Глава 28

Планшет, рулетка и еще ежедневник, которым он редко пользовался, но зачем-то прихватил с собой, отправились на подоконник. Никита прошелся по периметру первого этажа, остановился около колонны и закрыл глаза, пытаясь вновь познакомиться с аурой помещения. Не нужно видеть, нужно чувствовать. Иногда хорошие идеи или определенная уверенность приходят именно так.

Но в темноте проявилось лицо Жени, и Никита открыл глаза. Постояв несколько секунд неподвижно, он улыбнулся, сунул руки в карманы шорт и качнулся на пятках.

«Ну и сколько я буду обманывать себя? Я же больше всего на свете хочу, чтобы она поскорее пришла…»

Если взять последние годы, то, пожалуй, ему никогда не было так хорошо, как сейчас. И это честно.

В какой же момент все изменилось? Когда он спас Женю в ресторане отеля?

«Нет, намного раньше. В первый день приезда в Сочи, когда увидел ее. Я просто не мог признать…»

А одно из самых глупых занятий – это обманывать собственное сердце.

Услышав шорох, Никита обернулся. На ступеньке, вытянувшись в струну стояла Женя. Ее темно-русые волосы лежали волнами на плечах, щеки чуть розовели, карие глаза смотрели мягко и внимательно. Длинное серое платье на бретельках и белые шлепки со звездочками. Хрупкая. Красивая. И… родная.

– Я чуть-чуть опоздала, тетя Катя заказывала новую партию постельного белья и одеяла, и я помогала. – Женя спустилась с лестницы и подошла ближе.

– Ничего страшного, я и сам только пришел.

«Но есть ли у меня шанс?..»

Одновременно было трудно смотреть на нее и не смотреть. Женя протянула руку и указала в дальний правый угол.

– Давай отдел детской литературы устроим все же здесь. Рядом окно, и мы его тоже оформим в детской теме. Я уже давно так придумала и, если потребуется, готова спорить с тобой до утра. – Она хитро улыбнулась и поправила съехавшую лямку на платье.

«Заноза-Женька», – с нескрываемым удовольствием подумал Никита и увидел на ее пальце то самое кольцо. Память неожиданно отбросила в прошлое и повела по узким улочкам ошибок и правды. Вот маленькая Женька появляется в их доме, вот она мешается под ногами… пробирается в его комнату… садится поближе к отцу… становится старше… слушает музыку в наушниках… сидит на кухне часами с книгой и будто дежурит там… а вот она знакомит его с этим домом… они едят медовик… Женя выходит из воды и на ней искры солнца в морских соленых каплях… ресторан отеля «Фриолетто-Люкс» и бесконечный страх за нее… за Женьку… ее боль, беспомощность, слеза, летящая по щеке… ночник на тумбочке, который нужно выключить, когда соберешься уйти…

«Я не смогу уже без тебя. Будь, пожалуйста, всегда рядом».

Но легко ли сказать это вслух?

– Я не смогу уже без тебя… И я отношусь к тебе не как сводный брат… У меня совсем другие чувства, – произнес Никита, слыша, как ухает его сердце. Душа замерла, собираясь полететь в пропасть. – У меня есть шанс? Если мои слова лишние, то не отвечай, это не обязательно…

Женя подняла голову, и Никита увидел блеск в ее глазах, который бывает в те моменты, когда трудно говорить и дышать, когда слезы просятся на свободу.

– Я… – начала Женя, осеклась и, как маленькая отважная птичка, готовая взлететь, стоя на краю горы, сделала отчаянный шаг и впечаталась в его грудь. – Я тоже не могу без тебя… И это, наверное, не лечится.

Никита обнял Женю крепко и прошептал:

– Я постараюсь исполнить все твои мечты, обещаю.

И теперь он услышал, как быстро колотится ее сердце.

Первый поцелуй получился нежным и коротким, Никита не разомкнул объятий, стараясь продлить мгновения и прочувствовать счастье.

Он нужен. И это такое ощущение, что даже шевелиться не хочется.

Показалось или на втором этаже мелькнула фигура тети Кати? Вернее, ее плечо в коралловой тунике…

Никита не стал обращать на это внимание, у него оставалась загадка, которую, наверное, получится разгадать только с Женей. Чуть отступив, он достал из кармана кольцо, положил на ладонь и приподнял руку.

– Как?.. Откуда?.. Этого не может быть… – Женя приблизила свою руку и теперь не могло быть никаких сомнений – один металл, одна гравировка, одна тайна. – У тебя точно такое же кольцо, как и у меня… Что это значит? Как такое произошло? Мама говорила, что в нашем роду его передают из поколения в поколение…

– Кольцо мне отдал папа, и… в нашем роду его тоже передают из поколения в поколение. Именно за ним я летал в Москву, хотел убедиться, что не ошибаюсь. Увидел кольцо на твоем пальце и полетел.

Женя покачала головой, все еще не веря в происходящее, затем взяла кольцо с ладони Никиты и рассмотрела со всех сторон.

– Мне кажется, у них даже потертости в одних и тех же местах… Нужно поискать, встречается ли где-нибудь упоминание об этих кольцах или, может, гравировка что-то значит. Невероятно… Получается, мама и папа знали… Давай прямо сейчас полистаем сайты, вдруг нам повезет наткнуться на какую-нибудь информацию.

– Тогда пойдем ко мне. Заодно, покажу тебе пару черновиков, которые я набросал дня три назад. Я все же собирался побороться за право делать для тебя дизайн-проект, – улыбнулся Никита. – И я приготовлю кофе.

Он взял Женю за руку и потянул за собой к лестнице.

В номере рядом с ноутбуком лежал узкий белый конверт, которого раньше не было. Никаких надписей, ничего, что подсказало бы, а откуда он, собственно, взялся.

«Тетя Катя?» – пронеслась единственно возможная версия, и Никита достал сложенный лист бумаги.

– Тебе кто-то прислал письмо? – спросила Женя, придвигая второй стул к столу, чтобы усесться вместе.

– Сейчас узнаем.

«Никита, здравствуй.

Если ты держишь это письмо, значит, два кольца вновь встретились и произошло именно то, что и должно было произойти. Я человек не слишком верящий в магию, но, наверное, стоит признать, что иногда случаются события, которые трудно объяснить.

О том, что у Марины есть такое кольцо, я узнал далеко не сразу. Она не носила его, да и я просто хранил свое лишь для того, чтобы позже передать тебе. Но однажды Марина показала кольцо, и надо ли рассказывать про наше общее удивление?.. Получается, наша встреча была особым решением судьбы. Кольца десятилетиями или даже столетиями переходили от одного владельца к другому и тем самым чертили линии, которые пересеклись. И об этом вовсе не хотелось кричать на весь свет. Это было тихое счастье, которое душа просила беречь и охранять.

Когда Марина погибла и я немного смирился с этим, я подумал о том, что… раз так получилось, то, возможно, магия судьбы предназначалась вовсе не нам… Но тогда кому? Следующим обладателям колец? Было много вопросов без ответов. Однако главное – не я должен был на что-то влиять и кого-то выбирать. Все уже было выбрано. Вы с Женей были следующими… Что я мог сделать? Единственное – ничего не испортить словом или делом. И я просто выполнил свой долг перед кольцами, позволяя судьбе чертить свои линии дальше.

Есть хранители колец, а есть те, кому они в какой-то мере помогают. Я для себя определил именно такой вариант вероятной легенды. Хотя кто знает… Мы с Мариной были счастливы, просто наш срок оказался коротким.

Никита, мы оба знаем, что у тебя были плохие отношения с Женей и шансов на то, что ситуация изменится не имелось совсем. Но все изменилось, неправда ли?

Сейчас я улыбаюсь в надежде на то, что вы с Женей вместе. Берегите друг друга. И, пожалуйста, дай Жене прочитать это письмо.

Женя, не скучай. Если бы ты знала, как я рад, что у меня есть такая дочь. И у тебя обязательно будет самый лучший книжный магазин. Удачи!

Люблю вас.

P. S. И не ругайте тетю Катю. Мы не хотели вмешиваться в вашу жизнь, все решения принимать только вам.

Ваш папа».

Никита закончил читать, сдержал вздох, посмотрел на Женю, протянул ей листок и с улыбкой сказал:

– Ладно, отдел детской литературы сделаем около окна, где ты и хотела.

* * *

Душа наполнилась долгожданной легкостью и еле уловимой вибрацией. Будто кто-то включил другой режим и ослабил прочные натянутые нити под названием «Отпуск надо заслужить». И это означало только одно. Свободен!

«Никита… Женя… Да вы молодцы, как я погляжу! Не без моей, конечно, помощи, но справились. – Глеб широко улыбнулся и матросской походкой направился к встроенному бару. – Надеюсь, все согласны, что победу нужно отметить и заодно выпить за счастье молодых. Отличный вечер, я вам скажу».

Но до бара Глеб не дошел, стук в дверь прервал триумфальные планы, и пришлось развернуться на сто восемьдесят градусов и отправиться в другом направлении.

На пороге стояла Даша и это было настолько неожиданно, что предыдущий победный настрой ушел, а сердце защемило. И отчего-то Глеб вспомнил, какой он увидел ее впервые. Ретро-девчонка в белой блузке с нелепыми рюшами и плиссированной юбке. А теперь она в свободном коротком платье цвета чайной розы. И волнистые шоколадные волосы собраны в небрежный хвост. И даже в небрежности – красота.

– Добро пожаловать в мою берлогу, – мягко и радушно произнес Глеб, отступая и пропуская Дашу. Лишних вопросов задавать не надо, если она пришла, то это уже хорошо. И очень приятно.

– Спасибо. – Даша зашла в номер, развернулась и сказала просто, без тени эмоций: – Ты говорил, что я могу прийти, если мне потребуется добавить в главу горячую сцену. – Она помолчала немного. – Вот я и пришла.

Глеб готов был услышать что угодно, но только не такие слова. Этого просто не могло быть. И то, как легко их произнесла Даша, означало лишь одно – она приняла решение и не уйдет.

И вот теперь, когда он продемонстрировал свое неподдельное изумление, а брови точно подскочили на лоб, она улыбнулась.

– Неужели исполнится моя мечта? – включаясь в игру и поддерживая тот тон, который задала Даша, спросил Глеб. Он наклонил голову набок и ответно улыбнулся. Наверное, иначе и не должно быть – особенные женщины дарят особенные впечатления. – Пожалуй, сегодня лучший день в моей жизни.

– Но я должна предупредить…

– Внимательно слушаю.

– Я девственница.

Еще мгновение назад Глеб был уверен, что его уже ничем поразить нельзя. Перебор с удивлением за один вечер. Но признание Даши полоснуло по чувствам, и смесь холода и огня побежала по венам.

– Тебе двадцать семь лет…

– Так получилось. – И она пожала плечами, будто речь шла о рядовом кратковременном дожде, который забыла предсказать служба синоптиков.

– Можно хотя бы две-три подробности?

– Когда мне было двадцать два года я полюбила хорошего человека. Через полгода он погиб, и мне потребовалось время, чтобы это принять. А потом я уже слишком погрузилась в писательство, и ни в чем не нуждалась, только… в шелесте страниц.

«Полгода… – мысленно повторил Глеб. – Я бы так не смог…»

Он подошел к Даше, прислонил ладонь к ее щеке и немного приподнял ее голову. Вот они – большие глаза, в которых так много всего: и тайна, и все тот же шелест страниц, и ирония, и уверенность, и вымысел, и правда… Но Глеб бы многое отдал, чтобы узнать, а есть ли в них любовь…

Если бы сейчас его кто-нибудь спросил, а хотел бы он, чтобы Даша оказалась девственницей, то он не знал бы, что ответить.

Она пришла к нему.

И доверилась.

Разве он не этого желал?

– Я никогда тебя не обижу, – произнес Глеб неожиданно для себя. Слова вырвались сами и зазвенели в воздухе. Может ли он давать подобные обещания, если понятия не имеет, где окажется завтра? Если длительные отношения – это расплывчатая станция на пути невозможного… Если чувства женщины всегда были и остаются лишь бонусом к приятному времяпрепровождению на земле. – Я никогда тебя не обижу, – повторил Глеб уже твердо и осознанно. И ничего не бойся.

– Я не боюсь, – спокойно ответила Даша и прижала его руку к своей щеке крепче, и Глеб понял, что она не обманывает.

– Отчего же? Ты сама говорила, что я не лучший человек на свете. – Ирония растаяла в последней фразе. Глебу было приятно вернуться на их общую волну, когда правила вроде есть, а вроде их и нет.

– Ты не из тех, кого нужно бояться. – Даша опустила руку, заглянула в его голубые глаза и почти нежно добавила: – Ты из тех, за кого хочется помолиться.

Глеб не мог в этот момент не вспомнить Катюшку, которая тоже когда-то молилась за него. Так молилась, что спасла от ада, уже распахнувшего двери в ожидании новой жертвы. А он в своей жизни наворотил немало, и расплачиваться бы непременно пришлось…

Глеб осторожно коснулся губами губ Даши. Не поцелуй – прикосновение. Когда смешиваются дыхания и желания, когда готовишься к тому, к чему приготовиться невозможно.

– Обещаю, ты никогда не пожалеешь об этом, – тихо произнес Глеб, подхватил Дашу и понес в спальню.

Он распустил ее волосы, и они шелком скользнули между пальцев, он стянул с себя футболку, и она упала на пол, как самая ненужная вещь на свете, он ловко победил дорожку мелких пуговиц на платье, и оно неторопливо открыло загорелое плечо. И он сразу поцеловал плечо, сдерживая все порывы и делая единственно правильный выбор – эта ночь не для него, а для Даши.

И ему очень хотелось стать для нее особенным. Таким, которого не забывают.

Глеб обнял Дашу, вдохнул аромат неведомых цветов, дальних странствий, позабытых чувств, первых и последних нот старинных мелодий, невидимых морских дорог, ветренных островов, загадочных туманов…

И показалось, что далеко-далеко певучей песней тянется шелест страниц.

«Уходи… Это моя ретро-девчонка».