Глава 38

Марк

Не дышим. Ни я, ни она. Настолько долгими секунды не были никогда. Все ещё держу лицо Лики в своих ладонях. Глажу большими пальцами её скулы, пока надеюсь получить хоть какой-то ответ в широко распахнутых голубых глазах напротив. Вижу в них лишь заискрившиеся слёзы.

Лика перестаёт упираться руками мне в грудь.

– Марк, я… – сдавленно шепчет она, а по щекам вот-вот хлынет солёный водопад.

Я снова целую Лику. И плевать, что крики «горько!» уже затихли. В зале приглушили свет, и музыка стала громче, явно намекая на первый танец молодых. Но я продолжаю целовать Рыжика. Жадно и даже грубо. И её тёплые мягкие губы в этот раз послушно поддаются моему натиску. Но, даже когда она пропускает мой язык к своему, позволяет ненасытно впиваться в её рот, я по-прежнему чувствую – Лика мне не доверяет.

– Почему именно сейчас? – Вдруг шепчут её губы в секундном моменте, когда поцелуй прерывается.

Сердце долбится в рёбра, а в душе полный хаос. Меня разрывает от ощущений, что сейчас мне нужно что-то сделать, что-то сказать правильное. Мне нужно ответить.

– Нам надо поговорить, – тяжело выдыхаю я.

И Лика кратко кивает. Всё, что приходит мне в голову, – это, вцепившись в её руки, утащить за огромную наряженную ёлку, стоящую в углу. Сейчас мне хочется укрыть нас от посторонних глаз.

Стоит только оказаться за искусственными еловыми лапами в шариках и мишуре, как я снова притягиваю Лику к себе. Ловлю взглядом её растерянный взмах ресницами и опять целую. Зарываюсь пальцами в мягкие пряди, кайфую до жара в венах от тёплого вкуса губ. Ладони Лики осторожно ложатся мне на плечи, скользят по ним вверх к шее, обвивают её. Чувствую через ткань рубашки, как дрожат тонкие пальчики. Рыжик робко льнёт ко мне всем телом.

У меня внутри чёртов апокалипсис.

– Прости меня, – опять шепчу Лике через поцелуй.

Она молчит. Больше не брыкается. Такая хрупкая и податливая прижимается ко мне. Пальцами невесомо ведёт по моей шее вверх и погружает их мне в волосы.

– Лика, не молчи, – бормочу я растерянно.

– Ты умеешь произвести впечатление, – она соединяет нас лбами и кончиками носов.

– Это плохо?

– От тебя никогда не знаешь, чего ждать.

– Конкретно сейчас ты ждёшь от меня ребёнка, – тихо усмехаюсь и, освободив одну ладонь из рыжего каскада локонов, опускаю её к животу Рыжика. Провожу тыльной стороной по его аккуратной округлости.

– Ура! Дошло наконец, – фыркает Лика, но с нескрываемой теплотой в голосе, и лишь сильнее прижимается ко мне.

Мы так и стоим за ёлкой в обнимку. Нам есть о чём поговорить. А мы молчим. Только это молчание сейчас какое-то приятное.

И, если так будет между нами и дальше, я согласен провести Новый год прямо здесь. Лишь бы не отпускать Лику от себя.

– Рыжик, давай оставим всех и сбежим?

– А так можно? – её вопрос полон надежды.

– Нужно, – уверенно говорю ей в макушку. – Нам нужно побыть наедине.

Отпрянув, Лика поднимает на меня взгляд. Взволнованный и распахнутый. В её глазах сейчас отражаются все мерцающие гирлянды. Она охренительно красивая.

– Только у меня есть одна просьба, – Рыжик загадочно закусывает нижнюю губу.

Удивляюсь, но спокойно пожимаю плечами. Теперь у неё кольцо всевластия надо мной.

– Всё что угодно.

– Давай заедем в какое-нибудь кафе и купим шаурмы? Мне так есть хочется. А эта ресторанная еда… – носик в веснушках морщится. – То креветка, то улитка.

Я давлю в себе приступ смеха. Смотрю на Рыжика и, кажется, дурею от сердцебиения в груди.

– Чур, заявимся туда прямо так, – окидываю себя и её взглядом, – в свадебном. Мы должны произвести фурор.

Она согласно трясёт головой и первый раз…

Первый раз с того момента, когда я сделал глупость, бросив эту девочку у своей двери, она смеётся. Так легко и искренне, что я опять сгребаю Лику в охапку и жадно накрываю её губы своими.

Но исчезнуть из ресторана незамеченными у нас не получается. Пять шагов от ёлки в сторону выхода, и верхний свет неожиданно врубается, а фоновую живую музыку нарушает жуткий свист микрофона.

– Раз. Раз. Приём, – голос Поляка гремит над залом. – А где там наши молодожены?

Я и Лика одновременно останавливаемся. Под всеобщее шушуканье, не переставая крепко держаться за руки, переглядываемся с выражением лиц, как будто нас только что накрыли с поличным. Черт. Так и есть. Гости быстро находят нас взглядами, и мы снова в центре внимания.

Побег обламывается. Но меня почему-то беспокоит не это. Поляк, стоящий в рубашке и брюках на небольшом пятачке с музыкантами, вызывает прилив недоумения.

– Дорогие гости, я займу всего пару минут внимания, – Дэн оглядывает немногочисленную толпу приглашённых и моментально выискивает нас с Ликой глазами. Он широко улыбается и поднимает бокал с шампанским. – Марк… Лика… – многозначительно выделяет её имя, – я от всей души поздравляю вас с таким событием. Вы огромные молодцы, что смогли найти друг друга в этом чокнутом мире. Процветания и благополучия вашей семье…

Чувствую, как Рыжик настороженно косится то на меня, то на Поляка, говорящего в микрофон на сцене. Вешаю на лицо успокаивающую улыбку и сильнее переплетаю наши с Ликой пальцы, мол, всё нормально. Хотя у самого нехорошо свербит под ложечкой. Какого чёрта происходит? Какого черта творит Поляк?

А за его спиной уже опускается белое полотно, пока Дэн продолжает заливаться. Все присутствующие внимательно и с большим интересом смотрят на сцену.

– …и я искренне рад, что мой лучший друг сейчас счастлив. Но! – Он загадочно берёт паузу, подмигивая нам. – Сегодня будут поздравления не только от меня. Так как наша скромная мужская компания разлетелась после выпуска по миру, а женился ты так быстро, что никто не успел и билет купить на твою свадьбу, то-о-о… – Дэн разворачивается к экрану и радостно вопит: – Та-дам!

Полотно проектора загорается, начиная транслировать яркий видеоряд. И я замираю. Сначала в изумлении, потом в потоке эмоций и чувств. Вот жуки!

Поляк реально притащил видеопоздравления от нашей банды. Точнее, уже бывшей банды. После того как я исчез на целый год, наша компашка как-то разъехалась кто куда. И со многими даже застопорилась связь. А теперь знакомые повзрослевшие рожи соревнуются в красноречии.

Может, гормональные качели перекинулись от Лики и на меня, но видео выходит очень милым. Гости, как и я, с улыбкой смотрят в экран. Придвигаю Рыжика к себе ближе, обхватив её за талию. Она спокойно прижимается ко мне в ответ, прильнув головой к моей груди. Краем глаза продолжаю наблюдать за видео на проекторе, а носом касаюсь рыжих волос и делаю глубокий вдох. Fraise*.

Очень хочется, чтобы между нами всё так и было. Но понимаю, что не будет, когда вместо очередной братской морды вижу на экране знакомые стены, интерьер, кухню… диван…

Твою мать. Это моя квартира, а за кадром ржущий Поляк.

«… – И кто это у нас такой тут сладкий? Оп! Голубки! Поймал!

Камера резко с панорамных окон меняет картинку на диван. Я. Карина. И она на мне. Устроилась на моих коленях. На ней короткие шорты и моя футболка. А я просто в одних джинсах и с голым торсом.

Карина кошкой трётся об меня. И я не в долгу. Мои руки шарятся по её телу. Похабно лапаю её зад. У нас весьма довольные рожи.

– Ай-ай, – ехидничает Поляк, кружа с камерой вокруг нас. – И где же теперь наша рыжая-бесстыжая?

– Уехала жевать сопли, – Карина ржёт, а потом зажимает ладонями моё лицо и хищно тянется к моим губам. – На хрен ему рыжая? Ни кожи, ни рожи. У него есть я. Да, Марик?

Сука.

Я киваю.

Я жадно целую Карину.

И на финальный вопрос Поляка, куда я послал рыжую, выставляю на весь экран фак, не переставая сосаться с Кариной…»

Видео гаснет. А на следующей картинке наша с Дэном переписка. Вся переписка, касающаяся её.

…«Дэн, неделя. Отвечаю. Не больше. И эта малая — моя»…

…Фото спящей Лики в моей постели в ту ночь…

…«Девственница»…

Я не успеваю понять, что происходит. Просто стою, не понимая, как эта дрянь оказалась здесь. И, судя по тому, как звонко разбился бокал Поляка, а сам Дэн с матом ринулся куда-то в дальний угол ресторана, он не понимает тоже.

Чувствую, как холодный спазм тошноты стискивает желудок, потому что вспоминаю тот момент на видео. Это было снято, когда я послал Лику и просто продолжил тусить у себя на квартире. Я теперь знаю, что это за день.

День, когда я стал конченым.

Я не соображаю, что делать. Мне плевать на родственников и гостей вокруг нас. Всё, чего хочу, – это удержать её рядом. Не отпустить. Не дать сбежать. Но моё тело, как вата. Я не могу сдвинуться с места. Я леденею. Понимаю, что Лика отстраняется от меня. А по-другому и быть не может.

Заторможенно перевожу на неё взгляд.

Фак!

Вы когда-нибудь видели, как в глазах человека гаснет душа?

А я увидел.

*прим. автора — клубника (фр.)