Глава 4

Глава 4.

Фаина.

Солнечные лучи отчаянно пробивались сквозь темные массивные шторы, когда я почувствовала, что чья-то рука настойчиво трясет меня за плечо. Приоткрыв один глаз, я лицезрела Вольдемара: он застыл у кровати с торжественным видом, словно принимал парад, и благоговейно сжимал в руках поднос.

— Просыпайтесь, — прошептал он, — завтрак в постель готов.

Люда, дремавшая рядом, сонно зашевелилась, перевалилась на бок и с коротким, но емким возгласом: «Да чтоб тебя…!» — чуть было не отправила поднос Фердинанда в свободный полет. К счастью, тот успел проявить чудеса реакции и отступил на шаг. Люда же резко приняла сидячее положение.

— Вы где бессмертия наелись, мальчики? — хрипло поинтересовалась я, пытаясь протереть глаза. — С таким «добрым утром» можно значительно ускорить встречу с Создателем.

— Это у вас такой изощренный способ произвести впечатление? Или здесь в принципе принято доводить гостей с утра пораньше? — убирая прядь с лица, поинтересовалась Людочка.

— Просто захотелось вас порадовать, — расплылся в улыбке Вольдемар.

— Ну и проявить наше гостеприимство, — добавили они в один голос.

Я села на кровати и с глубоким недоверием уставилась на поднос.

— «Порадовать» — это слишком громко сказано. А вот оставить нас заиками и добавить пару лишних седых волос вам определенно удалось.

На подносе красовалось нечто кровавое в окружении пары ломтиков хлеба и подозрительных грибов. Довершала композицию чашка с полупрозрачной жидкостью.

— Это… что? — я осторожно указала пальцем на поднос.

— Особый деликатес наших земель! — гордо объявил оборотень. — Сердце молодого оленя с кровью, приправленное папоротником и обжаренное с можжевельником. Грибы прямиком из недр древнего леса и кружка горячего отвара из волчьей ягоды и листьев омелы. — Он проговорил это с такой нескрываемой гордостью, будто лично вырастил этот папоротник и бегал в лес собирать грибы.

— М-м-м, Фань, ну что, аппетит еще не разыгрался? — ехидно поинтересовалась Людочка.

— А что же многоуважаемый граф Фердинанд подготовил для нашей драгоценной Людочки? — поинтересовалась я, с опаской отворачиваясь от своего подноса.

— Я подготовил исключительно лучшее! — воодушевился вампир и подошел ближе к Люде. — Кровь молодого оленя, сдобренная трюфелями, желе из лунного мха и питательная паста из семи трав. Всё свежайшее, только что доставлено.

Люда с сомнением принюхалась к стакану с густой бордовой жижей, поморщилась и постаралась отодвинуться как можно дальше.

— Свежайшее? — Люда скептически подняла бровь.

— Еще утром бегало, — не удержалась я от ехидства.

— Выглядит, пожалуй, аппетитно… для кого-то другого, не спорю, — дипломатично начала Люда, — но я бы все же предпочла обычный омлет с тостами.

— Свежайшая, — с фанатичным упорством подтвердил Вольдемар. — Добыта на рассвете.

— На рассвете? — переспросила я, пытаясь осознать масштаб бедствия. — То есть вы подорвались ни свет ни заря, чтобы извлечь кровь и сердце несчастного оленя? Или у вас тут суровый кодекс чести: настоящий э-э-э… аристократ не ест ничего без трюфелей и мха?

— Спасибо, конечно, — осторожно добавила Люда, изо всех сил стараясь не вспоминать вчерашний земной перекус. — Это крайне мило с вашей стороны, но, может, мы перейдем к чему-то более традиционному? Например, к еде, которая не требует от нас героического преодоления инстинкта самосохранения и не вызывает вопросов в духе: «А это точно не опасно для жизни?»

— Вот именно! — подхватила я, решительно откидывая одеяло. — Где тут у вас кухня? И сразу предупреждаю: если там обнаружится хоть капля этого вашего «аристократического изобилия», я за себя не ручаюсь. Я хочу нормальный человеческий завтрак.

— И желательно, чтобы в нем фигурировали яйца, бекон и кофе, — веско добавила Люда. — Никаких сердец, трюфелей и настоек. Понятно, Федя?

— Простите, я не Федя! — возмущенно воскликнул вампир, чей аристократический лоск дал заметную трещину. — Я Фердинанд!

— Да-да, граф там какой-то высшей цепи, помню-помню, — протараторила Люда, уже не слушая оправданий. — Будешь теперь сокращенно — Федя.

— Людок, а ты голова! — я посмотрела на подругу с искренним восхищением, после чего перевела взгляд на оборотня. — Вольдемар, исключительно в целях сохранения моего речевого аппарата от вывихов, отныне ты будешь просто Володя.

Федя и Володя уставились на нас с таким выражением лиц, будто у нас как минимум вторая голова отросла.

— Ну что вы, мальчики, — промурлыкала я, одарив их самой лучезарной из своих улыбок. — Человек — существо ко всему привыкающее, и вы привыкнете быстро.

— Ладно, — обреченно вздохнул новоиспеченный Володя. — Пойдемте, мы проводим вас в кухню. И… примите наши извинения за этот утренний инцидент.

— Обещаете впредь не потчевать нас местными изысками без предварительного уведомления и письменного согласия? — строго уточнила Люда, закрепив успех.

— Клянусь, — торжественно поднял руку Федор, в глазах которого читалась вся скорбь вампирского рода. — Отныне только тривиальная пища.

— Ну и отличненько, — подруга удовлетворенно кивнула мне, мол, «клиент созрел».

— Давайте договоримся: вы лишь укажете нам расположение кухни, а готовить будем мы сами. Идет? А то я кожей чувствую, как мой организм выражает протест против… всего этого. Он, знаете ли, еще не забыл вкус овсянки и даже тешит себя надеждой, что она съедобна.

Федя и Володя окончательно растерялись — видимо, не ожидали такой реакции от своих дам. Они переглянулись, и Федя заметно пожал плечами, а Володя еле слышно вздохнул.

— А теперь — а теперь брысь отсюда! — я решительно указала мужчинам на дверь, сопроводив команду указующим жестом. — Дайте нам возможность спокойно переодеться и собраться с мыслями.

— Но мы всего лишь хотели помочь… — начал Володя, направляясь к выходу.

— Помочь? Вы уже и так нам помогли проснуться, — воскликнула я и для убедительности запустила подушкой в оборотня.

— Эй, это была моя подушка! — возмутилась Люда, наблюдая за полетом снаряда.

Вовчик недоуменно переводил взгляд с подушки на меня. Я прямо-таки видела, как в его сознании напротив моей фамилии медленно, но жирно ставится пометка: «Субъективно неадекватна».

Наконец, мужчины покинули спальню, оставив нас в тишине. Мы в рекордные сроки привели себя в божеский вид и выдвинулись на поиски пропитания.

— Вот они, мужчины… Обещали провести экскурсию до кухни, а сами смылись куда-то, — проворчала Люда, осторожно спускаясь по лестнице.

— Не ной, подруга. Сейчас мы найдем эту обитель кастрюль по запаху, — подбодрила я ее, принюхиваясь к ароматам дома.

За дверью обнаружилась огромная кухня — настоящий храм кулинарии. В центре возвышался массивный каменный стол, вдоль стен тянулись полки с посудой, в очаге весело полыхал огонь, а у котлов суетились двое поваров: седовласый мужчина и молодая девушка с веселыми глазами, но болезненно бледным лицом.

— Доброе утро! — бодро начала Люда. — Мы тут решили, что пора позавтракать по-человечески. Поможете нам найти продукты?

Старший повар удивленно вскинул брови:

— По-человечески?

— Ну да, — Люда лучезарно улыбнулась. — Яичницу с беконом, тосты, кофе покрепче. У вас найдется все это? Или тут потчуют только кровью оленя и лунным мхом?

Повара переглянулись и дружно рассмеялись.

— Найдется, найдется, — добродушно ответил старший. — Если только объясните, что такое «тосты» и «кофе»?

— Ну во-о-от, началось… — протянула я. — Людик, если тут нет кофе, я найду и угоню дракона, чтобы улететь домой.

— А у нас не водятся драконы, — вставила девушка. — Если полетать хочется, то только ирлинги.

— Ирлинг? Это кто или что еще? — удивленно спросила подруга.

— Ирлинги — это полулюди-полуптицы, а точнее, люди-птицы. Летать могут. Они не любят посторонних в своем обществе, но некоторые из них вполне общительны.

— О, Фань, смотри: два в одном — и муж, и транспорт! — хохоча, проговорила Людка.

— Тьфу на тебя, окаянная, — посмеиваясь, отозвалась я.

Повара недоуменно поглядывали на нас: видимо, таких шумных гостей им встречать еще не приходилось.

— Тосты — это чуть поджаренный хлеб, — с надеждой начала объяснять Людочка. — То есть берется ломтик хлеба и обжаривается с двух сторон до золотистой корочки.

— Ты им еще нарисуй и раскрась, — хихикнула я. — И жестикулируй побольше!

— А-а-а, хлеб есть! — оживился старый повар. — И масло для жарки имеется.

— Отлично. А кофе — это такой горячий напиток, терпкий и горьковатый.

— Ой, Айран, это, видимо, тот напиток, что так любят люди-дворяне. Они его, кажется, называли «ковэ», — весело произнесла девчушка. — Просто оборотни не пьют ковэ, так как он мешает обонянию, а вампирам он без надобности, да и на вкус не нравится.

— А-а, это тот противный напиток, от которого потом горло жжет? — переспросил старший повар, скорчив такую гримасу, будто только что проглотил лимон целиком. — Имеется ваш «ковэ», сейчас достану. Я им огород посыпаю, чтобы насекомые рассаду не поели.

— Ну вот, Фаичка, а ты боялась! — пролепетала Людастик. — Сейчас тебе дезинсекционное средство достанут, и заживем.

Вскоре на кухне закипела работа. Я самозабвенно взбивала яйца, Люда виртуозно поджаривала бекон, а повара, окончательно смирившись с захватом территории, покорно показывали, где лежат свежие овощи и хлеб. Вскоре по коридорам особняка поплыл божественный аромат жареного мяса, способный поднять из могилы даже самого ленивого вампира.

Федор и Владимир, не выдержав гастрономической пытки, робко заглянули на кухню.

— О, смотрите-ка, — подмигнула я, лихо переворачивая ломтик бекона. — Наши гурманы-мужья пожаловали! Что, мальчики, привлекает запах гемоглобина?

— И мясо без признаков жизни, — добавила Люда, демонстративно поливая бекон густым красным соусом. — Это вам не сердце оленя под лунным мхом. Вы, кстати, сами-то это пробовали? Или это у вас такой секретный ритуал инициации для новичков?

— Признаю, пахнет на удивление привлекательно, — произнес Федор, не сводя глаз со сковородки.

— И выглядит вполне съедобно, — добавил Вовчик, с научным интересом разглядывая яичницу.

— Вот именно, — наставительно кивнула я. — Нормальная еда — это когда не нужно судорожно листать энциклопедию, чтобы понять, что именно лежит у тебя в тарелке.

Позавтракав и все-таки угостив мужчин остатками трапезы (под их клятвенные заверения, что это совершенно не похоже на «человеческую» еду, но подозрительно вкусно), мы решили, наконец, осмотреть хоромы, в которых нам предстояло коротать «век».