Глава 5

Глава 5.

Люда.

Едва мы, упакованные в эти шедевры дореволюционной швейной мысли, выпорхнули в коридор (ибо даже в таких простеньких, но изящных нарядах в тебе просыпается лэди и вести себя хочется соответствующе), то увидели, что за дверью нас поджидали наши, прости хоспади, «половинки». При виде нас мужья синхронно выдали восторженное «О-о-о!», причём в глазах обоих явственно читалось желание немедленно проверить на прочность всю эту сложную систему шнуровки.

Реакция была вполне понятна: боковая шнуровка выгодно подчёркивала грудь, приподнимая её, формируя красивущую талию. Мы с подругой не были худышками, но и пышками тоже — эдакая золотая середина. Обычные женщины: и животик небольшой есть, и «ушки» на бёдрах, и — о ужас! — целлюлит на ляжках. Как у любого здорового человека.

— Леди, вы ли это? — осведомился мой благоверный, галантно предлагая локоть. — Я уж подумал, что платяной шкаф решил полакомиться вами, оставив нам на память только кружева и ленточки.

— Почти, — фыркнула я. — Мы просто вели переговоры с местной молью. Она категорически отказывалась отдавать дивные наряды, но ничего: мы оставили ей те, что смотрятся пышней и богаче, пусть подавится изобилием рюшечек.

— Рад, что вы победили, — отозвался Володя, подхватывая подругу под ручку. — Позвольте пригласить вас на чай с пирожными? Дело в том, что на балконе обнаружены стратегические запасы сладостей, которые без вашего чуткого руководства рискуют быть съеденными в одностороннем порядке, — говорил Вольдемар таким тоном, будто выдавал жутко секретный секрет.

Не ожидала, что он так умеет общаться. Он не глуп, ох, далеко не глуп. Тот озорной мальчишка в купальне и этот — будто два разных чел… хм, существа. Надо же…

Нас, как особо ценных гостей, проводили на балкон. К слову, он расположился прямо на крыше входного козырька. То есть над входом стоят две колонны, образуя портик (прим. автора: портик — это выступающая часть здания, образованная колоннадой и увенчанная фронтоном).

А там… Боги, это была настоящая пытка искушением! Солнце заливало пространство золотом, а на столе исходил паром ароматный чай. Рядом с ним на огромном блюде возвышалась такая гора пирожных, что моя «диета», будь она живым существом, сдохла бы в предсмертных муках.

— Осторожнее, — шепнула мне Фаня, усаживаясь на стул с грацией истинной герцогини. — Главное — оставь место для ужина, а то знаю я тебя… — и она многозначительно поиграла бровями.

Увы и ах, я, к сожалению, отношусь к тому типу людей, которые совершенно не чувствуют насыщения. У меня есть только два состояния: «я не наелась» и «я сейчас умру». Потому что если мне вкусно — а мне почти всегда вкусно! — я буду есть, есть и е-есть… А потом хоба! И джинсы любимые не застёгиваются, «тесто» из кастрюльки вываливается, так сказать. Поэтому годы упорных тренировок дали свои плоды: я могу съесть два, ну, может, три пирожных — и всё! А дальше, как в любой сказке: после «третьего» я превращаюсь в свинку…

А вот Фаня — совсем другой случай. Ест она редко, но метко, и если она чего-то не хочет — хоть головой о стену бейся, она НЕ ХОЧЕТ! Не понимаю я этого: ка-ак? Нет, КА-АК можно не хотеть⁈

Вот поэтому мы и дружим: нам нечего делить — еду, мужчин, работу. А когда делить нечего, то и живётся гармонично.

Солнце грело макушку, чай был божественным, а «мужья» сияли так, будто лично совершили подвиг по спасению двух прекрасных дам из лап монстра. Жизнь в ином мире начинала приобретать подозрительно приятный вкус лимонного крема.

Когда первый голод был утолён, Фаня задала вполне логичный вопрос:

— Ну что, мальчики, рассказывайте, как докатились до жизни такой?

Мужчины переглянулись и поведали нам (предполагаю, честно) о том, как по глупости своей хотели снести храм, как обидели богиню Аглаю своим невежеством и дурацкими шутками, а потом она их прокляла. Рассказали и про женщин их мира, что не смогут быть с ними, и про прерывание рода, и про невидимую цепь, что связывает наших «мужей», ну и, конечно, про то, что за пределы долины они выйти не могут.

— М-да, знатно вы влипли. Кто вообще в здравом уме будет шутить над божеством? — спросила я и пристально посмотрела на второе пирожное. Я старалась растягивать удовольствие, честно, так как первое было проглочено и почти не замечено.

— А в вашем мире часто боги людям являются? — спросил Володя, закинув ногу на ногу.

Мы с Фаней переглянулись.

— М-м, нет, наверное. Нам они не являлись, да и у других подобного не видели никогда. Но мы не можем отвечать за всех землян, может, у кого и было…

— Вот и у нас так же. Они вроде есть, им поклоняются, возносят молитвы, приносят дары, но их никто не видел. Так что…

— Так что это не давало вам никакого права решать судьбу храма. Она правильно сделала, что наказала вас. Раз это её территория, её храм, ей и решать, — отрезала за меня подруга.

— Поддерживаю, — вставила я свои три копейки.

Мужчины недовольно переглянулись, но приняли вид смиренный и невиновный.

— Теперь мы это понимаем… — отозвался вампир.

Между нами повисла грустная минута молчания — не иначе как в память о здравом смысле этих двоих «смельчаков».

— А что было дальше? Если вы сказали, что храм испарился, откуда взялся дом?

— Мы его построили, — ответил Вольдемар.

— Ну да, конечно. В закрытой долине вы нашли под кустиком мраморные колонны, трубы, посуду и многое другое, да?

— Не совсем так… — начал Фердинанд и рассказал о том, как они просили о прощении.

Богиня их услышала и выдвинула условие: они строят дом, а взамен она помогает с призывом жён из другого мира. После этого они начали закладывать фундамент из обычных камней, а потом случайно обнаружили, что купол начал пропускать инструменты и материалы.

— Даже та-ак? — протянула подруга. — А если попробовать перейти купол с чем-то в руках?

— Вы думаете, мы не пытались? И мы, и наши люди. Всё бесполезно. Купол просто «выплёвывает» всё лишнее.

— Да-а? А такая возможность была бы… — протянула я кисло и отправила кусочек пирожного в рот.

— Так, подождите! Если ты говоришь, что купол живых не пропускает, откуда повара?

— А это мы выяснили тоже недавно. Примерно месяц назад. Так как мы знали, что будем проводить обряд и здесь появятся ещё живые, которых надо будет кормить, мы общались с поваром. Расположились как раз возле купола. Пока наши люди закидывали внутрь кухонную утварь, мы расспрашивали повара. Он передал нам книгу рецептов, мы с ними ознакомились, но вопросы оставались. В какой-то момент повар не выдержал и хотел ткнуть пальцем в книгу, которую я держал на коленях. Мы-то знали, что барьер не пропустит, но…

— Повар просто завалился на меня, — закончил оборотень.

— М-да, знатно мы тогда опешили. В итоге многие начали пробовать пройти сквозь барьер, но он пропустил только повара с помощником и ещё четверых существ, не считая наших родителей. Эти четверо приходят раз в несколько дней, занимаются уборкой, — продолжил вампир.

— Я-ясно… В общем, нам создали самые благоприятные условия для, кхм, прелюбодеяния?

Повисла многозначительная такая пауза… С минуту все молчали, пока Фаня не заговорила первой:

— Ну что же, раз мы все вместе попали, давайте знакомиться, что ли?

— Поддерживаю, хоть узнаем что-то друг о друге.

— Согласен, — отозвался Вольдемар. — Мы с клыкастым, честно говоря, уже размышляли на эту тему, и нам…

Мужчины переглянулись.

— Нам было бы интересно узнать о вашей жизни, — закончил за него Фердинанд.

Мы тоже переглянулись и пожали плечами.

— Жили мы в одном городе, в сталинке — это такой большой дом, внутри которого спрятано много маленьких домиков-квартир. Фаина жила на третьем этаже, я — на втором, но это не мешало нам быть неразлучными. Наше знакомство началось ещё в детском саду, когда мы на соседних горшках сидели, а потом плавно переместились за одну парту в школе.

Доучились до девятого класса, и пришлось выбирать профессию. Тут наши дорожки впервые разошлись. Фаина всегда была более решительной, поэтому сразу забрала документы и поступила в колледж. Выбрала серьёзное направление — управление персоналом. Я же всегда мечтала о чём-то более возвышенном и пошла штурмовать медицинский. Мне казалось, что лечить людей — это моё призвание, я уже представляла себя в белом халате со стетоскопом. Но реальность оказалась суровее моих фантазий. На вступительных испытаниях я, честно говоря, провалилась. Оказалось, что одного желания помогать мало, нужны ещё и железные знания, которых мне на тот момент не хватило. А если уж честно сказать, пришла я на последний экзамен после бессонной алкогольной ночи… Ну и мне самой тогда нужен был врач… Короче, не срослось.

Когда с медицинским не выгорело, я поняла: амбиции амбициями, а корочка нужна. Время поджимало, и я пошла подавать документы туда, куда точно возьмут, лишь бы не остаться за бортом. В итоге меня зачислили в колледж на профессию штукатур-маляр. Так из несостоявшегося фармацевта — это тот, кто продаёт лекарства в аптеке — я превратилась в будущего мастера отделочных работ.

Обучение затянулось на три года и проходило, мягко говоря, со скрипом. Не могу сказать, что материал был какой-то запредельно сложный — шпатель в руках я держать научилась быстро, да и пропорции раствора запомнить не проблема. Беда была в другом: именно в этот период мы с Фаней по-настоящему почувствовали вкус «взрослой» жизни.

У нас начался такой загул, что учёба часто отходила даже не на второй, а на десятый план. Мы ведь с ней далеко не трепетные лани, которые вечерами сидят по домам в розовых плюшевых пижамах и вяжут плед спицами — хотя теперь и это мы умеем. Мы крайне весело проводили время, и это веселье регулярно выходило нам боком. Я несколько раз оказывалась на грани отчисления. И дело было не в тупости, а в хронических прогулах и «уставшем» виде на парах после очередных ночных приключений.

Пока Фаина в своём колледже якобы училась управлять персоналом, она вовсю практиковалась на мне, вытаскивая из разных передряг. А я в ответ учила её стойкости: как после бурной ночи накрасить глаза так, чтобы мастер по производственному обучению ничего не заподозрил. В общем, диплом я всё-таки вымучила, хотя стены в мастерских видели мои слёзы и смех чаще, чем ровный слой штукатурки…

— После колледжа меня ждал сюрприз, — продолжила Фаня. — Оказалось, что моя гордая профессия «управленца» в реальном мире мало кого впечатляет. Выяснилось, что управлять персоналом могут научить прямо на месте, и диплом для этого — дело десятое, была бы хватка. Я честно обивала пороги, бегала по собеседованиям, но везде натыкалась на одну и ту же стену: «Нам нужен опыт». А откуда он возьмётся у человека, который только что из-за парты вылез? В общем, мои амбиции руководителя быстро столкнулись с суровой необходимостью просто на что-то есть.

В итоге помотало меня знатно. Кем я только не работала! И официанткой в кафе — тарелки бывало не только разносила, но и намывала, и в палатке продавщицей за прилавком стояла. Даже уборщицей пришлось побыть.

— Люда не стала ломать голову и пошла по специальности, там с опытом попроще, — добавила подруга. — Сначала помощником в бригаду, а потом и до мастера доросла, но тоже помыкаться по стройкам пришлось. В итоге я устроилась на завод сверловщицей и так и работаю на нём уже больше десяти лет. Удобно: график стабильный, зарплата вовремя, все официальные выходные твои, больничный оплачивают — что ещё надо? Так и живём.

Мужчины пребывали в лёгкой степени шока и заговорили не сразу.

— Эм, я хочу уточнить… Когда вы уходили в загул, вы… что делали?

— По клубам ходили, танцевали, алкоголь пили, курили, с парнями общались. По стройкам лазили, там тоже иногда пили. Вообще везде пили, много пили… — ответила я без задней мысли. — Как мы вообще выжили после такого? — усмехнулась я.

— Вы когда-нибудь видели краснеющего вампира? Я вот наблюдаю.

Оборотень как-то сбледнул и посмотрел на нас с долей отвращения.

— Не поняла, что за реакция? — спросила Фаня, уперев руки в боки.

Мужики молчали, аки партизаны на допросе.

— Ну? — гаркнула Фаня. — Чего вы в лице поменялись?

— Просто получается, вас до нас… Э-э-э, вы с ними до нас… Вы, то есть уже не… Ну, вы поняли.

Мы недоумённо переглянулись, а потом до нас ка-ак дошло!

— Вы про девственность, что ли? — спокойно спросила я.

— Кхм, да, — ответил Фердинанд.

— Вы серьёзно? Нам тридцать с хвостиком лет, и вы думали, что мы, пардон, храним честь? — уточнила я таким тоном, будто меня застукали за чем-то постыдным.

— Да-а, — ответили почти хором эти образчики благочестия.

Мой скепсис был написан на лице большими матерными буквами. Я смотрела на мужчин, как баран на новые ворота. Они серьёзно? Нет, правда, серьёзно⁈

— Хм, позвольте узнать, о юные мужи, хранили ли вы своё благочестие для супруги своей или в блуде жили? — не выдержала я.

— Ну, так мы же мужчины, нам надо опыта набираться…

— А нам? Не надо? — спросила Фаня.

— З-зачем? — поинтересовался Вольдемар.

— Странный вопрос, но я отвечу так, как сама считаю нужным. Я хочу наслаждаться близостью со своим мужчиной, дарить ему ответные ласки и удовольствие, а не лежать трясущимся бревном с оленьими глазами.

О-о, как поменялся Федин взгляд! Гляньте-ка, какой интерес загорелся. Бьюсь об заклад, он готов прямо сейчас проверить мой «опыт». Стоит ли говорить, что Володя не отставал?

— Поддерживаю, — кивнула Фаня, сложив руки на груди. — К тому же в нашем мире нет знати и таких строгих правил, как у вас. У нас равноправие, да и мы были уже совершеннолетние, чего стесняться?

— А и правильно, нечего! — задумчиво ответил оборотень, сканируя фигуру подруги.

— Люда-а, ты знаешь, здесь такое блюдо красивое, серебряное… Как думаешь, насколько сильно оно бьёт по голове?

— Думаю, зависит от усилий бьющего, — ответила я, прищурившись.

— Намёк понят, — отозвался вампир, поднимая руки, будто сдаётся.

— Теперь ваша очередь. Выкладывайте: как жили, с кем грешили, где деньги спрятаны?

— А… — начал было Фердинанд, но вовремя сообразил и усмехнулся.

— Ну, раз уж мы перешли на откровенность, слушайте, — Фердинанд вальяжно откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу. — Моё детство было бесконечно далёким от вашего. Меня мариновали дома. Представьте: огромный холодный замок и целая армия учителей, которые считали своим долгом впихнуть в мою голову всё — от мёртвых языков до этикета поклона императрице. Никаких тебе прогулов и загулов. Если я плохо учил латынь, учитель истории — зануда, который застал ещё падение инквизиции, — запирал меня в библиотеке без свечей. А я, между прочим, тогда ещё не умел видеть в темноте!

К совершеннолетию я получил свиток с печатью. К титулу графа прилагались земли, три деревни и сотни крестьян. И вот тут-то мне очень хотелось согрешить. Знаете, как сложно объяснить мужикам, что не надо приходить к замку с вилами каждый раз, когда у коровы пропадает молоко? Приходилось выходить к ним в самом пафосном камзоле и делать такое лицо, будто я лично это молоко и выпил.

Правда, без курьёзов не обходилось. Помню, как-то в порыве юношеского задора я решил, что я — великий меценат. Устроил на главной площади деревни бал для крестьян. Думал, будет как в книжках: скрипки, изящные танцы… В итоге через час все упились в усмерть, и начался великий махач — я тогда получил по уху ковшом с брагой. Больше я подобного не устраивал, а крестьяне на меня ещё и обиделись: мол, жадный стал граф.

А ещё был случай, когда пришлось отбивать у крестьян лошадь заезжего графа. Правда, красиво они тогда всё обставили: помост, хворост, столб и граф посередине. Плащ у графа развевается, лицо бледное, впалое… Голодный был. А крестьяне вокруг собрались с факелами — эх, хорошо тогда погуляли… — мечтательно закончил вампир, уставившись куда-то поверх моей головы.

— Подожди, а с графом в итоге что?

— С каким графом? — удивлённо спросил вампир.

— Про которого сейчас говорил. Тот, которого к столбу привязали, и про лошадь. Его сожгли?

— Нет, конечно. Ну, постоял чуток, а потом его отпустили. Это ведь своих каждый раз ловить надоедает, а вот с чужими — интересно, — отмахнулся Ферд.

— Странные у вас какие-то крестьяне, — протянула я, запихивая в рот остатки второго пирожного.

— Не «у вас», а «у нас» — мы ведь женаты, — поправил он меня.

— Не-не-не, они мне не нужны. Забирай их себе! И кстати, где позорные похождения? Пьянки?

В ответ вампир лишь руками развёл.

— Эх, Федя, сколько чудных мгновений ты потерял! Ну, если захочешь, могу устроить тебе несколько неприличных ситуаций… — многозначительно предложила я, поиграв бровями.

— А я? Я тоже хочу! — воскликнул Вольд.

— Все вопросы к своей жене, — открестилась я, перекидывая ответственность на подругу, которая в этот момент активно уплетала тортик.

Прожевав, она ответила:

— Ты сначала о себе расскажи, а я подумаю, — предложила она, не отрываясь от десерта. — И вообще, когда ужин? Я есть хочу!

— А и правда, когда?

— Сейчас всё принесём! — ответили мужчины, подорвавшись с места, будто их в одно место ужалили.

— Нет, ты слышала? Тоже он хочет! — я усмехнулась. — Слушай, будто холодать стало, не чувствуешь?

— Да, зябенько. И солнце к горизонту клонится, и чай остыл, — передёрнув плечами, отозвалась подруга.

Пару минут спустя вернулись мужчины с едой, и мы, как две голодные гиены, набросились на «подношение». Какое-то тушёное мясо, соус и что-то вроде солянки. Вкусненько и миленько, а главное — мы наелись. Мужчины разделили с нами ужин.

— Кстати, Фердинанд, а почему ты ешь человеческую еду? — спросила я, видя, как он уплетает ужин.

— Потому что хочу жить! — ответил он невозмутимо.

— А кровь? Я думала, вампиры питаются только кровью.

— Кровь нужна для поддержания силы.

— Поняла, спасибо.

Опять стереотипы.

Когда ужин был доеден, а чай заварен по новой, пришла очередь Вольдемара.

— Рассказывай, мы слушаем! — скомандовала сытая подруга.

— Ну, у меня всё было проще и грубее до подросткового возраста, чем в ваших каменных мешках, — Владимир почесал предплечье, и в его глазах на миг отразился костёр. — Я рос в стае, на опушке леса, а первыми учителями были голод и старшие братья, которые не стеснялись давать затрещины за каждый неверный шаг. У нас не было парт и тетрадок. Моё обучение — это когда тебя в двенадцать лет оставляют в глухой чаще с одним ножом и говорят: «Либо к утру принесёшь кабана, либо завтракаешь воздухом». Так я и познавал мир: на вкус, на запах и на ощупь. К совершеннолетию я уже знал по именам всех леших в округе и умел ходить по сухим листьям тише, чем тень.

— Помню, как в первую луну решил показать всем, какой я великий охотник. Выследил огромного лося, приготовился к прыжку, уже видел себя героем дня… И в самый ответственный момент, когда нужно было совершить решающий бросок, зацепился хвостом за ежевичный куст! Лось ушёл, а я висел вниз головой, запутавшись в колючках, и выл от обиды на весь лес. Мать тогда пришла, молча перекусила ветку и посмотрела на меня так, что мне захотелось превратиться в белку и не позорить род.

Когда пришло время, началась учёба. Много-много занудных книг! Вообще, кто будет учиться, почувствовав ветер свободы? Я! Хотел бы я так сказать, но учиться приходилось — титул обязывал. А потом — смена отца на военном посту и долгие годы борьбы с этим вот кровососом.

— Кто бы говорил, блохастый, — не удержался вампир от ответной подколки.

Фаня покачала головой:

— М-да, скучно вы, мальчики, жили! Держитесь нас — и будет вам веселье.

— Кстати, о веселье. Я начинаю замерзать, и мой «жизненный опыт» хочет подвигаться и заняться чем-нибудь ещё. Давайте развлечёмся?

— Как? — спросил «муженёк».

— Ну, не знаю, хоть книжки почитаем. Есть что?

— Обижаете! Целая библиотека! — гордо сказал Ферд, выпятив грудь колесом.

— Правда?

Вампир кивнул.

— Показывайте! — почти хором воскликнули мы с подругой.