Глава 32

Лика

Здесь пахнет теплотой и домом. Даже модная квартира на двадцать пятом этаже не подходит под это определение. Не говоря уже об особняке Громовых.

Сейчас я растерянно сижу за столом, мама Марка суетится на уютной кухне со смешными занавесками в прованский цветочек, а Джеки радостно виляет хвостом, кружа возле хозяйки дома. Я уже просто исполосовала взглядом Марка, сидящего рядом, своими немыми вопросами.

Почему не предупредил? Да, знакомство с его матерью рано или поздно состоялось бы. Как-никак свадьба через несколько недель. Но не таким же спонтанным образом! Спасибо, что, перед тем как зайти в дом, Марк хотя бы успел шепнуть мне: «Она ещё ничего не знает. Я сам скажу».

Почему он до сих пор скрывал это от матери, даже думать не желаю. Да и какая теперь разница? Ведь сейчас улыбаюсь женщине по имени Эльвира Николаевна, которая и понятия не имеет, что я беременна от её сына. Моё сердце настороженно бьётся груди, потому что даже боюсь предвидеть её реакцию. Возможно, я бы предпочла не слышать это собственными ушами, не наблюдать воочию. Но Марк зачем-то всё решил без меня.

– Мне даже покормить вас нечем, – причитает его мама, выставляя на стол перед нами десятую тарелку с каким-то блюдом. – Я-то ждала тебя к выходным и одного, – интонацией она выделяет последнее слово и с загадочной улыбкой косится в мою сторону. – А ты, Марк, мастер сюрпризов у меня, оказывается.

Чувствую, как щёки сливаются с цветом моего ярко-бордового свитера. Про сюрпризы – это еще мягко сказано. И они не для всех могут оказаться приятными. Слышу глубокий вдох Марка, а его руки ложатся на стол.

– Планы немного поменялись. Решил приехать раньше, – сдержанно заявляет он, крепко соединяя пальцы в замок.

Но Эльвира перебивает его, закатывая глаза:

– Вот молодец! Решил он. В доме бардак, и я сама как чукча. А мне теперь перед твоей девушкой краснеть.

Марк прочищает горло, касаясь меня быстрым взглядом, а потом возвращает внимание на свою маму.

– Не девушкой. Лика – моя будущая… – он стопорится, а я с трудом сдерживаю усмешку. Конечно! Это же такое правильное, но жутко неудобное для него слово. – В общем, мы женимся. Скоро.

Мои нервные окончания в теле напрягаются. Все до единого. И мне теперь страшно даже взглянуть на его мать. Реакция моей мамы на беременность перечеркнула все возможные шаблоны у меня в голове.

Кухню заполняет кристальная тишина. Слышно только, как стучит хвостом по полу счастливая Джеки, положившая морду на край стола. Мама Марка медленно оседает на свободный стул рядом.

– Вот это новость, – растерянно бормочет она. – А что значит скоро?

– Где-то недели через две. В конце декабря, – голос Марка слегка хрипит от напряжения.

– Да кто же свадьбу делает в Новый год? К чему такая спешка? Разве нельзя… – Его мать замолкает. И по этой внезапной паузе и её распахнутым глазам я уже всё понимаю: она догадалась. Это же очевидно. – Нельзя… – Эльвира констатирует это как факт.

– Нельзя, – сухо вторит ей Марк.

А я готова искусать свои губы в кровь. Мои пальцы уже истерзали край салфетки до распушившихся ниток. Я не выдерживаю. Бросаю взгляд на Марка, сидящего во главе стола по правую от меня руку. Если сейчас что-то пойдёт не так, то без его поддержки я просто не смогу…

Но вздрагиваю, когда мои пальцы, рвущие салфетку, накрывает незнакомое тепло женских ладоней с аккуратным маникюром. Я ошарашенно поднимаю глаза на мать Марка.

– Какой срок? – мягко спрашивает она с взволнованной улыбкой на лице.

– Пятнадцать недель, – я едва дышу и каждую секунду жду удара: словом, взглядом, осуждением.

Но мне так не хочется больше защищаться. Я устала.

– Вы с ума сошли! – Эльвира крепко сжимает мои пальцы. В её, до жути знакомых, глазах столько теплоты и трепета, что у меня замирает пульс. – Сказать мне об этом лишь сейчас! Я же имела право знать, что скоро стану бабушкой.

– Вы не злитесь? – настороженно шепчу я в ответ на её улыбку и снова кошусь на Марка.

Он как каменная глыба спокойствия. Каждая мышца его лица пропитана им. Марк лишь слегка приподнимает уголки губ, и меня отпускает. Мои плечи расслабляются, и я перестаю сидеть, словно кол проглотившая.

– Разве такая новость может злить? Токсикоз есть? А пол? Ещё не сказали? – с горящими глазами Эльвира смотрит то на меня, то на своего сына.

Ей хочется знать буквально всё. Вплоть до того, выбрали ли мы с Марком имя. И этот вопрос быстро возвращает меня в реальность. Не сговариваясь, я и Марк пересекаемся молчаливым взглядом. И первый раз за столько времени меня пронзает осознание, что мы никогда с ним не говорили о ребёнке, не как о проблеме…

Наше с Марком молчание затягивается. Пространство между нами теряет весь уют. Это становится заметно и Эльвире.

– Что-то я разогналась со своими вопросами. – Она суетливо поднимается из-за стола, а её движения разрывают пустой диалог между моими глазами и глазами Марка. – Вы с дороги, устали. Ещё будет время поболтать. Лика, идём покажу, где в доме ванная и спальня, а Марк пока приберёт на кухне, – она многозначительно взглядывает на сына под его обречённый вздох.

Решив, что душ и кровать для меня сейчас лучшее окончание этого вечера, чем продолжение ни к чему не приводящих гляделок с Громовым, я послушно следую за Эльвирой.

Её дом не идёт ни в какое сравнение с особняком отца Марка. Тот выигрывает по размерам, но и рядом не стоял по ощущению тепла и желанию в нём находиться. Проведя небольшую экскурсию по скромной гостиной на первом этаже и тесному коридору на втором, Эльвира оставляет меня у дверей ванной комнаты.

– С чистыми полотенцами и кучей интересных вкусно пахнущих баночек, я думаю, ты разберешься. Но если тебе что-то нужно, то зови без стеснения, – она дружелюбно улыбается и, помявшись всего секунду, сжимает в своих объятиях. – Доброй ночи. Я очень рада вашему приезду и неожиданным новостям. Спасибо.

Мгновенно тушуюсь от такого жеста. Но одного вдоха пряного аромата её духов хватает, чтобы желание доверять этой женщине пересилило.

– И вам… спасибо… – шепчу и осторожно обнимаю Эльвиру в ответ.

Но всё же незапланированное знакомство с матерью Марка не проходит бесследно. Только после тёплого душа я ощущаю, что умудрилась жутко устать. Однако эта усталость не напрягающая. Хочется просто устроиться под одеялом и наконец засопеть. Собрав влажные волосы в тугой пучок на затылке, обматываюсь полотенцем и с вещами в руках выскальзываю из ванной.

До спальни, на которую указала мне Эльвира, всего пара метров. Но я застываю возле нужной двери, когда с первого этажа, из гостиной, слышу голос Марка и его матери. Знаю, подслушивать плохо. Только мой слух обостряется в разы против моей воли, а босые стопы прирастают к мягкому ковролину.

– Ты её хоть любишь? – тихий голос Эльвиры превращает меня в струну.

И, пока Марк молчит, у меня не получается даже дышать. Сердце немеет под рёбрами, прилипнув к ним, словно хочет услышать ответ само. Это становится моей большой ошибкой…

– Я не знаю. Всё слишком сложно…

Зажмуриваюсь с такой силой, что в ушах начинает звенеть, перекрывая этот мучительно выдавленный ответ Марка. Идиотка, и что я хотела сейчас услышать?!

Слушать этот разговор дальше не решаюсь. Я заставляю себя бесшумно скрыться за дверью спальни. Не включая свет, скидываю вещи на ближайший замеченный в темноте стул и нахожу в чемодане, уже принесённом в комнату и оставленном у кровати, пижаму. Ложусь под одеяло, натягивая его на себя как кокон. Это чувство обманчиво, но только так мне кажется, что есть какой-то другой мир. Без рвущей душу правды. Мир малыша и мой.

Обнимаю свой едва округлый живот и, глотая литры солёных слез, обещаю себе больше не плакать.