Глава 8

Люда.

Мы снова спали! Крепко, сладко, мягко и до обеда!

Кошма-ар!

Да я со студенческих времен не помню, когда я столько спала и так поздно ложилась!

Правда, книгу дочитала и расстроилась. Может, парочку своих написать? А то все «откровенные» сцены заканчивались: «Они слились в страстном танце любви!»

Тю-ю…

А где подробности, а?

Где «нефритовые жезлы» и «пик удовольствия»?

Где разврат и похабщина?

Мой в меру развращенный мозг требует зрелищ! Ибо чем здесь можно еще заняться?

Читать, гулять и предаться страсти с «мужем»?

Нет, Фердинанд был хорош, этого не отнять. В меру юмора, в меру заносчивости, да и чего греха таить? Привлекал, чертяка, привлекал, но! Я так не могу!

Надо же узнать челове… вампира. Время с ним провести, притереться, и не важно, что мы уже женаты! 💍 Это вообще не от меня зависело.

А еще мне никуда отсюда не деться, пока брак не консумируем, но, с другой стороны, Ферд особо и не настаивает…

А если бы настоял?

Дала бы по морде!

Блин… А странно получается.

Не пристает — плохо, приставал бы — тоже плохо.

Тогда чего мне надо?

Шо-ко-ла-да!

И завтрак!

И кофе!

Для начала, а там как пойдет.

— Я шоколадный заяц, я ласковый мерзавец, я сладкий на все сто, о-о-о. Я шоколадный заяц и, губ твоих касаясь, я таю так легко, о-о-о, — (Прим. автора: Пьер Нарцисс, «Шоколадный заяц») напевала я, ковыряясь в шкафу и ритмично пританцовывая.

— Лю-юда, ты чего такая энергичная? Будто мы вчера раздельно вечер проводили, — раздался голос Фани со стороны кровати.

— Утречко, засоня. Я тут планирую совершить акт намеренного вандализма, хочешь присоединиться?

— Конечно, хочу! Что делать?

Я усмехнулась.

— Для начала оставайся на месте, а я сейчас вернусь.

Растрепав волосы, придала им объем, поправила ночную сорочку и, гордо шлепая босыми пятками, вышла в коридор, прикрыв за собой дверь.

Сделав десяток шагов, остановилась и постучала в другую дверь.

— Да? — раздалось удивленное с той стороны.

Зажмурившись на секунду, резко открыла дверь и переступила порог.

Сидящий за столом Ферд с бумагой в одной руке и пером в другой одарил меня взглядом, полным восхищения, желания и удивления.

— Люда, я-я… — начал было он, вставая.

— Сидеть! — сказала резко и строго.

Вампир плюхнулся обратно.

Надо же, работает!

Сделав еще десяток шагов, подошла к столу, упёрлась в него руками и прогнулась в пояснице.

Не знаю, какие черти мной управляли, но томный голос вырвался сам собой:

— Ножницы… — сказала я, глядя в глаза «мужу».

Мужик явно поплыл. Взгляд затуманен, мысли рассеяны.

— Ножницы… — повторил он, расплываясь в блаженной улыбке.

Вот это у него воздержание… Раз его от такого клинит.

Но прия-ятно! Значит, меня хотят, значит, я ещё ничего… Или он готов на это самое с кем угодно?

Игривое настроение утихло, но окончательно не исчезло! Не дождёшься, клыкатик, мне ещё гадости творить, а для этого настроение нужно!

— Федя, где ножницы? — спросила я, протягивая руку. — Дай.

Словно под гипнозом, он выпустил лист и перо.

Не сводя с меня взгляда, выдвинул ящик стола левой рукой и, не глядя, запустил в него руку, извлекая на свет ножницы.

Вложив их в мою ладонь, он потянулся ко мне второй рукой, но я успела шлёпнуть по ней.

— Федя, тебе разве мама не говорила, что трогать чужое нехорошо?

Наваждение спало, и мужик начал возвращаться в реальность.

— В смысле — чужое?

— В коромысле!

— Люда, мы женаты…

— Досадное недоразумение, — ответила я, пожав плечами.

Встала и, грациозно развернувшись, пошлёпала обратно в спальню.

Я вернулась в комнату, едва сдерживая победную ухмылку. Щёки горели, а в руках ощущался приятный вес ножниц. Фаня тут же подскочила на кровати, вглядываясь в моё лицо с любопытством.

— Ну что? Живой? — прошептала она, подавшись вперёд.

— Живее всех живых, — фыркнула я, поудобнее усаживаясь на край кровати. — Видела бы ты его глаза — там такая буря плескалась, что я думала, прямо в кабинете накинется.

Фаня замерла на мгновение, переваривая услышанное, а потом её губы медленно растянулись в предвкушающей улыбке. В глазах промелькнул огонёк авантюризма.

— Знаешь, Люда… — протянула она, поднимаясь с места и потягиваясь, словно кошка перед охотой. — Твой метод кажется мне чертовски вдохновляющим. Моему «благоверному» тоже не помешает небольшая встряска, а то совсем скучно живём.

Она выразительно подмигнула мне, направилась к выходу и, уже взявшись за дверную ручку, обернулась:

— Пойду поищу инструмент. Пора и мне немного потрепать нервы своему оборотню.

Я не успела толком поковыряться в шкафу, выискивая жертву своего будущего дизайнерского эксперимента, как дверь тихо скрипнула и Фаня скользнула обратно. В руках она победно сжимала тяжелые ножницы с позолоченными ручками. Вид у неё был такой, будто она в лотерею выиграла.

— Ты не поверишь! — зашептала она, плюхнувшись рядом и сияя, как начищенный пятак. — Захожу я к нему в кабинет, а он сидит над своими бумагами хмурый, как грозовая туча. Рычит что-то про границы территорий. Я подхожу прямо вплотную, наклоняюсь к нему, ставлю руки на подлокотники его кресла, смотрю в его глаза и говорю: «Дай ножницы. Срочно».

Я прыснула в кулак, представляя эту картину:

— И что он?

— Замер, — хихикнула Фаня, поглаживая лезвие инструмента. — Ноздри раздуваются, зрачки расширились, весь напрягся. На губы мои смотрит и тянется к ним. Лапы свои загребущие потянул, хотел за мой «центр притяжения» подержаться.

— А ты?

— Дала по рукам и постучала пальцем по лбу со словами: «Филин-филин, я сова, ножницы мне дай».

— А он?

— А он… протянул их мне, словно обиженный ребёнок, у которого забрали конфетку.

— Точнее, не дали ягодицу, — хихикнула я и подняла ножницы вверх. — Ну что, пошалим, малыш? (Прим. автора: м/ф «Малыш и Карлсон»).

Я вытащила из шкафа два «шедевра», от одного вида которых хотелось обнять и плакать. Это были не платья, а многоярусная катастрофа: бесконечные кружева, гигантские банты, которые смотрелись как приклеенные уши, и воротнички, достойные викторианских привидений.

— Ну и ну, — Фаня брезгливо подцепила пальцем одну из розочек. — Если я в этом выйду, я превращусь в зефирное облако, и вечно голодный оборотень меня съест.

— Отравится при первом же укусе, — съязвила я, разглядывая платье, а после решительно щелкнула ножницами. — Сейчас мы устроим «Модный приговор», и всё будет носибельно и прилично.

Мы разложили этот кружевной кошмар прямо на полу. Первым делом в расход пошли банты — они отлетали один за другим, открывая более-менее сносную основу. Затем я безжалостно чикнула по «бабушкиному» воротнику, превращая его в дерзкое глубокое декольте.

— Смотри, если отрезать эти нелепые оборки по низу, — Фаня уже вовсю орудовала вторыми ножницами, — и убрать эти розочки на рукавах, получится вполне себе нормальное платье.

Через полчаса комната напоминала поле боя швейной фабрики: пол был усыпан розовым капроном и обрезками кружев. Но результат… Результат заставил нас обеих победно переглянуться. Вместо приторных нарядов перед нами лежали два эффектных, не лишённых изящества платья.

— Ну что, — я подмигнула подруге, натягивая обновку, — пора показаться «мужьям».

Мы начали спускаться по широкой лестнице, стараясь чеканить шаг, как на подиуме в Милане. Цель — кухня. После такой «хирургической» операции на платьях нам обеим требовался завтрак! А лучше — с добавкой!

Когда мы толкнули двойные двери, на кухне на мгновение воцарилась такая тишина, что было слышно, как что-то булькает в кастрюле. Повар, собиравшийся нарезать мясо, так и застыл с ножом в руке. Его глаза симметрично округлились, а челюсть медленно поползла вниз.

— Матерь Всевышняя… — выдохнул он, переводя взгляд с моего декольте на обнажённые плечи Фани.

Его молоденькая помощница, которая в этот момент вытирала сковороду, выронила полотенце. Она обошла нас кругом, разглядывая.

— Девочки, это же просто… потрясающе! — искренне выпалила она, и её глаза азартно блеснули.

Я победно глянула на Фаню.

— Видишь? Профессионалы одобряют, — хмыкнула я, присаживаясь за стол.

— М-да, оно того стоило, — улыбнулась подруга, присаживаясь рядом.

Повар, всё еще пребывая в легком культурном шоке, поспешно выставил перед нами тарелки с пышными омлетами и чашки с густым ароматным кофе. Мы завтракали неспешно, смакуя каждый кусочек и обмениваясь заговорщицкими взглядами.

Мы как раз допивали кофе, когда тяжелые двери кухни распахнулись с таким грохотом, будто их снесло порывом ветра. На пороге замерли наши мужчины.

Тишина в кухне стала осязаемой. Я медленно поднесла чашку к губам, глядя на своего мужа поверх края. Его взгляд прошелся по мне сверху вниз, споткнулся на экстремально глубоком декольте, и я увидела, как краснеет вампир.

Заба-авно!

Его бледные щеки залил густой румянец, а взгляд метался от моих ключиц к обрезанным кружевам на подоле.

Рядом послышался сдавленный рык — это оборотень замер на входе, непроизвольно вцепившись пальцами в дверной косяк. Он выглядел так, будто внезапно забыл, как дышать.

— Доброго дня, мальчики, — пропела я, отставляя чашку с самым невинным видом. — А мы тут решили, что кофе лучше заходит, когда на плечах нет лишних полкило рюшей. Согласитесь, так куда… легче?

Вампир наконец обрел дар речи, хотя его голос заметно дрогнул:

— Люда… это платье… оно ведь было?..

— Было, — подтвердила я, спрыгивая со стула и демонстрируя обновку во всей красе. — Ну как, скажи честно, мне идет?

Вампир судорожно поправил галстук, который начал его душить. Он смотрел на меня с такой смесью паники и невольного восхищения, что я едва удержалась от смеха. Третий день нашего «заключения» явно пошел по сценарию.

Фаня, заметив ступор своего оборотня, грациозно потянулась.

— А ты чего застыл? — подмигнула она. — Ножницы-то не зря давал. Видишь, как я их применила? По-моему, получилось очень даже неплохо, правда?

Оборотень шумно сглотнул, переводя взгляд с её улыбки на открытые плечи и ключицы.

— Мы, пожалуй… — начал вампир, пытаясь вернуть себе самообладание, но его глаза всё равно предательски сползали к моему декольте. — Мы, э-э-э… Кхм, хотели узнать, чем вы хотели бы сегодня заняться?

Мы с Фаней переглянулись.

— Пожалуй, было бы неплохо ознакомиться с вашим миром. Да?

— Да, поддерживаю.

— Ну, этого сколько хотите, — с облегчением выдавил Вольд. — Прошу за нами, мы подберём вам нужную литературу.

Поблагодарив поваров за завтрак, мы прошли в библиотеку. Когда нам помогли перетаскать стопки книг в гостиную и мужчины уже собирались уходить, я заговорила:

— О, и кстати! Мальчики, нам бы платья попроще, иначе подобная участь ожидает и остальные шедевры кружевной мысли. Можно это как-то устроить?

«Мальчики», замершие в дверях, кивнули и обещали всё исполнить, а потом смылись от нас! Бессовестные существа!

Усмехнувшись, мы уселись каждая в своё кресло и принялись читать.

Наш дерзкий выход с ножницами задал тон всему вечеру. Вампир, бедняга, полдня ходил пунцовый, стараясь не смотреть в сторону моего нового декольте, а оборотень подозрительно часто и шумно вздыхал, когда Фаня проходила мимо.

Весь остаток дня и следующий вечер мы провели за чтением. Мужчины сидели напротив, делая вид, что тоже заняты делами, но я то и дело ловила на себе завороженный взгляд Ферда, да и Вольд не отставал, то и дело поглядывал на Фаню. Мужчины!

За ужином беседа текла так же легко, как и во время вчерашней посиделки в гостиной. Мы спорили, соглашались, доказывали или опровергали абсурдность того или иного закона или правила. Спорили до хрипоты и глубокой ночи, смеялись и просто проводили время вместе.

Следующие два дня превратились в «день сурка», но в самом приятном смысле. Снова завтрак, снова книги и бесконечные подколки, споры, новые НОРМАЛЬНЫЕ простые наряды и снова книги, книги, книги…

Наутро четвертого дня я проснулась от того, что в голове строчки из прочитанных фолиантов начали водить хороводы. Я уставилась в потолок и просто взвыла на всю спальню, напугав спросонья Фаину.

— Люда, ты чего воешь? — пробормотала она, протирая глаза.

— Мне приснилось, что я превратилась в библиотечную моль! — я резко села в кровати, взлохматив волосы. — Я больше не могу! Если я сегодня прочитаю хоть одну страницу, я кого-нибудь придушу! — начала я, расхаживая вдоль окна. — Хочу чем-то заняться! Хочу движения, действий! Не могу больше сидеть на попе ровно, ЗА-ДОЛ-БА-ЛАСЬ!

Фаина сочувственно вздохнула, сползая с подушек.

— И чем ты предлагаешь заняться? Снова перекроим платья? Боюсь, наши мужчины этого уже не переживут.

Я тоскливо посмотрела в окно, и тут меня осенило. Подскочила к стеклу, глядя на пустующий участок за домом.

— Фаня, а давай огород посадим, а? Или сад разведём? Раз уж нам тут куковать неизвестно сколько. Зелень своя будет, цветочки… Да и физический труд! Не могу я без ковыряния в земле, не могу!

— Вынуждена согласиться. Огород — вещь!

— Пошли, нам нужны эти двое!

Мы наскоро оделись и отправились на поиски благоверных. Мужчины нашлись в гостиной — как раз чинно завтракали, обсуждая какие-то свои мужские дела. При нашем появлении Ферд едва не выронил вилку: видимо, мой решительный вид не предвещал ему спокойного утра.

— Мальчики, у нас экстренное совещание! — заявила я, упирая руки в бока. — Нам нужен огород. И сад. Прямо сейчас.

Вампир медленно отставил чашку, переводя взгляд с меня на Фаню, которая согласно кивала рядом со мной, сложив руки на груди.

— Огород? — переспросил он, и в его голосе послышалось искреннее недоумение. — Люда, у нас полные погреба еды, повар готовит что угодно. Зачем тебе копаться в земле?

— Затем, дорогой мой, что от ваших книг у меня уже в глазах рябит! — отрезала я. — Нам нужно занятие. Так что сознавайтесь: где тут инвентарь выдают и какой участок нам можно одарить своей любовью?

Оборотень хмыкнул, переглянувшись с вампиром. В глазах Вольда заплясали смешинки — кажется, перспектива увидеть нас с лопатами наперевес, попой к солнцу, его крайне забавляла. Видимо, за три дня нашего «библиотечного заточения» они и сами порядком заскучали, раз идея копать грядки не вызвала у них бурного протеста.

— Огород так огород, — сдался Ферд, изящно отставляя чашку. — В конце концов, физический труд облагораживает… даже нас. Инвентарь выдадим, но чур, копаем мы — не женское это дело, тяжелую землю ворочать.

Что уж там, мы были приятно удивлены такому повороту. Через десять минут вся наша компания уже была на заднем дворе. Весна в долине была на редкость щедрой: солнце припекало почти по-летнему. Мужчины, не сговариваясь, скинули рубашки, бросив их прямо на траву. И тут мы с Фаней дружно притихли, хотя и ненадолго.

Ферд со своей аристократичной бледностью выглядел как ожившая статуя из античного зала — четкий рельеф мышц, ничего лишнего, каждая линия выверена, словно резцом мастера. А Вольд… ну, этот был воплощением дикой силы. Широченные плечи, мощная спина, по которой при каждом движении перекатывались тугие узлы мускулов, и пресс, который, казалось, мог выдержать удар тарана.

Я оперлась на перевернутое ведро и тихо присвистнула, нарушая благоговейную тишину и толкнув подругу локтем в бок.

— Фаня, ты только посмотри на эти «экспонаты»! — я указала подбородком в сторону мужей. — Кажется, копать они будут недолго — с такой-то мощью земля сама должна в ужасе расступаться, лишь бы под лопату не попасть.

Фаня, не отрывая взгляда от спины своего оборотня, ехидно подхватила:

— Да уж, Вольд, ты поосторожнее с инструментом. С таким напором ты к обеду не грядки сделаешь, а тоннель до соседней долины проложишь. Хотя-я… это неплохая идея.

— Кстати, Фаня, мой не блестит! Ты посмотри, ну не блестит же! — сказала я наигранно обиженно.

— Хм, и правда, не блестит, — ответила подруга, задумчиво сканируя вампира.

Ферд, с силой вонзив лопату в дерн, обернулся и иронично приподнял бровь. Я заметила, как на его бледных скулах снова проступил легкий румянец — то ли от солнца, то ли от наших комментариев.

— Люда, почему я должен блестеть?

— Ну как же? «Это кожа убийцы, Белла… Я убийца», — тут ты снимаешь рубашку, и весь такой: блёстки, блёстки, блёстки! Не?

— Иногда я рад, что не могу понять, о чём ты говоришь, — с этими словами он отвернулся и продолжил копать.

Вольд хохотнул, но это не прошло мимо чутких ушей подруги.

— Володя, где твой ильхвильнихт?

Ухмылка исчезла с лица оборотня.

— Я даже не хочу знать, что это такое, — ответил он, возвращаясь к работе.

Мы с подругой устроились на ведрах, как в первом ряду партера, наслаждаясь бесплатным шоу «Альфа-самцы на пашне». Огород — это, определенно, была лучшая идея за все время нашего пребывания здесь.

Когда большая часть отведенного участка была перекопана, мы с подругой, переодевшись в лосины, футболки и галоши, дефилировали попой к солнцу, собирая сорняки в вёдра и оттаскивая их в сторону. Чуть позже мужчины выкопали яму, куда всю траву и коренья скидывали для дальнейшего перегноя.

Дальше пошло разравнивание и формирование грядок, и мы с Фаней упахались! Несмотря на то что мы не копали, а таскали траву и работали граблями, мы вошли в такой азарт, что сами всё убрали. Мужчины, развалившись под тёплым солнышком, благоговейно взирали на открывшиеся тылы. Признаться честно, мы так вовлеклись в процесс, прикидывая, что и где посадим, что совсем этого не замечали.

В купальню вползли, когда на улице практически стемнело. Зато осталось только посадить семена и саженцы, а этот вопрос нам обещали решить «мужья».

Проглотив ужин, мы без сил поползли наверх. И, скажу по секрету, лестница стала последним гвоздём в крышку нашего усталого гроба!