Глава 36

Лика

Провожу пальцами по изящной вышивке на декольте и поднимаю взгляд на зеркало. А там белоснежное пышное облако. Неуютное. Неудобное. Я вообще ощущаю себя как-то по-дурацки.

– Ну это вообще шик, – охает и ахает Настя где-то позади меня.

– Думаешь? – Всё ещё неуверенно глажу крошечные бусинки.

Странно видеть себя в свадебном платье. В него-то я влезла, а вот в шкуру и настроение невесты… Вчера мы вернулись от матери Марка. Теперь он почти всё время где-то пропадает. Такая спонтанная свадьба поставила две семьи на уши. Мои родители вообще в молчаливом шоке.

Я нервничаю. Марк напряжён. И мы теперь растерянно переглядываемся с ним как два подростка. И снять этот предсвадебный тремор не особо помогает даже свадебный шопинг с подружкой. На это мероприятие я пригласила Настасью и всё жду, когда же и мои глаза будут смотреть на этот процесс с восторгом, а не с ощущением, что мир как будто издевается надо мной.

– Да ты в каждом платье шикарна, – сияя позитивом, Настя появляется из-за моей спины. Мы пересекаемся с ней взглядом в зеркале, и подруга тут же киснет. – Лик, ну чего ты? Тебе не нравится?

Ещё раз осматриваю своё отражение. Открытые плечи подчёркнуты изящным лифом с бусинками, а растущий живот спрятан под пышными слоями вуали. Всё безоговорочно красиво, но… Неряшливо плюхаюсь на рядом стоящий пуф и больше в зеркало не смотрю.

– Это какой-то бред, – вздыхаю я.

– Это свадьба, – важно поправляет Настя, неодобрительно ставя руки в бока.

– Ага. По залёту и за четыре дня до Нового года.

– Ищи плюсы. Ты выходишь замуж за богатого красавчика, и скоро у вас родится ребенок. Многие только об этом и мечтают.

Усмехаюсь словам Насти. А я ведь когда-то устраивала свадьбы куклам и мечтала о длинной фате и шикарном торжестве. И сейчас это всё прямо перед моим носом. Бери и радуйся. Но я смотрю на себя в белом платье и ощущаю лишь смятение.

Марк мастерски сумел перевернуть мои мысли и чувства за неделю. Семь дней назад мне казалось, что всё хорошее между нами – пепел, который ещё и развеяли над морем.

Но это же море всё и изменило. Или спасло. Впервые за прошедшие месяцы мне стало легче дышать. Даже рядом с Марком. Я не пыталась сблизиться с ним. Старалась отгородиться и настроиться лишь на то, что наш брак просто необходимость. Для меня финансовая, для него – отцовская.

Но почему тогда огромные горячие ладони бережно укрывали мой живот каждую ночь? В эти моменты я не дышала и не могла избавиться от такого нужного мне чувства защищённости. От ощущения, что нужна… Что мы нужны Марку.

Только обманывать себя снова не хочется. Даже когда он решился впустить меня в своё прошлое… Даже когда он зачем-то сказал, что теперь всё будет по-другому… Даже когда его губы и руки были чересчур близко… Моё сердце всё равно как мишень. Опять ждёт удар на поражение. Поэтому у моего отражения проблемы с излучением счастья.

– А вдруг это всё, – окидываю взглядом белоснежное платье на себе, а потом поднимаю глаза на подругу, – огромная ошибка?

Настя вздыхает и, убрав тёмные пряди каре за уши, присаживается рядом на пуф, придвинув пышные складки платья ко мне.

– Ты же сама говорила, что Марк стал относиться к тебе и беременности по-другому. Что вы теперь больше даже и не ругаетесь.

– Не ругаемся… – задумчиво повторяю я.

– Спите в одной постели?

– В одной…

– Он тебя обнимает?

– Ну… – смущённо мнусь с ответом и параллельно сжимаю пальцами тонну фатина на платье, – иногда… по ночам…

– А поцелуи? – Глаза Насти хитро сужаются, и мои щёки тут же покалывает жар. – Были?

– Нет, – я демонстративно фыркаю и притворяюсь, что занята рассматриванием вышитого узора на объемной юбке платья. А в голове всё держится та секунда до…

Если бы не Эльвира, то таким ответом я бы сейчас не отделалась точно. Дурацкие гормоны! Если первые месяцы они работали на нытьё и раздражение, то теперь моему телу нравятся даже мимолётные мысли о прикосновениях, руках, голосе и вообще всём, что связано с Марком.

Мне даже стала сниться сладкая ересь. И его губы – тёплые… мягкие… Пару раз я уже просыпалась среди ночи как в горячке: взмокшая и со сбитым сердцебиением. А когда спящий виновник моих жарких снов сам же и жжёт мой затылок своим дыханием… Боже! Я честно ругаю себя, но мой организм, кажется, внезапно забыл, что он беременный.

– Значит, будет чем заняться в брачную ночь. Ребёнка-то вы уже сделали, – прыскает Настя, добродушно толкая меня в бок.

– В брачную ночь будем считать подаренные деньги, – шутливо язвлю я Насте.

– О да. При статусе семьи Громовых это неизбежно.

– А ты точно не сможешь прийти? – тоскливо поглядываю на Настю.

Та виновато хлопает ресницами:

– Прости, Лик. Зачеты сданы, самолёт домой уже сегодня ночью… Я же не знала, что твоя свадьба не просто на носу, а трезвонит в колокола. Кстати, про звон во все колокола. Весь универ на ушах, что Громов женится. Марк просил в деканате перенести несколько экзаменов по очень уважительной причине: у него свадьба. Ну и понеслось…

Я резко выпрямляюсь на пуфике и ошарашенно глазею на подругу. Громов удивляет всё больше. И даже не знаю, как реагировать. Зато стук сердца в моей груди становится громче.

– Странно… – бормочу вслух свои же мысли. – Я думала, Марк будет скрывать.

– А он видишь как, – Настя многозначительно округляет глаза. – Так что наш жених, кажется, не так уж и против этой свадьбы. Теперь все в университете гадают, кто его невеста. А она… – подруга одним махом подхватывает меня за руки, стаскивает с пуфа и, повернув за плечи, подталкивает к зеркалу, – сидит тут и куксится.

– Я, вообще-то, нервничаю, – пытаюсь оправдаться, но Настасья уже водружает мне на макушку фату.

Причём очень колхозную. Теперь на меня смотрит самая настоящая баба на чайнике. Беременная баба на чайнике.

И внезапно меня отпускает. Я перестаю ощущать на себе тиски. Как же мне надоело задыхаться под грузом паршивых мыслей. Всего пару недель назад казалось, что нет сил и желания улыбаться, а сейчас уголки моих губ сами собой ползут вверх. Кто знает, может, через неделю я буду улыбаться ещё чаще и больше?

– Ну вот! Уже лучше. Нравится? – радостно сверкает глазами, рассматривая меня в зеркале.

– Ужас, – усмехаюсь и качаю головой. – Так в ЗАГС я не пойду точно. Тащи ещё платья. Будем выбирать.

***

– Нет, спать сегодня ты здесь не будешь!

– В смысле? Вчера можно было, а сегодня нет? Логика, ау!

– Потому что жених и невеста должны спать в ночь перед торжеством в разных местах, – бескомпромиссно заявляю я, держа уже несколько минут оборону в дверях спальни Марка, не пуская её хозяина дальше порога.

Он распахивает глаза, делая их огромными и жалостливыми, как у мультяшного кота:

– Лика, ты серьёзно? Я весь день мучался с сессией, потом съездил за мамой, пока привёз, пока определил её в отель… Пусти, а?

– Извини, но гоу ту зе гостевая комната, – пожимаю плечами и делаю вид, что мне глубоко фиолетово.

Марк дуется и хмурит широкие брови, а потом заглядывает за мою спину.

– О, платьишко всё-таки купила. Покажи. – В чёрных радужках вспыхивает живой интерес.

Я каменею. Чёрт! Платье! Понимаю, что оно висит в раскрытом чехле прямо на дверце шкафа и от входа в комнату на него открывается шикарный обзор. Воспользовавшись моим секундным ступором, Марк протискивается в спальню.

– Нет! – чуть ли не воплю я, и на всех скоростях перекрываю собой путь в комнату. Упираюсь грудью в каменный пресс Марка, вскидываю руки и, потянувшись на носочках, ладонями закрываю ему глаза. – Не смотри!

Не ожидав такой прыти, он едва не теряет равновесие. Но, пошатнувшись, обхватывает меня за талию, сохраняя нас обоих в вертикальном положении.

– Не заходи… Не смотри… И это ещё не женаты, – цокает Марк.

– Видеть платье невесты до свадьбы – плохая примета. Нельзя.

Марк хмыкает, а его ладонь плавно скользит по моей спине.

– А что мне тогда можно? – он провокационно понижает голос.

– Тебе можно развернуться и выйти отсюда, – шепчу куда-то в широкую грудь, обтянутую пуловером, пропитанным вкусным парфюмом. Моё лицо пылает, а по коже тут же роем стелются мурашки. – Пожалуйста, просто топай на выход.

Хочу не поддаваться этому вихрю тепла, что держится под огромной лапой, разместившейся у меня на пояснице. Но тонкая ткань моей пижамы пропускает его через все позвонки. И оно расплывается где-то у меня в животе.

Теперь там компанию маленькой крохе составляют ещё и пресловутые дрожащие бабочки. Марк всё крепче, но очень бережно, притягивает меня к себе, мягко очерчивая пальцами узор у меня на пояснице. Мы оба прилипаем друг к другу. Если бы не его сильные руки, то не стоять мне так уверенно на носочках, ведь я всё ещё прикрываю любопытные глаза Марка своими ладонями.

– Ладно, я ухожу, – сдаётся Громов, мягко касаясь губами моего лба.

Он выпускает из своих объятий, только когда делает жадный, слишком ощутимый вдох, коснувшись носом моих волос. И я готова размазаться в пространстве от этого жеста. Немного интимного и нагловатого.

Мои руки безвольно опускаются, и Марк, послушно держа глаза закрытыми, разворачивается на пятках. Два широких шага по прямой, и он уже у двери. Но немного задерживается.

– Доброй ночи, Рыжик. Встречаемся завтра у алтаря? – Марку не нужно оборачиваться, чтобы я чувствовала его улыбку.

Гипнотизируя темноволосый затылок, закусываю губы, чтобы немного отрезвить своё спонтанное желание передумать и оставить Марка здесь. Рано. Ещё слишком рано ему сдаваться. С пылающим лицом бросаю взгляд на выбранное сегодня днём платье и нервно выдыхаю:

– До встречи. Я буду в белом.