Глава 17. Совместный завтрак

Судя по положению светила, которое еще не вышло из-за горизонта, проснулась я рано утром. Окно в моей комнате было открыто, и шторка колыхалась от дуновения ветра. Пахло приятно: свежестью и мокрой землей. Наверное, ночью прошел дождь. Миша любил такое: солнечное утро, после дождя. Миша. В груди заныло. Почему все это произошло? Почему я осталась жива таким странным образом? Пустые вопросы.

Кажется, что мое сознание не до конца понимает, что происходит. Иногда я подспудно ловлю себя на мысли о том, что это точно Мише понравится, когда он увидит. Наверное, я до конца не верю, в то, что его уже нет. Мне больно, но не настолько, как должно бы быть. Помню, когда на первом курсе я влюбилась в мужчину, то расставание переживала очень тяжело.

Его звали Леонид. Мы познакомились с ним возле киоска, где я покупала пирожок на обед. Студенческая столовая как раз была закрыта на ремонт. И только во время оплаты покупки я обнаружила, что кошелёк вытащили. Лёня тогда за меня заплатил.

Я влюбилась с первого взгляда в его голубые глаза, улыбку, в веселый голос. Потом специально ходила покупать именно эти пирожки, чтобы снова встретить Лёню. А дальше, как всегда: ухаживания, разговоры, феерический секс. Закончилось все тоже ожидаемо: оказалось, что Лёня женат.

Что со мной тогда было, сложно пересказать. Мир поблек. Казалось, тем летом улыбаться я разучилась. Часть меня вырвали и растоптали. Было настолько больно, что иногда я думала, что лучше было бы всей умереть, чем чувствовать, как половина тебя отмирает. Думаю, что именно в тот момент, я повзрослела. Ничего не осталось от восемнадцатилетней девушки: исчезла доверчивость и ожидание чуда, ушла легкость. Как будто многотонная плита придавила к земле.

Тогда я нашла рецепт, чтобы выбраться из этого состояния: убрать все, что напоминало о прошлом и не думать. Я устроилась на работу, переехала в другой район, сняла новую квартиру. Летом, после сессии студенты отдыхали, но я вкалывала за троих. Если у меня оставалось свободное время: училась и читала учебники. Я не давала себе ни минуты отдыха, даже в автобусе по пути на работу, слушала в плеере уроки по английскому, про себя повторяя слова. Не думать. И это действовало, но только днем. Ночью мучили сны. Снилось, что все у нас хорошо, что мы счастливы, а потом я просыпалась и плакала. Утром собирала себя из осколков и вновь шла на работу.

Время залечило раны, оставив рубцы, постепенно меня вытащили из этого состояния. Потом подруги рассказывали, что всерьез опасались за мой рассудок. По их словам несколько месяцев я была похожа на робота: ни улыбки, ни интонаций в голосе, никакого интереса к любым парням. Только спустя три года, уже на последнем курсе, я начала очень осторожно встречаться с однокурсником. Слишком боялась повторения той боли.

И вот сейчас. С Мишей мы вместе четыре года, но теперь его нет. И я могу улыбаться. Да, мне больно, но создается впечатление, что прошло не десять дней, с того момента, как я встала с алтаря, а года три или четыре. Все мои переживания в моем мире отдалились. По прежнему вспоминала родителей, племянников, брата, друзей и двух лучших подруг, но не убивалась по ним. Очень хотелось их увидеть, обнять, расцеловать, но больше всего этого я желала, чтобы у них все сложилось хорошо. Чтобы все были здоровы и счастливы.

Такое спокойствие не характерно для меня, обычно я долго переживаю любые перемены, а тут… Может, это несколько эгоистично, но я была рада, что боль от потери Михаила не такая сильная, как после предательства Леонида. Я не схожу с ума, мне не разрывает грудь от боли при воспоминаниях, не плачу, случайно услышав нашу мелодию, даже во снах Миша ко мне не приходит. Почему так? Не знаю, но разумом понимаю, что так для меня лучше. Нет, я не готова к новым отношениям. Мои защитники-телохранители мне нравятся просто, как люди и нелюди, если так можно сказать. Но они не привлекают меня, как нечто большее. Хотя я вижу осторожный интерес Амрана, чувствую, что нравлюсь ему, как женщина, но он вряд ли будет демонстрировать заинтересованность более явно. Очень деликатный мужчина, да и, похоже, желания женщины тут не пустой звук. Я знала, что Амрану не понравилась моя самостоятельная полусонная прогулка от кухни до комнаты, но он не вмешивался, хотя явно не понимал причин такого моего самоуправства. Как ему объяснить, что я боюсь такой зависимости от них всех? Мало ли что потом случится? Не стоит привыкать. Тем более, сейчас, пока я еще не разобралась с тем миром, куда меня занесло.

Так, пора прекращать самокопание и заняться чем-то полезным. Например, изучить местную письменность, и начать читать. Где там мои телохранители и учителя? Сейчас будем пытать вопросами, а то в моих знаниях много пробелов. Я перевела взгляд на кресло и хихикнула. Скрючившись, в нем опять спал Лоран. Раскрытая книга закрывала его лицо, хорошо, что это был не тот страшный талмуд.

— Лоран, открою тебе страшную тайну, но спать удобнее на кровати.

— Пфуу, — раздалось из под книги, — надо понимать, это приглашение залезть к тебе под одеялко? Потому что других кроватей тут нет.

— А ты не обнаглел ли? — возмутилась я.

— Нет, просто я очень устал и сказал первое, что пришло в голову — устало сказал некромант, вылезая из кресла.

Книгу он снял с лица и повернулся ко мне.

— Откуда это? — пораженно выдохнула я, глядя на обожженную щеку, нос и часть шеи.

Аккуратной бородки у Лорана теперь не было, так же, как и волос на голове, бровей и ресниц. На левой щеке красная кожа и слегка зарубцевавшиеся раны от пузырей. Капилляры в левом глазу полопались, окрасив белок в красный цвет, а веко слегка припухло. Как у него книга на лице лежала? Больно должно быть ужасно.

— Ну, что красавец? — поинтересовался некромант, криво улыбнувшись здоровой частью лица. — Ты не переживай, все пройдет за пару дней.

— Тебе сильно больно? — прошептала я.

— Не больно совсем. Я ведь маг, обезболил, — похвалился некромант, — да и потерплю, если заболит.

— Обезболил он! — нет, ну вы слышали? Разные миры, а мужики не меняются! — Между прочим, в такие раны быстро попадает инфекция, может все воспалиться! Особенно опасно, если в глаз попадет, можно вообще лишиться зрения в таком случае. Надо обеззаразить раны обязательно, а лучше вообще сделать перевязку! Вот так «потерплю, потерплю», а потом запустишь!

Лоран смотрел на меня, выпучив глаза. Он явно не ожидал от меня такой отповеди, да и я сама, честно признаться, не ожидала. Вспомнился папа, у которого в мозоль попала инфекция, и воспалилось так, что пришлось резать. А если бы сразу мазью помазал, и пластырь налепил, ничего бы не было. Папа тоже говорил: «Потерплю» Дотерпелся. И этот такой же!

— Так это ненадолго, Раинель вернется, залечит, — объяснил некромант, а потом улыбнулся, словно сытый кот, — но мне приятно, что ты обо мне беспокоишься.

— Мне вчера Амран рассказал про связь и про то, что вы мои защитники. Раз так, то я заинтересована в том, чтобы вы были здоровы, — стало немного стыдно. В конце концов, Лоран взрослый мужчина, а я взялась его отчитывать.

— Про связи рассказал? — переспросил некромант, — А про завершающий ритуал?

— Нет.

Когда Лоран задал вопрос про ритуал, мне показалось, что он напрягся, а после моего ответа расслабился, поэтому я спросила:

— А что не так с ритуалом?

— Да все так, — некромант потянулся в кресле, а потом меня ошарашил, — дело в том, что между нами с тобой связь уже образовалась.

— Да? О! Но как?

— Поверь, сам не знаю.

Тут наш разговор был прерван, раздался какой-то короткий странный гул, а потом по всему дому прошла вибрация. Будто беззвучный трамвай или поезд промчался недалеко от дома.

— Что это? — поинтересовалась я.

— Это портал сработал, Раинель и Уорн вернулись. Давай ты умоешься, а я пока схожу встречу побратимов? — предложил Лоран. — А потом позавтракаем все вместе? Хочешь?

— Конечно!

Некромант вскочил с кресла и вылетел из комнаты.

Завтракать всем вместе — это я, наверное, погорячилась. Откуда я знаю, как там у аристократов принято себя за столом держать? Эх, и Лоран умчался, как на пожар. Что же там происходит у них? Очень хотелось знать, но я не спросила. Хорошо помню, что некромант сказал Амрану через вестник: «Расскажу, если Уорн разрешит» Надо Уорна отловить и устроить ему допрос.

***

Уорн де Илей вышел из приемной императрицы, аккуратно прикрыв дверь. Разговор прошел намного лучше, чем ожидал василиск.

Началось все с того, что прямо возле портала его поймал слуга и отвел в гостевые покои, передав просьбу Её величества привести себя в порядок. Просьбы монарха игнорировать нельзя, поэтому Уорн быстро помылся, побрился, переоделся в принесенную слугой одежду и даже сделал новую прическу. Подстригаться полностью василиск не решился, многие верили в то, что именно длинная челка уберегает от смертельного взгляда. Уорн с помощью магического лезвия просто состриг часть опалившихся волос. Получилась ассиметричная стрижка, выглядело это странно.

Уже на выходе из комнаты василиска поймал целитель и полностью залечил обожженную руку. Такая забота императрицы вселяла надежду в то, что Уорна хотя бы выслушают. Так и случилось.

Несмотря на самоуправство василиска, ему не предъявили обвинений в измене, не сместили с должности, даже от дела по поимке де Села не отстранили. Её величество Патарию, казалось, совершенно не трогало то, что изменник — внук её любимой сестры, она внимательно выслушивала объяснения Уорна и соглашалась с выводами. К концу разговора мужчина рискнул спросить об отношении Патарии к личности преступника.

— Мне не все равно, — грустно вздохнула императрица. На её лице резче обозначились морщины, кончики губ устало опустились, — но если Ари решил бежать, а не сдаться, значит, не рассчитывал на мою защиту. Почему? Видимо, потому что знал, что даже я не смогу ничего сделать, узнав про его проделки. Значит, все, что он натворил очень серьёзно, тут надо думать о благе империи, а не о личных привязанностях. Но мне … тяжело.

Уорн поклонился и продолжил доклад. Мужчина искренне восхищался императрицей. Женщины больше доверяют чувствам, но Патария сознательно душила в себе эмоции и действовала разумно. Её величество так же заинтересовала избранная из другого мира. Василиск не стал скрывать своего отношения к девушке и рассказал об опасениях при проведении завершающего обряда. «Боюсь, ей это просто не нужно. В её мире все по-другому» — закончил он.

Императрица задумалась.

— Тогда тебе тем более необходимо больше времени проводить дома, — заключила она. — С дворецким займется де Коллен, тут во дворцовой темнице, а в дом Ардана по моему приказу уже перенеслась группа во главе со следователем. Они разберут завалы и, возможно, найдут что-то.

— Благодарю за аудиенцию, — Уорн понял намек. Он церемонно поклонился и вышел из комнаты.

Теперь василиск спешил к порталу, нужно было забрать Раинеля. Судя по связи, побратим находился в деревне, близ дома де Села. Что он там делает? Неужели, в развалинах дома нашли кого-то живого?

Запах гари ударил в ноздри сразу на выходе из портала. Уорна тут явно не ждали. К василиску направился старший следователь — полный мужчина лет сорока. Де Илей пытался вспомнить его имя, но понял, что не знает этого человека. Интересно, кого послала императрица?

— Де Илей, — холодно поприветствовал его старший следователь, — разве её величество не приказала вам отдохнуть?

Уорн поднял брови. Интересненькое дело. Разговор с императрицей состоялся совсем недавно, но толстяк уже о нем знал. И, судя по довольному виду, сделал неправильные выводы об отстранении Уорна от дела и охлаждении отношений с её величеством. Значит, осведомитель толстяка слышал только последнее пожелание императрицы. Кто это был? В комнате аудиенций купол заглушки стационарный. Его либо сняли, либо, кто-то зашел. Мысленно василиск восстановил картину беседы и сразу вычислил осведомителя — слуга, который привел его на аудиенцию. Все время этот невзрачный человек стоял за шторой, за границей купола, ожидая распоряжений императрицы. А под конец разговора, подчиняясь жесту Патарии, подошел, чтобы налить напитки в бокалы.

Уорн расслабился, слуга не мог слышать об иномирном происхождении Оли. Все размышления василиска заняли всего несколько мгновений. Он открыл было рот, чтобы ответить наглецу, но тут почувствовал сосущую боль в районе груди. Резко отодвинув следователя, Уорн помчался к Раинелю. Эльф сидел на земле около мальчика лет тринадцати, ноги подростка ниже колена посинели и опухли. Резерв побратима был пуст, но Раин вытягивал из себя последние капли, чтобы завершить заклинание. Василиск опустился рядом и положил ладони на спину эльфа.

— Уорн, — счастливо выдохнул Раинель, чувствуя, как в него вливается поток магии от побратима.

Де Илей был в бешенстве, аура вырвалась из под контроля. Разумные, стоявшие рядом, шарахнулись в стороны. Уорн поднял взгляд и тяжело посмотрел на старшего следователя. Толстяк даже не побледнел, он посерел. Следователь явно знал о мстительности василиска и понял, что его карьера закончена.

«Самодовольный дурак, — злился Уорн, — неужели он не знал, что Раинель — мой побратим? Ладно еще решился перечить, подумав, что я отстранен от дела. Решил выслужиться, возможно, метил на мое место, но, видя, как надрывается молодой целитель, ничего не сделал. Еще немного и Раинель выгорел бы»

Мальчик, которого лечил эльф, застонал, василиск несколько раз вздохнул и взял эмоции под контроль. Пострадавший даже в бессознательном состоянии почувствовал влияние ауры.

— Я этого не забуду, — ровно сказал Уорн, глядя на толстяка. Тот, обращаясь к подчиненным, визгливо возмутился:

— Почему не помогли целителю? Быстро достали кристаллы. Кто ответственный за оказание помощи?

Уорн легко догадался, что тут произошло. Многие эльфы предвзято относились к людям, выставляя напоказ свое непомерное высокомерие, но, так же, и люди называли эльфов ушастыми зазнайками. Иногда неприязнь доходила до того, что некоторые люди начинали вредить всем эльфам, а эльфы — людям. Видимо, и толстяк предвзято относился к долгоживущему народу, поэтому решил не помогать молодому эльфу, затесавшемуся в отряд. Наверное, еще и с нетерпением ждал, когда выгорит Раинель. У побратима явно наблюдались все признаки магического истощения: посиневшие губы, светло-фиолетовые полукружья около ногтей, слабость, дрожащие руки. Толстяк не мог этого не видеть.

— Все, — прошептал Раинель, отстраняясь от своего пациента и опираясь на Уорна.

— Почему он не приказал тебе помочь? Мальчик — это свидетель, он нужен живым, чтобы его допросить. Любые сведения могут помочь, а этот идиот хотел выслужиться. Смерть мальчика не в его интересах. Почему?

— Он выживет все равно, но если бы не я, то мальчик гарантировано остался без ног. Сейчас есть неплохой шанс, что ноги удастся сохранить.

— Зачем, Раин? Если бы ты выгорел?

— Не выгорел бы. Я понял, что надо остановиться, но тут почувствовал, что ты перенесся сюда, поэтому решил доплести заклинание.

— Доплести… — буркнул Уорн. — Вот так маги и выгорают. А если бы я не успел?

— Ты успел бы. Я верю в тебя.

Раин сидел на земле, прислонившись к Уорну спиной, а василиск стоял на коленях, приобняв побратима за плечи.

— Завтра во дворце пойдет гулять новый слух, — улыбнувшись, предсказал Раинель и откинул голову на плечо побратима, — нас уже записали в мужеложцы. Кстати, у тебя прекрасная прическа.

Сейчас Уорн чувствовал по их связи, насколько тяжело приходится эльфу. Мнение других по этому поводу его не интересовало.

— Плевать! Одним слухом больше, одним меньше! Давай уже убираться отсюда.

Но реализовать сей немудреный план не удалось. Со стороны развалин раздался шум. С грохотом что-то взорвалось. Побратимы поднялись.

Из клубов пыли вышел покачивающийся Харт де Йонк с телом девушки на руках. Серая пыль покрывала мага и его ношу, но на шее девушки отчетливо выделялся ошейник. Харт поднял взгляд, и Уорн ненадолго почувствовал то, что ощущают разумные, попадая под действие ауры страха. Менталист безотчетно эманировал на окружающих. Сейчас Харт был готов убить тех, кто это сделал.

В то время, когда остальные отшатнулись от де Йонка, Раинель, казалось, вообще не заметил настроения менталиста.

— Клади её сюда, — приказал эльф, подбежав к де Йонку. Но, видя, что мужчина ни на что не реагирует, проорал, — Харт! Клади её сюда, сейчас помогу!

— А? — очнулся де Йонк, — она жива?

— Присмотрись, на ней заклинание. Сердце бьется, но слабо.

— Магическая кома? — поинтересовался Уорн, подходя.

— Похоже на то, и поверх какое-то заклятье, не пойму.

И тут де Йонк удивил Уорна. Менталист знакомо развел руки и выдохнул слово-ключ для активизации купола заглушки.

— Это и есть менталист, которого мы искали, — сказал он, — поверх стоит ментальный аналог «Ложной смерти».

— Тогда снимай его скорее, он мешает лечению — поторопил Раинель.

— Теперь мне понятно, почему де Сел решил сбежать, когда услышал про плененного менталиста, — проговорил Уорн после того, как де Йонк снял заклинание.

— Он думал про девушку, но я понял, что она и есть менталист, только когда нашел её, — сокрушался Харт. — На ошейнике три запретных заклятья! Сволочь! Теперь что с ней делать? Телепортировать во дворец?

Уорн нашел взглядом толстячка и решился:

— Во дворце сейчас… появляться не стоит. Забирай девушку к себе. Отвечаешь за неё головой. И запомни Венрилиэль Илдарен — это маг, что делал мне защиту. Как только сможешь, идешь к нему и говоришь, что надо сделать телепортационную комнату, как у меня. Полностью обезопась девушку, комната, еда, только проверенные слуги с вживленными под кожу амулетами. Амулеты от ментального воздействия изготовишь сам.

— Зачем?

— Харт, ты всегда казался мне умнее… — протянул Уорн, — сам же говорил, что де Сел хочет уничтожить доказательства. А она и есть — доказательство. Скорее всего, предатель жив и девушке грозит опасность.

Менталист проникся.

— Как там этого зовут? Венли…

— Венрилиэль Илдарен, — повторил Уорн, — я с ним свяжусь, попрошу за тебя. Эльф он очень специфический, но специалист отменный и проверенный. Харт когда снимешь полог, ведем себя так, как будто девушка при смерти. Раинель?

— Да я слышал, сейчас закончу, все с ней будет в порядке. Легкие я ей почистил, но сильное утомление, вывих лодыжки, синяки и кровоподтеки остались.

— У меня есть целитель, он с этим справится, — успокоил эльфа Харт.

Менталист снял полог, побратимы и Харт, вновь взявший девушку на руки, устремились к порталу.

— Быстро, портал ко мне, — приказал Уорн магу. Харт явно удивился, но промолчал.

Портальщик меланхолично кивнул и перестроил координаты настройки.

— Но позвольте… — начал было старший следователь.

— Не позволю, девушка при смерти, а целители во дворце заняты, — рявкнул Уорн.

— Все готово, — отрапортовал маг

Уорн оттеснил толстяка с дороги, и через мгновение компания уже выходила из портала в подвале поместья де Илей.

Лоран влетел в телепортационную комнату и застыл, пораженно глядя на Харта и девушку на его руках.

— Что произошло? — спросил некромант.

Без просьбы побратима, он подошел к Раинелю и положил ладонь эльфу на плечо. Раин лишь слабо улыбнулся.

— Нашли девушку. Харт говорит, что она и есть — менталист, который создал блок на воспоминаниях того пирата и выжившего дворецкого, — пояснил Уорн.

— Уверен, её принудили, — вмешался Харт, — ошейник…

— Я вижу, — перебил Лоран, — запретные заклинания тянут на две смертные казни. Да еще и сплели так, чтобы побочные действия не конфликтовали.

— Уорн, куда её? — де Йонк показал на девушку.

— На второй этаж, в гостевую — ответил Уорн, — потом позавтракаем, заберешь её к себе. Лор посмотри, что с ошейником, можно ли его безопасно снять.

Мужчины направились в гостевую.

— Хорошо, — отозвался некромант, — но я позвал Олю на совместный завтрак. Думал…

— Харт, ты, наверное, устал? Поешь в комнате, — перебил Лорана василиск.

Менталист даже споткнулся.

— Уорн? Ты это серьёзно? — пораженно спросил он.

— Осторожнее, смотри под ноги! — одновременно воскликнул Лоран.

— Я тоже хочу посмотреть на избранную! Ты не можешь так поступить! — возмутился Харт.

— Это почему же не могу? Это мой дом. На этикет тебе и мне было всегда плевать, — ответил Уорн.

— Если надо, я могу и клятву принести, — попробовал зайти с другого бока менталист, — хочешь, буду молчать все время? Подумай, все равно рано или поздно, её нужно будет представить ко двору.

— У неё нет амулета. Мне ли не знать…

— Мыслей и эмоций читать не буду! Клянусь Орнией! — Харт хотел было приложить руку к сердцу, как принято при клятвах, но в его руках все еще была девушка.

Вся компания поднялась на второй этаж, Раинель не дожидаясь окончания спора, повернул в свою комнату, а остальные направились в гостевую.

— Что скажешь, де Илей? — поторопил приятеля Харт, кладя девушку на кровать.

— Ладно, — нехотя озвучил свое решение Уорн, — но у меня будут условия. Никаких вопросов по её поводу мне и побратимам, особенно, по поводу её происхождения. Все равно никто на них не ответит. Разговоров сам не заводишь, отвечаешь, только если она спрашивает. Вопросам не удивляешься. Приносишь клятву и делаешь мне бесплатно еще десять амулетов от ментального воздействия.

— Нет, с амулетами ты, конечно, загнул… — начал было Харт, но напоровшись на хмурый взгляд василиска, сам себя оборвал, — хорошо, я согласен.

— Лоран, что с ошейником? — спросил Уорн.

— Снять будет сложно. Никогда не видел ничего подобного, надо подумать, как к этому подступиться.

— Понятно, — протянул василиск, — как думаешь, если поверх одеть ошейник из черного камня, это её обезопасит?

— Уорн, ты спятил?! — вмешался Харт.

— На ошейнике полное подчинение. Полное. Как только хозяин узнает, что она жива, то может приказать умереть. Если поверх будет черный камень… — начал объяснять Уорн

— … да, это должно сработать! — перебил Лоран, — нужно еще наручи из черного камня надеть.

— Богиня! Это-то зачем? — поразился менталист.

— Для выполнения приказов хозяина, ошейник использует магический резерв тела. Если резерва нет, то и приказы выполняться не будут. Даже, если эти приказы как-то дойдут до адресата, — сказал некромант.

В этот момент в комнату вошел Амран. Увидев девушку без сознания и ошейник на ней, келрит нахмурился:

— Неужели, я оказался прав? — спросил он.

— Почти, — Уорн решил не вдаваться в подробности, — Харт тебе расскажет, что случилось. Даю разрешение. Ам, помоги Лине помыть девушку. Лоран пойдем в кабинет за ошейником и наручами.

— Я хотел тебе рассказать о результатах своего ночного бдения. Перед самым рассветом закончил допрашивать призраков, — доложил некромант Уорну, когда они вышли из комнаты. — Главная новость: то тело, что выдается за труп Биорна де Сорде, на самом деле принадлежит не ему, а его незаконнорожденному племяннику Гриону. Оказывается, его дядюшка не имеет отношения к убийству Итриса и его семьи, да и вообще не знал, что планируется нападение на поместье де Мелей.

— Значит, Биорна подставили. Племянничек хотел стать главой рода?

— Да, свалив всю вину на дядю. Но и это еще не все! Незадолго до смерти, Гриона опоили смесью анисового масла и сока индолии!

— Погоди, но как ты в таком случае вызвал призрака? — поднял брови Уорн. — Ведь тела, в которых есть эта ядреная смесь, непригодны для любых некромантских обрядов.

— Оказалось у Гриона непереносимость аниса в любом виде. После того, как выпил, сразу пошел в уборную, где его вырвало. Кое-что в тело попало, но в небольших количествах. Конечно, все равно пришлось помучаться, чтобы вызвать дух, но сведенья того стоили, — подвел итог Лоран и добавил, — девушка, которую принес Харт, пахнет анисом…

— Ты думаешь? — прищурился Уорн.

— Уверен в этом. Её, скорее всего, просто полили смесью, или она сама облилась.

Побратимы зашли в кабинет Уорна, василиск отпер сейф.

— Лоран, мне все больше не нравится то, что происходит, — поделился мыслями он, вытаскивая сразу несколько шкатулок из недр сейфа — надо одеть на Олю защитные артефакты. Пусть носит их даже в поместье.

— Подаришь ей подвеску матери? — осторожно спросил некромант. Лоран знал, что для Уорна будет испытанием видеть знакомую подвеску на шее Ольги.

— Да, и прямо сейчас.

***

С того момента, как убежал Лоран прошло уже достаточно много времени, но за мной никто не приходил. Я уже успела помыться, одеться и даже попыталась изобразить на голове прическу. Ну как прическу? Просто хотелось, чтобы волосы не торчали в разные стороны.

И вот теперь сидела на кровати, не зная, что делать. Лоран не сказал, должны ли за мной прийти. Наверное, должны, но я и сама не гордая, пойду посмотрю, что там случилось и куда некромант сбежал быстрее ветра.

Выйдя из комнаты, я едва не столкнулась с Линой, она тоже куда-то мчалась.

— Лина, что случилось? — окликнула я её.

— Ох, госпожа, — всплеснула руками служанка, — тут такое происходит! Какой ужас! Как будто живем в темные времена!

— Так что произошло? — повторила вопрос.

Служанка, видимо, хотела пробежать мимо, но я пошла следом за ней.

— Вам бы лучше не у меня об этом спрашивать, а у хозяина. — ушла от ответа Лина. — Вы сейчас идите в свою комнату, я скажу, чтобы к вам зашли.

Я побрела обратно, размышляя о том, что только что произошло. Итак, вчера ребята улетели хрен знает куда, потратили резерв, Лоран обзавелся ожогами на лице. Сегодня сработал телепорт, видимо, переместились домой побратимы некроманта, он сам умчался, ко мне никто не заходит, хотя обычно рядом постоянно кто-то есть, и служанка говорит, что происходит ужас. Какие выводы? Уорн и Раинель переместились раненые, или… Нет, не мог никто умереть. Лоран бы почуял.

Что за заговоры, что происходит? Хоть бы с Уорном и Раинелем все было в порядке. Ужасно не хватает информации, надо допросить хоть кого-то, лучше, конечно, василиска.

Дверь в мою комнату отворилась, и на пороге застыл Уорн. На ловца и зверь бежит, сейчас будем допрашивать. Василиск выглядел неплохо: с иголочки одетый, опрятный, с новой прической, правда, все портили синяки под глазами и усталость во взгляде. С виду, никаких ранений у него не было.

— Ты прекрасно выглядишь, — сделал комплимент Уорн.

— Ты тоже. Тебе очень идет новая прическа. У нас одно время в моде была асимметрия, некоторые стриглись очень похоже.

— У нас такой моды нет, но я постараюсь ввести, — василиск подошел к столу и поставил на его середину небольшую коробочку, — Оля, это тебе.

С этими словами, Уорн открыл крышку коробочки, и я не смогла сдержать восторженного вздоха. На темной материи лежала невероятно красивая подвеска. Какой-то умелец изобразил маленькое серебряное дерево: изогнутые ветви, крошечные листья из изумрудов и тоненькая змейка, которая заключала дерево в круг. Цепочка, на которой висело это чудо, поражала изящностью и сложностью плетения. И подвеска, и цепочка слегка поблескивали.

— Это серебро? — помимо воли вырвалось у меня.

— Нет. Это аллириан — свет луны в переводе с эльфийского. Давай я помогу тебе надеть.

— Нет, не надо, — растерялась я, — это дорого и вообще… не могу такое принять.

Уорн прищурился и недобро посмотрел на меня. Надо все объяснить.

— Не сердись, но, понимаешь, мне и так неудобно. Я живу у тебя в доме на твоей шее, ничего не делаю, только сплю и ем, никакой пользы не приношу, и тут ты приносишь мне подвеску с цепочкой, которые стоят целое состояние! Не знаю, как в вашем мире, но в нашем такие подарки делаются только очень близким людям. Например, отец может подарить дочери, или муж — жене, или жених — невесте. Но ты мне не отец, не муж, не жених и даже не брат, а даришь явно дорогую вещь. Что ты от меня ждешь взамен? Какой… хм… благодарности?

— Это подвеска моей матери, — глухо проговорил василиск, — мощный защитный артефакт. Я жду, что ты его наденешь.

Подвеску матери не будут дарить девушкам для развлечения. Может, я не правильно поняла?

— То есть это временно, просто дал поносить?

— Это постоянно.

Ничего не понимаю. Уорн говорил, что у него нет семьи, кроме побратимов, значит, мать умерла. И вот сейчас, он дарит мне подвеску, которую носила его мать. Дорогую подвеску, артефакт.

— Это, просто, чтобы меня защитить? — наконец, выдала я.

— Да.

— Понятно, — протянула я, а потом спросила, — Уорн, что происходит? Вы куда-то уходите, Амран волнуется, потом переноситесь обратно, Лоран ранен и явно обеспокоен. Лина ничего не говорит, только причитает о темных временах, а потом появляешься ты с защитным артефактом матери. Мне грозит опасность?

— Возможно, — не стал спорить василиск, — поэтому будет лучше, если ты наденешь подвеску.

Все хуже и хуже. Уорн — безопасник, зачем-то они провели обряд и связали свои жизни со мной. Предполагаю, что многим такой безопасник, как бельмо в глазу, но убивать боязно. Если он офигенно сильный маг, то может сам навалять убийцам. А вот я не могу, гораздо проще убрать меня, и тем самым устранить василиска и его побратимов.

— Надену, но после того, как ты мне расскажешь, что происходит. Да, я понимаю, что такое секретность, поверь. Мой брат работает на секретном предприятии, но мне нужна информация. Гораздо лучше, когда знаешь, чего надо бояться и от чего держаться подальше.

Уорн колебался, и я решила дожать:

— Представь себя на моем месте. Не знать ничего о мире, куда попала, ничего о том, что меня ждет. Вы все время говорите про завершающий ритуал, после которого у вас появятся силы, но что это такое я не знаю. Вы не спешите рассказывать. Богиня, белые, теперь еще какие-то тайны от меня! Я решила вам довериться и рассказала все о себе! И что в ответ? Недоверие! В конце концов, мне не семнадцать лет, я не полезу куда-то с шашкой наголо и понимаю, что такое безопасность, но ты утаиваешь от меня информацию, от которой зависит моя жизнь!

Под конец монолога я уже кричала. Уорн стоял напротив и, сжав губы, смотрел на меня. Наверное, не стоило повышать голос, но вся эта ситуация напрягала.

— Что меня ждет? — горько спросила я. — Вы ведь для того, чтобы силы приобрести все это провернули. Вырастили тело, призвали душу, а что будет со мной потом? После ритуала? Молчите… Лоран ходит с обожженным лицом, но молчит… Ты хочешь одеть на меня защитный артефакт, но тоже молчишь…

Я отвернулась от Уорна и обхватила себя руками.

— Ты права, — выдавил из себя василиск.

Стараясь не глядеть на меня, он упал в кресло и, опустив голову, признался:

— Это моя вина. Я подозревал нескольких человек, но все оказалось гораздо хуже. Недоглядел. Предателем оказался близкий к императрице человек. Родственник. Он явно связан с белыми. Возможно, он и сообщил им о месте проведения обряда призыва души. Неизвестно, сколько еще разумных впутаны в этот заговор, и какие у них цели, но я упустил негодяя. Теперь он может предупредить других участников.

Мне было непривычно видеть Уорна таким, кающимся и подавленным. Он помолчал, а потом с болью в голосе, продолжил:

— Я боюсь, что не смогу защитить тебя и побратимов. Сегодня, Раинель чуть было не выгорел, когда пытался спасти одного пострадавшего. Как бы он жил без магии? Сегодня на приеме у императрицы я ждал, что меня отстранят от должности. Не справился. Не соответствую. А ведь были предпосылки, нужно было проверить, но я отмахивался от подозрений.

Мне хотелось помочь. Но как? Василиск невидящим взглядом смотрел перед собой. Что делать? Надо как-то обозначить поддержку. Я села на подлокотник кресла, в котором сидел Уорн и положила ладонь на кисть мужчины.

— Спасибо, что рассказал, — произнесла я мягко.

Уорн удивленно посмотрел на меня. Его лицо оказалось на одном уровне с моим, близко. Василиск слегка пах дымом и чем-то горьким. Его серые глаза расшились.

— Ты меня не осуждаешь? — спросил он.

— Нет. Я тобой восхищаюсь. Ты сильный человек. Мало кто может признать свои ошибки и рассказать о них вслух. Обычно люди склонны во всех своих бедах винить других. Иногда ситуация складывается так, что мы не можем ничего поделать. Вспоминая потом, находим множество звоночков, которые мы пропускали мимо ушей, на которые не обращали внимание. Мы корим себя, но уже ничего не поделаешь, не надо себя этим мучить, надо сделать так, чтобы ничего такого больше не повторилось.

Я слегка сжала руку Уорна и, улыбнувшись, продолжила:

— Императрица считает, что ты по праву занимаешь эту должность, а ошибки совершают все. Только надо уметь их исправлять. Хорошо, что ты выговорился. Рассказал о том, что тебя гложет. По заверениям психологов тебе должно стать легче.

Уорн смотрел на меня во все глаза. Казалось, он не мог поверить в то, что я ему сказала.

— Мне действительно стало легче, — наконец, сказал он.

— Поможешь надеть подвеску? — спросила я.

— Да, конечно!

Мы встали. Уорн расстегнул невидимый замочек, холодный металл цепочки, коснувшись кожи, вызвал мурашки по всему телу. Пальцы мужчины слегка щекотали шею. Подвеска точно легла в ложбинку между грудей. Спиной я чувствовала тепло, исходящее от василиска. Но вот он отступил на шаг и заговорил:

— Оля, носи её, не снимая, даже в душе. Спать тоже ложись в ней. Не бойся, хотя цепочка кажется тонкой, она не порвется. Снять подвеску могу только я и ты. Вообще никому не говори, что артефакт снимаемый.

— Даже твоим побратимам? — опешила я.

— Они знают. Подвеска защитит тебя от ментальной магии, принуждения, предупредит, если в пище яд. Достаточно только поднести её к еде. Если артефакт разогреется, то в пище яд, если нет, значит, все нормально. Большинство слабых заклинаний будет поглощено вот этими камушками, — мужчина показал на изумруды, — так же, как и часть заклинаний средней силы.

— Спасибо. Уорн, а тебе не будет неприятно то, что я ношу подвеску твоей матери?

— Не знаю, — пожал плечами василиск, — сейчас твоя безопасность важнее того приятно мне или нет. И, Оля, завтракать с нами будет менталист. Его зовут Харт де Йонк, он сейчас помогает в деле поимке изменников. Он уже видел тебя, когда ты спала.

— Что? Менталист? Он читал мои мысли? — возмутилась я.

— Нет. Им запрещено, только с разрешения того человека, у которого будут читать. Или прочесть могут, если преступник, но, опять же, только с разрешения уполномоченных лиц. Когда ты так себя вела, мы решили…

— Что я из секты, где девушек мучили, — перебила я Уорна, — Амран говорил. И пригласили его?

— Да, я хотел, чтобы ты все забыла, о тех ужасах, или помнила, но смутно, не ярко. И еще, конечно, хотел найти подонков и убить. Но Де Йонк сказал, что ничего не может сделать. У тебя стоит блок. Думаю, это особенность твоего сознания, или, возможно, защита богини. Сейчас на тебе еще и артефакт, так что, никаких твоих мыслей он не услышит.

— А этикет? Я не знаю, как у вас принято…

— Я отпущу слуг. Все будет неформально, а ты и так ешь аккуратно. Пошли уже, а то нас там заждались.

***

Откровенно скажу, я волновалась. Что за менталист? Зачем он тут? Если бы на завтрак собрались только побратимы, мне было бы гораздо комфортней.

Когда мы с Уорном шагали по длинным коридорам, я решила прояснить один вопрос:

— А как быть с моей иномирностью? Думаю, если мы будем разговаривать, это всплывет. Я ведь не знаю ничего о мире, политической ситуации, моде. О чем еще принято разговаривать за столом?

— О политике обычно женщины не разговаривают, хотя бывает в редких случаях. Рано или поздно о твоем иномирном происхождении станет известно. Де Йонку говорить можно, все равно он под клятвой и ничего не расскажет. Он неплохой менталист, но уж очень болтливый, поэтому, несмотря на его редкие способности, я нечасто привлекаю его к работе.

— Понятно, менталист-болтун при твоей работе может быть похуже, чем стихийное бедствие.

— Какое точное определение! — ехидно сказал Уорн, остановившись перед входом в малую столовую, — а еще он любопытен без меры. Харт, неужели ты думал, что я не распознаю слухач на пороге?

Специально для меня василиск вытащил из вазона в коридоре камушек серого цвета. Я хихикнула. Вспомнилось, как с помощью похожего девайса подслушала разговоры побратимов и придумала невесть что.

В столовой все было готово для завтрака. Большой стол, накрытый светло-голубой скатертью, заставлен десятком тарелок, пиал, чашек и маленьких салатниц. В комнате пахло свежевыпеченным хлебом и, кажется, лимоном. Побратимы и менталист уже сидели за столом, ожидая нас. Взглядом я сразу отыскала Раинеля, слова Уорна о том, что эльф едва не выгорел, очень обеспокоили. Для магов лишиться дара, видимо, ужасная перспектива, раз василиск так за него переживал. Раин выглядел уставшим: бледное лицо, слегка замедленные движения, синяки под глазами, но улыбнулся он искренне.

— Ольга, позволь представить тебе лорда Харта де Йонка, — ровным тоном сказал Уорн.

Первое слово, которое приходило в голову, при взгляде на менталиста — шалопай. Примерно моего роста, короткие каштановые волосы, любопытные карие глаза, подвижные брови и очень богатая мимика. Кого-то он мне напоминал. Кажется, какого-то американского актера.

— Харт, позволь тебе представить Ольгу — избранную богиней девушку.

— Очарован леди Ольга, — восторженно пропел Харт и подмигнул.

Сомневаюсь, что у них положено петь и подмигивать при представлении. Теперь я понимаю, почему Уорн советовал мне не загоняться с этикетом. Похоже, менталист и этикет — это несовместимые полярности.

Я присела на стул, услужливо отодвинутый василиском, а Уорн расположился справа от меня. Это послужило сигналом к началу трапезы. Амран сразу сграбастал большую салатницу, сначала смело положил себе, а потом Раинелю, даже не спросив у побратима, хочет ли он.

— А-а-а? — удивился эльф.

— Мясо стриха способствует восстановлению резерва, — наставительно заметил Амран.

— Но я уже выпил эликсир, — попробовал сопротивляться Раинель.

— Выпил, теперь закуси, — посоветовал здоровяк, подкладывая на тарелку какой-то каши.

Рыжий перестал спорить и принялся за еду. Я тоже решила начать с каши. В поместье прекрасный повар, все было очень вкусно!

— Уорн, — начал Харт, когда мы все немного утолили голод, — а это правда?

— Что?

— Ольга из другого мира, — это был не вопрос, а утверждение.

Раинель уронил вилку. Уорн повернулся к менталисту:

— Значит, слышал, — холодно проговорил он, — бесплатно сделаешь два десятка амулетов ментальной защиты.

— Да это грабёж! — возмутился Харт.

— Соглашайся, а иначе будешь тридцать штук делать, — серьёзно посоветовал Лоран.

— Я согласен, — скоренько озвучил менталист.

— Кроме этого, — продолжил Уорн, — если еще что-то подобное брякнешь или поставишь любые следилки у меня в поместье, дорогу в мой дом можешь забыть.

Ого! Похоже, василиск очень зол. Харт как-то сразу поскучнел, но все же решил рискнуть:

— Но ведь… из другого мира. Да? — де Йонк смотрел на кого угодно, но только не на меня.

— Да, так и есть, — решила вмешаться я, пока Харт окончательно не довел Уорна. Василиск разрешил говорить об иномирности.

— Невероятно! Грандиозно! Избранная богиней из другого мира! — восхитился менталист, а потом попросил, — расскажи о своем мире. О богине, например.

Интересно, почему всех сначала интересует именно богиня? Вот если бы к нам попал человек из другого мира, его сначала бы спрашивали про магию, про существ, его мир населяющих, про традиции, а о вере в последнюю очередь.

— У нас в мире другие боги, я не поклонялась Орнии и вообще не знала о её существовании. Никто не понимает, почему именно моя душа попала в кокон. Думаю, что произошла ошибка, но побратимы считают иначе.

— Ого! Ты ничего не знаешь об обрядах и ритуалах…

— Да! — согласилась я. — Вообще ничего не знаю, поэтому никак не могу быть избранной. Все же, считаю, что один из жрецов что-то намудрил, поэтому душа призвалась не та.

— Нет, что ты! Такое невозможно. Жрецы, чтобы там не делали, не властны над душами, только богиня. Если душа попала в кокон, то только согласно её воле. Значит, никаких сомнений в твоей избранности быть не может, — объяснил Харт.

— То есть, «Напилася я пьяна» можно было не петь, моя душа и так бы вселилась в тело? И жрецы, получается, не нужны?

— Нужны, — вмешался в нашу беседу Амран, — они передают силы богине и помогают, но как показал ритуал, Орния может обойтись и без их помощи.

— Получается, и без вашей помощи тоже? — что-то я совсем запуталась.

— Как это без их помощи? — удивился Харт. — Они тоже избраны богиней для этого обряда. Орния связала души, которые лучше всего подходят друг другу. То есть, ваши души. Уорн и его побратимы клянутся в этом обряде защищать тебя и любить. По сути, всё после этого — формальность и существует для того, чтобы укрепить вашу связь. А для завершающего ритуала совсем не надо учить молитвы, только движение душ, объединение.

— Эээ… любить? — переспросила я.

— Конечно! Орния — богиня любви… — начал рассуждать менталист, но его прервал Амран

— Не только любви, но и прощения, мира, добра, справедливости. Орния олицетворяет милосердную тьму, символизируя сон и отдых, а Йари — сжигающий свет, символизируя огонь. Богиня покровительствует женщинам и девушкам, матерям и детям, облегчает роды…

— А мужчинам покровительствует этот Йари? — решила прояснить я.

— Настоящие мужчины — это те, кто защищают слабых: женщин, детей и стариков. Таким защитникам богиня тоже покровительствует. Йари или белый господин, как его называют последователи, покровительствует мужчинам-воинам, он — бог войны. Именно поэтому с его жрецами не стоит заключать договоры о мире. Они считают договоры проявлением слабости или военной хитростью, чтобы потом внезапно атаковать врага.

Я смотрела на келрита, но боковым зрением заметила, как Уорн, глядя на Харта, показал на рот и ухо, а потом сделал непонятный знак рукой. Так-так… похоже, менталисту приказали помолчать, иначе ему заткнут рот и дадут в ухо. Ну, по крайней мере, так я интерпретировала этот жест. И Амран ловко перевел разговор от любви и завершающего обряда к теологическим тонкостям. Нет, возможно, у них тут любовь — это любовь в принципе к друзьям, братьям, к миру в целом, но как-то все это подозрительно. Они явно что-то от меня скрывают, но надо точно убедиться что.

— Амран, — прервала я пояснения келрита, — а какие у нас планы на сегодня?

— Я не знаю у кого какие планы, но мне жутко хочется спать. Я всю ночь проводил обряды по призыву духов, — поведал Лоран, — а твоя лекция, Ам, подействовала, как колыбельная.

— Мне тоже больше всего хочется завалиться на кровать и уснуть, — поддержал Раинель.

— О! Я бы тоже поспал, — включился менталист, — Уорн у тебя какая гостевая свободна?

— Знаешь, Харт, — заботливо поведал василиск, — самый сладкий сон дома, а не в гостях.

Де Йонк понял намек и не решился спорить.

— Ну что ж, — Уорн поднялся, — Ольга, может, вы с Амраном позанимаетесь?

— Конечно! — согласилась я, в голове уже зрел план по допросу келрита.

— А что делать с… — Харт замялся, — с доказательством? Я забираю домой или оно… эээ она остается у тебя?

Доказательства какие-то. Она… интересно, про кого это?

— Забираешь. И побеспокойся о защите. Сегодня после завтрака, Венрилиэль будет тебя ждать. Перенесешься к нему сразу после того, как вернешься домой.

— А спать когда? — обиженно спросил Харт.

— Потом, — холодно ответил Уорн.