Глава 9

Виктор появился в своём кабинете, вернее, теперь это уже был кабинет его брата, который жил его жизнью. Он обвёл помещение внимательным взглядом. Ничего не изменилось за этот год. Всё тот же интерьер. Всё тот же стол и даже компьютер. Хотя раньше брат неоднократно ворчал на него, что пора менять технику и обстановку в кабинете.

Почему Алекс ничего не изменил здесь, нетрудно было догадаться. Вот только Виктору не хотелось, чтобы брат винил себя в случившемся. Точно так же, как не хотел, чтобы Алекс жил не своей жизнью. Однако брат думал по-другому.

Горько усмехнувшись, Бероев перевёл свой взгляд на Алекса. Тот сидел за рабочим столом и просматривал какие-то документы. Красные глаза и тёмные круги под глазами говорили о длительной и изнурительной работе. Трудоголик до мозга костей. И если он, Виктор, как бы много не было работы, старался всегда вовремя уходить домой, посвящая вечера и выходные сыну, то Алекса чаще всего приходилось силой отрывать от дел…

Они оба закончили архитектурный университет. Вот только, если Виктор действительно любил свою профессию и получал от неё удовольствие, то Алекса больше привлекали компьютерные технологии. Собственно, наверное, поэтому они не исполнили свою детскую мечту о совместном деле. Виктор бредил архитектурой, Алекс же получил второе образование и открыл своё небольшое, но прибыльное дело. Однако, несмотря на разные пристрастия, они всегда поддерживали друг друга. Помогали и не предавали.

Что же случилось с развивающимся делом Алекса? Или у брата получается заниматься и своим сервисным центром, и работать архитектором за него, Виктора?..

Видно, и сейчас брату трудно было избавиться от своей натуры трудоголика. Вот только теперь, вероятнее всего, он позволял себе засиживаться за работой после того, как укладывал сына спать.

На столе царил идеальный порядок, а на экране включённого компьютера вместо стандартной заставки висела их фотография. На снимке они стояли в обнимку и смотрели в объектив фотокамеры, радостно улыбаясь. Снимок был сделан за три дня до его гибели. Они тогда гуляли по торговому центру, выбирая Мишке костюм-тройку для выпускного в детском саду. Хороший тогда выходной провели: и сами отдохнули, и сын вдоволь набегался и напрыгался в детской зоне центра.

А на утренник он так и не попал. Не успел. Не дожил…

Мгновение — и Виктор оказался в следующей комнате. Тусклый свет ночника слабо освещал детскую. Михаил крепко спал в своей кровати в обнимку с плюшевым медведем.

Странно, раньше сын не любил эту игрушку. Даже обиделся на Виктора, когда вместо конструктора «Лего» на праздник святого Николая отец подарил ему этого зверя. Теперь же Миха обнимал его, как самую драгоценную вещь в мире.

Обводя медленным взглядом комнату и детально вспоминая их жизнь, он остановил свой взор на прикроватной тумбочке. Очередная фотография. Он вместе с сыном. Ещё одно изменение. Прежде Мишка категорически был против каких-либо снимков в своей спальне. Видимо, сын действительно догадался о том, что выжил не он, Виктор…

Несколько неуверенных шагов — и Виктор оказался возле кровати. Присел на корточки и дрожащей рукой потянулся к детскому личику. И лишь в паре сантиметрах от лица вспомнил, что он не может прикоснуться к собственному ребёнку. Не может его обнять. Поговорить с ним…

И никогда уже не сможет. У него забрали эту привилегию. Отобрали возможность вырастить из сына достойного мужчину. Помогать ему советами. Поддерживать и баловать его. Наслаждаться жизнью вместе с ним. Дышать рядом с ним…

Виктор лишь на мгновение закрыл глаза и, когда вновь их открыл, понял, что снова оказался в ненавистном ему месте. Гроза неистово бушевала, будто чувствуя его боль и обречённость. Стоя на коленях, он горько усмехнулся и, подняв глаза к чёрному небу, громко закричал, выражая всю свою боль. Раскат грома вторил ему…

Как бы он хотел почувствовать этот сильный ветер и холодные капли дождя. Как бы он хотел почувствовать озноб от этой мерзкой погоды. Как бы он хотел почувствовать себя живым… Но кто-то отобрал у него и эту возможность. Кто? Кто лишил всего этого? Кто лишил его жизни?!

Устало прикрыв глаза, он опустил голову вниз. Руки трясло мелкой дрожью, и, чтобы хоть немного успокоиться, Виктор крепко сжал кулаки.

Ещё одна ночь в личном аду. Бесконечно длинная ночь с такой же нескончаемой грозой. Совсем не весёлая перспектива. Он устал он этой бури. Он устал от этого кошмара. Устал от такого существования…

Безмолвная тишина ворвалась в его сознание, заставив вздрогнуть от неожиданности и открыть глаза. Недоверчиво осмотревшись по сторонам, до конца не веря, что мироздание сжалилось над ним этой ночью и разрешило покинуть его личный ад, он остановил свой взор на расстеленном диване.

В блеклом свете уличных фонарей он чётко рассмотрел женский силуэт. И улыбнулся. Но, несмотря на всё облегчение и даже, можно сказать, испытанную радость, улыбка получилась грустной. Видимо, сегодня ночью ему предоставлена возможность побывать у всех небезразличных ему людей. Всех, не считая его матери. Правда, он и не готов был её увидеть. Да и, если откровенно говорить, не хотел бы сейчас уходить из этой квартиры.

Эта девушка стала его лучиком солнца в кромешной мгле. Его подарком. Вознаграждением.

Очередная несправедливая насмешка мироздания: именно после смерти он встретил идеальную для себя женщину… И теперь ему только и остаётся, что просто любоваться ею и мечтать о несбыточном.

Иронично усмехнувшись, он повернулся к девушке спиной и, согнув ноги в коленях, сложил на них руки. Голова сама собой низко опустилась. Руки сжались в кулаки. Мысли крутились только в одном направлении: необходимо узнать все о своей гибели. Он просто обязан понять, кто виновен в его смерти. Обязан удостовериться, что это была простая авария, и его родным ничего теперь не угрожает. Вот только… Вот только ему вновь придётся попросить помощи у Марии, так как только она может его видеть и слышать.

Конечно, он ещё не проверял, смогут ли его видеть сын или мать, но, откровенно говоря, ему бы не хотелось это проверять. И пусть он опустится в своих глазах ещё ниже, однако лучше опять использовать Мари, нежели причинить очередную боль родным.

Ложь. Он с удовольствием бы и дальше продолжил наблюдать за Марией со стороны, не показываясь ей на глаза, но прошедшие дни ясно показали, что без их общения его всё больше и больше поглощает личный ад. А остаться там навсегда, не удостоверившись, что никому из близких не грозит опасность, он не мог. Просто не имел права…

После их похода на кладбище его поглотили опустошение и сомнения. А утром следующего дня Виктор не смог выбраться из личного ада. С места крушения самолёта он переносился на берег моря, где бушевала такая же неистовая буря, как и в его аду. Так прошло, наверное, два дня его метания туда и обратно. И лишь одиноко стоящие качели на берегу моря стали его отдушиной, потому что, только сидя на них, он отдыхал от бури и скитания. То время показалось ему вечностью. Но и дало возможность подумать и проанализировать последние дни.

— Ты решил забросить свои манеры джентльмена? — ворвался в его сознание хриплый голос Марии.

— А я разве когда-то был джентльменом? — медленно поворачиваясь к ней, иронично спросил Виктор.

— Да. Практически всё то время, что мы с тобой знакомы, — с мягкой улыбкой ответила Мария и приняла сидячее положение.

Одеяло так и норовило опуститься вниз, но она крепко держала его одной рукой на груди. Другой же поправила немного растрёпанные волосы. И Виктор, словно заворожённый, внимательно следил за тем, как непослушные локоны волос скользили между изящными пальцами.

Он с силой сжал свои руки в кулаки — так велико было его желание зарыться своими пальцами в этот роскошный водопад волос и почувствовать их нежный шёлк. Вдохнуть их запах и раствориться в своих ощущениях…

— Практически? — с усилием заставляя себя оторвать взгляд от аккуратно уложенных на одно плечо волос, переспросил Бероев.

— Да. Последние два раза ты позволил себе просто раствориться в воздухе, а не уйти через дверь.

На этот раз её улыбка получилась грустной, но и она завораживающе действовала его. Разве мог он когда-то предположить, что будет так безумно хотеть поцеловать девушку и не иметь возможность сделать это?..

— Извини, если расстроил тебя таким своим поведением, — выдавив из себя улыбку, тихо произнёс он. — Но, по-моему, призраку так и стоит поступать, не так ли?

— Так, — с готовностью подтвердила она, — но я уже привыкла, что ты ведёшь себя не как типичный призрак, а как живой человек.

— Вот только я не являюсь живым человеком! — резко возразил Виктор, поднимаясь во весь рост.

— Ты злишься? — удивилась и, похоже, расстроилась Мария.

Вставая с дивана, она сделала шаг к нему. Смотрела пытливым взглядом прямо ему в глаза, будто хотела что-то в них увидеть, прочитать.

— Вик, что-то случилось? — не дождавшись ответа, задала она следующий вопрос.

Бероев ещё сильнее сжал кулаки и, отрицательно качая головой, отступил на шаг назад. Его взгляд невольно медленно заскользил по ладному женскому стану, отмечая каждый изгиб и овал. И хоть наряд Марии был довольно скромным, но и этого хватило, чтобы не на шутку разыгралось воображение. Виктор никогда не страдал нехваткой фантазии. А сейчас — так тем более…

— Нет, — отведя взгляд в сторону, глухо ответил Виктор. — Ничего не произошло. С Мишкой всё в порядке.

— Рада это слышать, — пытаясь вновь поймать его взгляд, с явным облегчением промолвила Мария.

— Мари, я помню, что просил тебя о помощи в поиске сына. И ты его нашла. За что я тебе благодарен. Но я вновь наберусь наглости и попрошу ещё об одной услуге, — после минутного колебания, заговорил Бероев.

— Проси.

— Помоги мне вспомнить день аварии.

— Как?

— Не знаю. Но мне кажется, что если я не вспомню, как всё было, и кто виноват в аварии, я так и застряну в своём аду.

Он видел, как Мария вздрогнула от его слов, и взгляд её в одно мгновение наполнился грустью. Она беспокоилась за него, и осознание этого факта патокой разлилось в его сознании.

Не раздумывая, Мари кивнула в знак согласия. А ему в очередной раз стало стыдно перед ней. Виктор знал, что не безразличен ей. Знал ещё до сегодняшнего вечера. Именно поэтому несколько дней назад он принял решение не появляться ей на глаза. Но чем больше наблюдал за ней, тем чётче понимал, что она не отступит. Не бросит поисков. Не забудет его. И не вернётся к своей прежней жизни.

И теперь, глядя ей в глаза, он точно знал, что чем больше они будут общаться, тем больнее ей будет потом. Знал — и всё равно не мог отказаться от неё.

Ох, если бы хоть кто-то мог представить, как он злился и ревновал, когда сегодня увидел её, такую красивую и изящную, но недоступную для него! И кто бы знал, как он сейчас ненавидит себя за свою слабость и жажду обладания!

Он понимал, что должен отказаться от неё. Исчезнуть из её жизни. Должен сам узнать правду и уйти с миром, но не мог, не находил в себе силы на этот шаг. А вернее сказать, не хотел!..

— Спасибо, — выдохнул он и даже выдавил из себя искреннюю улыбку.