Эстер. Оглядевшись, она отметила, что в комнате не так уж и плохо и здесь лучше дышится, пожар еще не завладел этой территорией, но, конечно, остались считанные минуты до того, как драпировку и мебель проглотит огонь. – Ничего не бойся, сдерживай дыхание, иди рядом, не отпуская мою руку, – скомандовала Габи, сжимая ладонь девочки. Как тебя зовут? – спросила она, направляясь к полыхающему дверному проему.

– Джейн. Я не пойду… мне страшно…

– Твое имя означает – милость Божья. Это хорошо. Это то, что нам сейчас нужно, – ответила Габи. – Закрой глаза.

И она рванула вперед, не обращая внимания на испуганный крик Джейн.

Они бежали вниз по лестнице, где-то опять громыхнуло – дом медленно рушился, и нельзя было медлить. Огонь скакнул на юбку Габи, и она хладнокровным движением смахнула его. Второй этаж был ужасающим, дым пробирался в легкие, и Габи чувствовала, как слабеет рука девочки, и как она сама слабеет, но время на бессилие закончилось еще на улице, за мгновение до того, как нога перешагнула порог этого дома.

До выхода оставалось совсем немного, прямоугольник света уже маячил в конце пути, но к общему треску горящего дерева прибавился еще один – громкий, тягучий и устрашающий. Краем глаза Габи выхватила падающую подпорку балки, дернула руку Джейн, отчаянно толкнула девочку вперед и почувствовала мощный удар по плечу, который сбил с ног.

– Беги… – слетело с губ Габи, голова ударилась об пол, и темнота окутала сознание.