Глава 8

Маринка наконец отмерла: – Получается, что убить его мог абсолютно любой из тех, кто был в доме. Вообще любой. – Ну, детей я бы исключила смело. – Да это понятно, – кивнула Маринка растерянно. – Глебушку так уж точно. У него и роста-то не хватит. А вот Матвей довольно крупный для младшего школьника. Я выразительно покрутила пальцем у виска. Даже крупный младший школьник не имеет никаких шансов против взрослого мужика. Маринка спохватилась: – Да, да, ты права, дети даже вдвоем этого сделать не могли. Да и какой у них мотив? Какие у малолеток дела со взрослым мужиком? – Ну, может он к Милане приставал, – вдруг вырвалось у меня. – А что? Она девочка красивая, только-только формируется. Таких вот дядечек – любителей маленьких девочек – гораздо больше, чем хотелось бы для комфортной жизни. И если он был одним из них, то я рада, что для него все закончилось. – Не, – помотала головой Маринка. – Это точно не самооборона. Положение тела ясно указывает на то, что убийца зашел сзади. А много ты знаешь случаев, когда оборонялись, стоя за спиной? Я не верила в то, что Милана могла это сделать, но зачем-то решила доказать Маринке обратное. – А если он в темноте схватил ее, потащил на кровать, перепутав номер, а она, не будь дурой, шарахнула его шокером, затем выскочила из горячих объятий педофила, обошла сзади, воткнула нож в спину и… – И как ни в чем не бывало вернулась к маме, а потом играла с нами в настолку, счастливо забыв о том, что пережила попытку изнасилования и уконтропупила целого дяденьку. – Да бред, конечно, – подтвердила я. – Такое и взрослая женщина не пережила бы, если она не опытная преступница с полным отсутствием эмпатии. И кстати, Аврору я тоже смело вычеркнула бы. – Это почему же? Потому что она успела околдовать тебя своим ведьминским очарованием? – Чего? – опешила я. – Ну она такая… Глазищи зеленые, кожа как у русалки, аж светится, кудри рыжие, вся такая милая, ну не женщина, а фея. Только знаем мы таких фей! – Да нет, – нахмурилась я. – Она действительно милая, но не поэтому. С момента, как выключили свет, она все время была рядом. Мы вместе бежали до машин, потом она вокруг ходила, а вернулась последней – прямо перед нами, я видела, как она поднимается на крыльцо. К моменту как и мы добежали, она уже успела притащить настолку. Ну, согласись, физически невозможно бежать в номер за коробкой вместе с детьми, по пути угробить мужика, избавиться от шокера и вернуться, пока мы стометровку мчим. – И то правда. Значит, кто-то из тех, кто вернулся раньше. Либо не покидал дома вообще. Например, Эмма. У нее нет машины, поэтому, пока мы бегали, у нее было достаточно времени. Эмма была одной из тех, кто сидел за столиком со Степаном. И она же предупреждала меня об опасности. Готовилась к убийству? Но как она могла предвидеть, что оно произойдет именно на моей кровати? И не надо говорить мне про всемогущие Таро – даже они не способны на такое! Хотя, о чем я вообще? Таро – сказки для легковерных дурочек. Даже сама Эмма сказала, что будущее видеть не дано. Зато мое настоящее каким-то образом увидела… Странная женщина. К ней я бы присмотрелась. – Но я бы ее исключила, – заявила Маринка в противовес моим мыслям. – Почему же? – приподняла я бровь. – По той же причине, что и детей. Как-то слабо верится, что бабушка могла справиться с крепким и совсем не старым мужиком. Если бы нашей жертвой была женщина, то был бы смысл рассматривать ее. Но по шкале вероятности я поставила бы ей троечку с натяжкой. Из десяти. – А если рассматривать Степана не как педофила, а как геронтофила, то вероятность чуточку подрастет. Предположим, он напал на нее, потащил к себе в укромный уголок, в пылу борьбы зарулил не в ту дверь, а старушка достала шокер. Знаешь, Марин, пожилые люди часто чувствуют себя уязвимыми и пользуются “уравнителями”. Пусть не от маньяков, но от собак шокеры носят, я такое видела. И вот она его вырубает, потом на адреналине добивает ножом в спину, мчит к себе и не выходит, пока мы весело играем в настолку. Ее ведь не было с нами за столом – почему? Подозрительно, не находишь? Может, в это время она пила валерьянку и медитировала? – А шокер куда дела? Съела? – Вылезла в окно, выбросила в кусты, – нашла я объяснение. – Старушка? В окно? – Адреналин, – напомнила я. – Люди и не такое могут в состоянии аффекта. – Все-равно звучит, как бред. Я бы рассматривала ее в самую последнюю очередь. Силы неравные, даже с учетом шокера. Она же обыкновенная старушка! А не киллер-профессионал на пенсии. – А этого мы не знаем, – глубокомысленно заметила я. – Может, он самый. Отошла от дел, занялась Таро, а тело все помнит. Ладно-ладно, я сама не верю в то, что говорю. Просто шучу. Конечно, исключаем ее. Я бы и Леночку вычеркнула, и Свету, да вообще всех женщин. Как раз из-за того, что жертва – крепкий мужик. – Вот мы сейчас всех уберем и выяснится, что он сам себя и убил. Кто-то же должен был это сделать, а никто не мог! – Ну почему? У нас остались мужчины – Левушка-истеричка, Яков-молчун и два веселых гуся – Данил и Женя. Жаль, если кто-то из них, но вот с них я бы начала. Причем, сразу с пары. Вдвоем замочить мужика так, чтобы этого никто не заметил, гораздо проще, чем одному. Хотя ребята мне нравились, но я пыталась рассуждать логически. Не знаю, какой мотив мог быть у вчерашних студентов, но технически, они могли провернуть это легко и просто. Уж точно проще, чем старушка или девочка. Или кто-то вроде меня – тощенькая Света, миниатюрная Лена. Вот Людмила была под вопросом – высокая, стройная. Стройная не той стройностью, которая дается природой и вызывает зависть у склонных к полноте, а той стройностью, которую шлифуют в спортзале. И если раньше женщины занимались какими-то странными прыжками под видеокассеты, и при встрече с маньяком в подворотне могли ему только станцевать, то теперь тягают железо наравне с мужиками. И еще неизвестно, уйдет ли маньяк целым от такой фитоняшки. Да и у нее вон какой Яков – одного такого Якова хватит на двух Степанов. И да – Яков мог быть один. Почему бы и нет? Он вполне мог бы справиться и без шокера, но это было бы шумно. А шокером – дал разряд и втыкай хоть топор в бесчувственное тело. Никто и не пикнет! Левушка? Левушка не выглядел опасным, хотя его вздорный характер играл против него. Если Горлов его чем-то разозлил или зацепил, то он вполне мог и психануть. Настолько ли чтобы убить? Я попыталась представить эту картину. Не слишком высокий, с объемным брюшком и залысинами, Лев больше подходил на роль жертвы, чем преступника. Но ведь преступники никогда не выглядят, как преступники. Телефон, небрежно брошенный Маринкой на стол, внезапно ожил и разразился блеянием. – О, начальство очухалось, – с какой-то мрачной радостью констатировала подруга. – Что за дебильная мелодия? – Блеяние козла. Не волнуйся, это только на Ивана Никитича. – С ума сошла? – я выразительно постучала по голове пальцем. – Мариш, это детский сад. А если он узнает? – Как? Он же не будет звонить мне при мне. Я закатила глаза и поцокала, чтобы показать всю степень своего возмущения. Поведение Маринки не вписывалось в рамки адекватности взрослой девушки. – Алло, – ласково пропела она в трубку, и я вышла, чтобы не слушать, как Козлов будет орать на нее за то, что она нагло сбежала с рабочего места, наплевав на должностные инструкции. И все же что делал Горлов в “Бобрином утесе”? И почему не забронировал номер, а выдал себя за другого человека? Внезапно меня осенило, но это было так гениально, что даже глупо. Настолько простой была эта мысль, что единственным оправданием, почему она не пришла мне в голову раньше, могла служить только кошмарная усталость. Конечно же, он оказался там неслучайно! Он точно ехал туда для того, чтобы встретиться с кем-то из гостей! Иначе зачем такие сложности? – Все, – явилась Маринка ко мне. – Уволили? – испугалась я. – Да с чего бы? Наоборот, похвалили. Козлов остался очень доволен моей работой и даже разрешил мне ехать с ним в больницу к Евтифьеву. – Марин, вам туда не надо, – покачала я головой. – Евтифьев точно не имеет к этому никакого отношения. – И кто теперь из нас лезет туда, куда не просят? – хитро прищурилась она. – Ну давай, выкладывай. – Они вряд ли даже был знакомы. Скорее всего, Горлов ехал к кому-то, но точно, вот сто процентов – не к нему. Ему позарез надо было оказаться в “Утесе”, а свободных номеров не было. Помнишь, нам Леночка сказала, что все номера забронированы? Ему ничего не оставалось, кроме как найти кого-то и либо предложить, либо заставить поменяться местами. Выбор пал на Григория, потому что из всех он оказался наиболее подходящим кандидатом – одинокий мужик. Скорее всего, Евтифьев отказался, поэтому Горлов от него просто избавился. Зацени, насколько сильно ему надо было туда попасть! И это была не та встреча, которой ждали обе стороны, а та встреча, которой одна из сторон точно не хотела бы. Иначе, зачем за кем-то ехать и кого-то подменять, если можно встретиться поговорить в городе? – Чтобы никто не видел их вместе? – Тогда почему не встретиться в лесу? Зачем селиться в номер? Еще и такой ценой. Единственный вариант – Горлов приехал туда за кем-то, но так, чтобы никто не понял за кем. И у него это получилось! Только встреча не задалась. – Но за кем он ехал? – А вот этого я тебе не скажу, ишь чего захотела! Иди к своему Козлову, пусть он тебе помогает дальше. Я взяла в руки телефон и уткнулась в экран, намекая, что разговор окончен. Как по мне, я очень сильно помогла следствию, но дальше пусть справляются сами. Не то чтобы мне было жалко, просто я и правда не знала, кто же настолько не хотел видеться с Горловым, что аж воткнул ему в спину нож. Женщина? Или мужчина? – Кстати, по поводу результатов вскрытия, – не обращая внимания на мою невербалику продолжила Маринка. – Удар был нанесен профессионально. Сила небольшая, но точность поразительная – человек знал, куда ударить, чтобы не наткнуться на ребра и достать до сердца. Бил правша, но это ничего нам не дает. Вот если бы левша, тогда – другое дело! А да, удар был один, так что это не экспромт, а продуманная акция. – Получается, что мы отдыхали весь вечер бок о бок с профессиональным душегубом? – Да, звучит, как анекдот: “Собрались на базу отдыха киллер, мент и гример из похоронки”. Кстати, не обязательно профессиональный убийца. Еще, возможно, медик. Они хорошо знают анатомию. Взять ту же Людмилу, хоть она и косметолог, но училась же в меде. – Художники тоже хорошо знают анатомию, они даже голых людей с натуры рисуют и атлас человеческого тела изучают. Еще спортсмены – им без этого никуда. Военные, опять же, весьма неплохо подкованы в области того, куда бить ножом, чтобы человек больше не донимал со своими разговорами. Модельеры и закройщики, которые шьют на заказ, тоже разбираются. Ой, да много кто! – О чем и речь. Правша, знаток анатомии, не обладающий запредельной силой – почти любой из тех, с кем мы отдыхали. Но проверять каждого – это слишком долго, надо по возможности выбрать самых подходящих и отработать их. – Лева, Яша и Женя с Даней, – пожала я плечами. – Яша – какой-то тренер, Женя – спортсмен, Даня – просто за компанию с Женей, а про Леву я ничего не знаю, но он мне не очень нравится. – А он, кстати, менеджер отдела продаж в “Аланта-медика-север”. Это контора, которая втюхивает людям разные “волшебные” тренажеры и массажеры от всего на свете. В основном, от лишних денег. Эти прибамбасы, которые светятся и зомбируют бабушек потрошить свои пенсионные накопления, чтобы избавиться от болей в коленях – знаешь же? – Не знаю, у меня не болят колени, – хмыкнула я. – Но он стал нравиться мне еще меньше. Мало того, что наживается на легковерных стариках, так еще и должность к его годам несерьезная. Хоть бы до начальника дослужился, аферист-неудачник. Маринка согласно покивала. Телефон в ее руках снова издал блеяние, и она побежала в коридор. – Все, за мной приехали, до вечера! Входная дверь хлопнула, и я облегченно откинулась на подушку. Почему так хочется спать? Я же проспала почти весь прошлый день и всю ночь. Нет, спать сейчас – не вариант. Если я усну, то вечером буду долго ворочаться, а мне утром рано вставать. Почему прием в больнице всегда назначают на самое неудобное и раннее время? Иногда складывается впечатление, что все врачи работают с восьми до девяти утра, а дальше просто исчезают, растворяются в воздухе, и попасть к ним хотя бы в обед становится невозможно. Хотя официально больница работает до семи часов вечера. Или у них тоже большая часть работы – заполнение бумажек и внесение их в электронную базу? Тогда им всем нужна Маринка. Если выделить хотя по одной Маринке на больницу, то наша медицина станет лучшей в мире. Врачи начнут лечить людей, а не заниматься всякой сопутствующей ерундой. Интересно, часто ли мне придется туда ходить? Наверное, заставят сдать анализы. Их тоже, кстати, берут только с утра, хотя с утра у меня можно обнаружить только повышенный гормон стресса. Он течет по моим венам вместо крови. Чистейшее зло, эликсир ненависти. Хорошо, что я в отпуске. Не надо отпрашиваться с работы и что-то придумывать. Хотя, Магде надо будет сообщить о том, что ее гример скоро уйдет в декрет. А если она не захочет принять меня на работу обратно? Зачем ей беременная сотрудница? Может, стоит сначала получить запись в трудовой, а уж потом сообщить новость? Уволить меня она не сможет, это я точно знаю. А декретные выплаты мне ох как пригодятся! Я помотала головой, чтобы отбросить эту гадкую мысль. Нет, Магда не заслужила такого отношения. Она – хорошая женщина, прекрасный работодатель и замечательный товарищ. Я не имею права ее обманывать. Скажу, как есть. Пусть решает сама, согласно своей морали и совести. И если я в ней ошиблась, значит, урок мне на будущее. Без этих денег я выкручусь – буду собирать невест до самых родов, что такого-то? Вон, за границей люди с работы со схватками уезжают – я в кино такое часто видела. И ничего – живут как-то. А как сказать Тарасу? Внезапно я вспомнила, как совсем недавно мы рассуждали о том, что бы я сделала, если бы забеременела, и я без сомнений сказала, что не стала бы скрывать такую новость. Но когда дошло до дела, я струсила. Как хорошо рассуждать о чем-то, что тебя не касается. И как же стремно, когда ты сам попал в трудную ситуацию! Я даже не могу сознаться Маринке, хотя она моя самая лучшая подруга, если не сказать – единственная. Мой близкий человек, роднее сестры, которой у меня никогда не было, что бы там не говорила сумасшедшая гадалка. И она, эта странная бабка, единственная, кто знает о моем будущем ребенке. Она, а не мои близкие люди! Что же я за человек-то такой? Впрочем, пока не будет официального подтверждения от врача, не стоит даже заикаться. А Эмма могла ошибиться. Точнее, она и так наговорила чуши – какие-то общие слова ни о чем. Такое можно каждому сказать. Просто перебор случайных фактов, вероятность угадать – фифти-фифти. С братом – в яблочко, с сестрой – мимо. С ребенком – в цель, но я сама не уверена. С неприятностями – вот тут сложно. Григория-Степана, скорее всего, и так бы убили. И это произошло бы в нашем номере, потому что наш отъезд никак не помешал бы ему перепутать дверь и открыть сломанный замок. Но вот то, что мы внезапно уехали с базы, а потом в нашем номере обнаружили труп – вот это сыграло бы против нас однозначно. Потому что нормальные люди не уезжают просто так без видимых причин с оплаченного отдыха. А вот если бы мы просто купили мяска, овощей и поехали в Рябиновку… Рябиновка! Меня прошиб холодный пот – как я могла забыть? Перед отъездом Тарас слезно умолял меня не забывать о растениях, которые он любовно заселил в теплицу. За грядки я была спокойна – дождь справился с задачей лучше, чем безответственная я. А вот ситуация в теплице могла быть намного плачевнее. Уже через пятнадцать минут я мчалась в Рябиновку.