Глава 31

Лика

– В смысле мне нельзя выйти? – поставив руки в бока, я протыкаю взглядом квадратноголовый шкаф, ряженный во всё чёрное.

– Не положено, – поправив наушник за ухом, басит то ли Толя, то ли Коля.

Боря, Вася – не имеет значения. Вся охрана в доме на одно лицо. И говорит одно и то же: «да», «нет», «не положено».

Именно по этой причине уже минут десять торчу у ворот, пытаясь устроить себе небольшую прогулку за пределами двора. Потому что за прошедшую неделю я истоптала весь газон и все известные тропинки на территории особняка Громовых. Выучила каждый кустарник и ёлочку.

– Я просто пройдусь по улице туда и обратно, – теряю самообладание, повышая голос. – Можно?

– Нет. Разрешения от Виктора Петровича выпускать вас одну за территорию дома не поступало. В отсутствие Марка Викторовича вы можете взять с собой кого-то из охраны для прогулки.

Зарычав от досады, топаю ногой по тротуару и, развернувшись на пятках ботинок, стремительно возвращаюсь в дом. Скинув обувь и куртку в прихожей, я вихрем пролетаю ступеньки на второй этаж и, как всегда, прячусь в комнате Марка. Прямо в джинсах и свитере заваливаюсь на кровать в обнимку с Плюшем.

Погуляла, называется! Лучше уж просижу в чётырех стенах, чем променад под конвоем.

Да, этот дом невероятно огромен и шикарен, но я совершенно не знаю, чем себя занять. Здесь всё убирается, стирается, моется прислугой. А организовать минутку спорта в бассейне я не могу из-за отсутствия навыков плавания.

В затишье токсикоза попытка развлечься готовкой любимых блинчиков закончилась конфискацией моего половника поваром. Испуганно смотря на меня, она очень просила не повторять этот трюк, дабы её не уволили за отлынивание от прямых обязанностей. Никакие объяснения, что мне просто скучно, не увенчались успехом. По-моему, Виктор Петрович перебарщивает с контролем…

И чувство, что я просто нахожусь в богатой тюрьме, с каждым днём становится лишь навязчивее. Но, если быть откровенной, несколько последних дней я уже стала ждать возвращения Марка домой после пар. С ним можно хотя бы поругаться и как-то скрасить мой беременный досуг.

Иногда между нами готов взорваться воздух. Взгляды, слова, разговоры… Мы словно соревнуемся, кто кому больнее сделает. Наблюдать, как густеет тьма в его глазах, я готова вечно. Я достаю Марка тем, что травлю байки на тему, как же удачно залетела от мажора. А он доводит меня до желания его придушить, заявляясь в спальню посреди ночи и заваливаясь ко мне на кровать со словами «а там неудобный матрас».

Порой мы так и бегаем полночи друг от друга по разным комнатам. Но иногда ловлю на себе совершенно другой взгляд Марка. Особенно если делаю вид, что не замечаю его присутствия рядом. Его глаза изучают меня. Смотрят пронзительно в упор, до мурашек по коже.

Я вижу, как он часто бросает взгляд на мой всё больше округляющийся живот. Ловлю отблески интереса в глубине чёрных глаз. Замечаю, как дергаются вверх уголки губ Марка, когда я, забывшись, что могу быть услышанной, поглаживаю живот и разговариваю с малышом.

Больше Громов никак себя не проявляет. Ничего не спрашивает. Даже о том, каково моё самочувствие. Несколько раз он невольно стал свидетелем того, как меня тошнит по утрам. Но вся его реакция – лишь сдержанно поджать губы и с непроницаемым лицом плотнее закрыть дверь в санузел.

И, как ни крути, Марк единственный в этом доме, с кем я могу поговорить. И пускай это разговоры не по душам, а игра по натянутым нервам. Поэтому, когда после полудня слышу писк гаражных ворот, я сразу мчусь на первый этаж.

– Мне надоело! Сделай хоть что-нибудь! – набрасываюсь на Марка, стоит ему переступить порог дома.

Он молча кладёт ключи от машины на комод, сбрасывает кроссовки и куртку. А я закатываю глаза. Этот выпендрёжник вырядился в кипенно-белую футболку, демонстративно подчеркивающую крепкий торс и чёрные линии татуировок на руках. Ну и куда же без фирменных тёмных джинсов с потёртостями на коленях! «Идеальный» прикид для декабря.

– И тебе привет, – дружелюбно улыбается Марк и собирается прошмыгнуть мимо меня. – Как дела? Как прошёл день?

Но я преграждаю ему путь, став перед его носом.

– Ты прекрасно знаешь как, – воинственно скрещиваю перед собой руки, вскидываю подбородок и требовательно смотрю ему в глаза. – Марк, поговори с отцом. Я не могу никуда поехать или даже просто выйти за пределы дома. Я же не пленница?!

– Нет, но я с ним согласен, – он зеркалит мои движения руками.

– С чем? С тем, чтобы держать меня взаперти? – возмущённо округляю глаза.

– С тем, чтобы ты не ходила в одиночестве.

– Я чисто теоретически не могу быть одна, – кошусь на свой живот, спрятанный под свитером.

– Вот именно, Лика. Ты теперь не одна, а что тебе стоит уехать в обморок где-нибудь ещё? – слышу в его интонации поучительные нотки.

– Если так пойдёт и дальше, – проговариваю через зубы, – то уедет моя кукуха. Я нормально себя чувствую

– Так нормально, что тебя выворачивает почти каждое утро.

– Меня скоро начнёт тошнить и от этих стен. Не хочешь говорить с отцом, тогда хотя бы имей совесть, приходя домой, не утыкаться носом в телефон или ноутбук.

– Супер. Мы ещё не женаты, а ты уже начинаешь выносить мне мозг, – вздыхает Марк, проводя ладонью по волосам. – И что ты мне предлагаешь? Придумать тебе развлечение?

– Да! Бинго! Какой догадливый! – смотрю на него так, чтобы было понятно – это мой ультиматум!

Сощурившись, Марк открывает рот, видимо, готовя мне очередной ответ с издевкой, но тут же его захлопывает. Его лицо становится серьезным, а взгляд задумчиво проходится по мне с головы до пят.

– А тебя сильно укачивает в машине?

– Ну, не знаю… Вообще нет, – тяну я оторопело.

– Пару часов выдержишь в дороге?

– Должна…

– Тогда собирайся, Рыжик, – довольно усмехается Марк и слегка щёлкает меня по носу. А я сердито морщусь и отмахиваюсь от его рук. – Будет тебе и свобода, и внимание, и даже море…

***

– И куда мы? – перекидываю через себя ремень безопасности и поглядываю на Марка.

Долго уговаривать меня не пришлось. Так хотелось поскорее слинять из этого дома, что я не стала уточнять, куда едем. Марк лишь попросил запихнуть в сумку самое необходимое на пару дней. Настолько быстро я ещё никогда не собиралась, поэтому меньше чем через час мы уже сидели в его машине.

– Предлагаю довериться водителю и получить от поездки удовольствие, – торжественно выдаёт он и, закатывая рукава чёрного худи, заводит мотор автомобиля.

– Серьёзно? Что-то подобное я слышала пару месяцев назад, – расплываюсь в ироничной улыбке и показательно кладу ладони себе на живот.

– Если ты мне не доверяешь, то зачем тогда согласилась поехать?

– Потому что хуже уже вряд ли может быть.

– Кла-а-асс, – хмыкает Марк. Откинувшись всей спиной на сиденье и широко расставив ноги, он с такой силой сжимает пальцы на руле, что видно узоры вен. – Значит, твой уровень доверия ко мне: хуже быть не может.

Его наигранная вальяжность в позе и напряжённая интонация выдают с потрохами всё недовольство. А я лишь жму плечами. Ну а что? Это же правда. Но предпочитаю больше ничего провокационного не говорить. Мало ли… Психанёт, развернёт машину, а ещё день в стенах особняка Громовых, и я реально сойду с ума. Уточняю лишь одно:

– А твой отец не отправит за нами вертолёты на поиски?

– Там, куда мы едем, его мнением не интересуются, – без тени сомнения заверяет Марк и прибавляет скорости машине.

Внедорожник уверенно отдаляет нас от роскошного дома строгого режима, и меня словно перестают сдавливать тисками. Прислонив голову к сиденью, прилипаю взглядом к профилю Громова. Зачем-то рассматриваю грубоватые, но очень правильные черты его лица. И меня с головой окунает в ту нашу первую встречу. Картинки его нахального взгляда и обаятельной улыбки слишком яркие. Что-то тянет в груди, мешает наполнить лёгкие кислородом. Сердце тяжелеет в тысячу раз. А может, тогда надо было просто выскочить из его машины прямо на ходу?

Усмехаюсь вслух своим же мыслям, встряхиваю головой и отворачиваюсь к пассажирскому окну.

– Что? – хрипло интересуется моей реакцией Марк.

Я чувствую его изучающий взгляд на себе, но не оборачиваюсь.

– Ничего, – тихо бормочу под нос, гипнотизируя мелькающие лысые деревья на фоне бурого декабрьского неба.

Прикрываю глаза, стараясь уйти от мысли, что моя жизнь напоминает несмешной каламбур. Сама не замечаю, как под монотонное урчание мотора и скучные пейзажи за окном проваливаюсь в вязкую дрему.

В какой-то момент она захватывает меня полностью, и мне мерещатся прикосновения к моему лицу. По щекам и скулам словно проскальзывает тёплый ток. Но заставить себя вынырнуть в реальность не могу и не хочу, поэтому просто шумно фыркаю, сгоняя с себя этот мираж. Просыпаюсь окончательно, лишь когда меня настойчиво трясут за плечо.

– Мы на месте, – низкий голос Марка врывается в мой сон.

Разлепляю глаза и оглядываюсь. В машине темно, как и на улице, а сам внедорожник Громова припаркован у высокого кирпичного забора. Я точно здесь никогда не была. И, судя по обстановке, которую можно разглядеть, мы где-то в частном секторе, и обещанного моря пока не видно.

– Уже? – сипло интересуюсь я. Ёрзаю на сиденье, пытаясь размять затёкшие мышцы.

– Идём, – Марк озаряет темноту салона белоснежной улыбкой и, даже не удосужившись накинуть на себя куртку, выходит из машины.

И я покорно следую за ним. У Громова оказываются ключи от ворот, у которых мы припарковались. Он пропускает меня вперёд в небольшой дворик, подсвеченный садовыми фонариками вдоль дорожки, ведущей к скромному двухэтажному домику.

В окнах с английской решёткой горит свет, и, по всей видимости, нас здесь ждут. Потому что парадная дверь распахивается моментально. Я не успеваю вообще ничего понять, как из дома пулей вылетает огромная хаски. Её звонкий лай раздаётся на всю округу.

– Джеки! – Огибая меня из-за спины, Марк выходит вперёд и наклоняется, широко расставив руки.

Хаски запрыгивает в его объятия, и на её морде как будто напечатали слово «счастье». А я не совсем понимаю, где мы и чей это дом.

Но все сразу становится на свои места, когда в дверях дома появляется женщина. Её стройная, высокая фигура в свободной футболке и спортивных штанах долго не задерживается на пороге. Прямо в домашних тапочках она просто летит нам навстречу. И стоит ей приблизиться, как меня парализует. Становится так неловко, что мои щёки на прохладном воздухе просто огнём горят. Теперь я понимаю, кто хозяйка этого дома и кем она приходится Марку.

Те же чёрные раскосые миндалевидные глаза, широкие брови вразлёт, тёмно-каштановые волосы, густой копной струящиеся по плечам, и едва уловимая азиатская красота во внешности…

Он её копия. И, когда Марк крепко обнимает эту женщину, я больше ни в чём не сомневаюсь.

Он привёз меня в дом своей матери.