Глава 19. Все точки над i

Снилась мне какая-то муть. Я снова лежала на алтаре в храме. Амран и Уорн, одетые в алые рубахи, пели песню Сердючки «Гоп-гоп-гоп», Раинель в красной бандане подыгрывал им на баяне, а Лоран руководил скелетами, которые плясали смесь гопака и летки-еньки. Вокруг ходил Харт, обряженный в белую хламиду, и напевал: «Орния — богиня любви!», «Они поклялись любить тебя и защищать», «Созидание — выражение любви» и прочую чушь. Менталист брякал по струнам маленькой арфы у себя в руках, на голове у него красовался венок из розовеньких цветочков.

Какофония звуков раздражала, но я не могла ни встать не закричать. Откуда-то появилась бабушка Люба, наша боевая соседка со второго этажа. Она была облачена в пышное золотое платье. Скелеты осыпались, Харт уронил арфу, а Раинель перестал мучить баян. «Нам явилась Орния!» — провыл менталист фальцетом так громко, что мне захотелось его стукнуть. В руке Орнии — тьфу ты — бабы Любы материализовался веник, тоже почему-то золотой, и этим веником она с размаху треснула Харта по лбу. В этот момент мне захотелось её расцеловать, ведь стало так тихо! На лице менталиста появилось счастливое выражение, а потом он исчез. Баба Люба по очереди отоварила веником сначала Лорана и Раинеля, а потом Амрана и Уорна. Каждый после удара замирал с таким радостным выражением лица, будто только что выиграл миллион у Максима Галкина, и каждый растворялся сразу после экзекуции.

— Спасибо, баб Люб, они так орали, — поблагодарила я крепкую еще старушку, когда она подошла ко мне.

— А ты тоже не уйдешь, внученька! — ласково сказала бабушка и треснула меня веником по голове.

Вздрогнув, я проснулась. Вот это сон! Веник — удивительная штука, и в качестве успокоительного действует даже на магов. И пусть только во сне, зато какой эффект! Так, а почему я в платье? Кажется, заснула за столом после того, как прочла про богов этого мира. Видимо, сюда меня перенес Амран. Вон он, кстати, сидит в кресле и опять что-то читает.

— Амран, почему так долго? — возмутилась я.

— Так получилось, — улыбнувшись, ответил здоровяк.

Вспомнив, о чем мы говорили, до того, как он ушел, я обеспокоилась:

— Ты что-то узнал? Мне действительно грозит опасность?

— Похоже на то, — вздохнул Амран, — но мы не знаем, с какой стороны. Защита в поместье надежная, но Уорн на всякий случай решил еще и артефактом тебя обезопасить.

— Ты обещал рассказать подробности, — напомнила я ему.

Конечно, вникать в подковерные интриги и разбираться в заговорах мне особенно не хотелось. Вся эта политика — вещь грязная, но раз все равно надо будет представляться императрице и высшему обществу, то хотелось бы знать расклады и откуда в случае чего ждать опасности.

— Да, Уорн разрешил тебе рассказать, но только под клятву о неразглашении. Клятва приносится на крови. — выдавил из себя Амран. — Мне бы не хотелось, чтобы ты себя резала, но по-другому нельзя. Уорн не имеет права просто так разглашать секретную информацию.

— А там много крови надо?

— Нет, совсем немного, но лучше клятву приносить под присмотром Раинеля или Лорана. Они помогут залечить порез. А я не очень разбираюсь в целительской магии, — мужчина внимательно посмотрел на меня, — а ты действительно не сердишься из-за того, что нужно приносить клятву?

— Не сержусь. Я понимаю, что есть правила, которые не стоит нарушать. Мне не хотелось бы, чтобы из-за того, что Уорн передал мне информацию, у него были проблемы на работе. Да и кровь я на анализы сдавала, не думаю, что с клятвой все намного хуже.

Мы немного помолчали. Я вновь вспомнила свой мир, сдачу крови. Наверное, здесь тоже понимают, что такое стерильность и с этой клятвой инфекцию в раны не занесут. Хотя, если вспомнить, как Лоран одним движением залечил порез, то, наверное, и раны остаться не должно.

— Ты мне обещал еще кое-то рассказать, про ритуал, — наконец, сказала я.

— Расскажу, обязательно, только сначала мы поедим. Ты долго спала, уже скоро стемнеет.

И, действительно, судя по положению Солнца, точнее Рорна, так вроде бы их звезда называлась, скоро светило спрячется за горизонт.

— Вот ведь! — расстроилась я. — Когда это кончится? Почему мне все время хочется спать?

— Не волнуйся, все идет нормально. Твое тело меняется, а лучше всего такие процессы идут во сне. Дети тоже много спят, — успокоил меня Амран.

— Ну, я же не ребенок!

— Но телу-то всего чуть больше дюжины дней…

— Ладно, — буркнула я, ведь есть мне уже захотелось, — сначала обед, а потом ты все расскажешь.

После того, как я привела себя в порядок, умылась и даже переоделась (в мятом платье ходить не хотелось) мы с Амраном плотно перекусили и отправились в библиотеку.

— Почему туда? Почему ты не можешь про обряд тут рассказать? — полюбопытствовала я.

— В библиотеке есть карта нашего мира. Можно было бы тебе и в комнате иллюзию показать, но я не очень силен в магии.

— А что обряд как-то связан с картой мира?

Мы вышли из моей комнаты и неспешно шли по коридору.

— Нет, но ведь я обещал рассказать тебе все. В том числе и то, почему мы вообще решились провести ритуал вызова души. — Амран немного помолчал, а потом продолжил, — знаешь, ставить свою жизнь в зависимость от жизни другого страшно. Когда ты осталась в долине, а у нас появились метки, то все мы знали, что шансы выжить невелики. Это ужасное чувство, когда не знаешь, что произошло и понимаешь, что в любой момент можешь заплатить жизнью. Каждое мгновение я радовался боли от метки, это означало, что ты жива, и что мы с побратимами будем жить тоже. Когда я увидел тебя в ущелье, больше всего на свете мне хотелось унести тебя из этого места и защитить. Если бы ты умерла, мы бы просто упали замертво.

Чем больше я узнаю о произошедшем в долине, тем больше понимаю пропасть, которая тогда существовала между нами. Каково было мужчинам ожидать гибели в любой момент? Вспомнилась сцена из фильма «Матрица», когда Сайфер убивает Свич, отключая её тело от систем жизнеобеспечения, и она перед этим с отчаянием говорит: «Нет, только не так!», а потом падает, закатив глаза. Я представила побратимов, так же падающих, как будто из них вытащили стержень. Ужасно!

— Что должно произойти, чтобы вы на такое согласились? — прошептала я пораженно. Только сейчас получилось осознать эту их зависимость от меня. — А можно как-то это отменить? Я не хочу, чтобы вы погибли, если …

— Это временно, когда проведем завершающий ритуал, надобность в нас, как в якорях пропадет.

— То есть, после завершающего обряда вы не погибните, если я умру? — уточнила я.

— Не погибнем, а вот ответить на первый твой вопрос, почему мы решились на это, гораздо сложнее, — сказал Амран.

К этому времени мы дошли до библиотеки и проходили мимо больших шкафов к центру огромного зала. Тут располагалась как бы небольшая комнатка со стенами из шкафов, двумя небольшими диванчиками, двумя креслами и низеньким столиком. Между шкафов напротив диванчика стояла длинная тумба, а над ней как-то крепилась большая карта в картинной раме.

Карта действительно больше была похожа на картину: два полушария, океаны, с нарисованными рыбами, морскими монстрами, змеями, материки, суша с животными, лесами, горами.

— Амран, что это? — пораженно спросила я, указывая на центральный материк, вытянувшийся вдоль экватора и похожий на длинную рыбу.

Материк темно-серого цвета, с нарисованными костями, белоглазыми монстрами и дымкой, которая покрывала почти всю сушу.

— Верирэс — улурен’нал, — грустно сказал Амран, — Верирэс — сожженная земля.

— Сожженная? — переспросила я, внимательно разглядывая карту. Темно-серый цвет присутствовал на части других материков, так же как и кости, дымка и белоглазые монстры.

— Да, Сожженная. Результат войны богов. Раньше Верирэс был густо заселен, но после того, как Рорн, насыщенный силой Йари, сжег все живое, теперь там могут выжить только создания бога смерти — скорры, браринги, ухтулбы, шхыры, может еще кто-то. Бестиарий огромный.

— Шхыры? — я вспомнила слово, которым постоянно ругался Лоран.

— Ага! — ответил мне некромант, заходя в библиотеку. Легок на помине. — Показать, как выглядит шхыр? Предупреждаю сразу: зрелище препротивнейшее.

Я кивнула, и передо мной соткалось какое-то омерзительное чудище. Сразу две белоглазые головы на одной части туловища, три толстых пожмыканных хвоста, бугристое тело в каких-то нагноениях, четыре шестипалых лапы с внушительными когтями.

— Он что жрёт себя сам? — иллюзия двигалась и одна голова жевала собственный, покрытый гноем, хвост.

— Не жрёт, просто жует. Этот гной у него на хвосте питательная масса, которая размножается под действием света, он жует хвосты и вылизывается.

— Фу, ну и гадость!

Иллюзия омерзительной твари исчезла.

— Это ты еще не знаешь, как он воняет, — развеселился Лоран, — я в своей лаборатории тоже не цветочки нюхаю, но на фоне смрада от шхыра, это все несерьезно.

— Только запах тут не надо транслировать, — испуганно взмолилась я.

Лоран хмыкнул и развалился на диванчике. Следом за ним вошел Уорн и уселся в кресло. Не похоже, что ребята пришли сюда случайно. Их позвал Амран, пользуясь связью? Зачем? Перевела взгляд на карту.

— А это тоже сожженная земля? — мой палец показал на часть темно-серой земли на другом материке, похожем на семиконечную звезду.

— Да, и это тоже, — кивнул келрит.

— Ничего себе…

Получается, все земли вблизи экватора, тропические и субтропические пояса, если можно так сказать, применительно к карте другого мира, были не приспособлены для жизни. Зелено-желто-коричневые земли были только на полюсах! И немного в умеренных зонах, если вспомнить климатические пояса родной планеты.

— И давно это произошло?

Я, конечно, читала историю религии, но думала, что все это происходило сотни тысяч лет назад, но карта мира зародила во мне сомнения.

— Это и сейчас происходит, — раздался холодный голос Уорна.

Василиск вытянул руки и над ними возник большой шар, изображающий здешний мир — Ению. Верирэс — вытянувшийся вдоль экватора материк не был темно-серым, наоборот, там росли малюсенькие деревья, бегали какие-то мелкие животные, стояли города и деревни, текли реки.

— Война богов случилась пятьсот сорок семь лет назад, — начал Амран, и, подчиняясь воле Уорна, Велирэс затопил яркий свет.

Когда яркость света снизилась вместо лесов, рек и городов остался только пепел. От такой иллюстрации происходившего у меня мурашки пробежали вдоль позвоночника. Я сглотнула, представив, сколько живого тогда погибло.

— После этого Велирэс заполонили мутанты. Из земли полностью исчезла жизнь. Только глубоко в недрах может существовать что-то живое. Сами мутанты — творения бога Смерти, неживые. Они не размножаются, не едят в прямом смысле этого слова, а поглощают и преобразуют силу для бога. Условно живыми считаются только скорры, — продолжал рассказывать Амран.

На Велирэсе появились маленькие животные — копии мутантов, про которых рассказывал келрит. Они стали пожирать то, что осталось около воды: деревья, остатки городов и деревень. Чудовищно.

— Набрав огромную силу в результате такого количества смертей, Йари стал распространять свое влияние… — голос Амрана озвучивал новые изменения в мире.

Темно-серая волна распространилась в обе стороны от Велирэса, частично или полностью заполнив другие материки и острова.

— Около трехсот лет назад распространение этой заразы замедлилось. Но с каждым годом все больше и больше территорий пожирает пустошь…

Скорость разрастания серых участков снизилась. Кое-где серая мгла откатилась назад, вновь обнажив коричневую землю, но ненадолго. Постепенно серость заполнила все, что потеряла ранее и даже расширилась еще больше.

— … все больше и больше распаляется Рорн, поддерживаемый богом Смерти.

Я перевела потрясенный взгляд с иллюзии, которая изображала местный мир, на Амрана.

— Да, — горько сказал он, — наш мир умирает.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы связать рассказ с собственной избранностью.

— Нет, нет! — я подняла руки перед собой. — Только не говорите, что мне надо что-то с этим делать!

Судя по взглядам побратимов — да, именно за этим они меня вызвали, чтобы спасти собственный мир от смерти! Да, что ж за безумие! Теперь стала понятна причина, почему они согласились на обряд. Когда с одной стороны гибель мира, а с другой — опасность для жизни, причем только временная, выбор очевиден.

— Только не надо говорить, что существует пророчество… — начала я вспоминать все прочитанные приключенческие книги и просмотренные фильмы.

— Откуда ты знаешь? — удивился Раинель. Я не заметила, когда он тут появился. Эльф стоял на входе в эту миникомнату, облокотившись на шкаф. Мебель тут добротная, шкаф даже не подвинулся. — У тебя тоже способности к предсказанию?

— Тоже? Так это ты местный Нострадамус, который все это напредсказывал? — с угрозой в голосе осведомилась я.

— Нет-нет, — испугался Раинель, а потом спросил, — а кто такой Нострадамус?

— Да был у нас такой известный предсказатель, написал муть какую-то. Вроде как предсказания на будущее зашифровал. Только каждый эти предсказания толкует по-своему, а когда происходит какое-то значимое событие, из кучи шифровок выбирается подходящее по смыслу и все орут: «Предсказамус настрадал!». В смысле: «Нострадамус предсказал!» — пояснила я.

— Да бывает, что слова пророков становятся понятны, только, когда то, что они предсказывали, случилось, — согласился со мной Раинель, — но ты не ответила, откуда ты знаешь про пророчество?

— Ниоткуда. Это просто предположение, построенное на нескольких глупых книгах, что я читала в своем мире. Какой-нибудь совершенно обычный герой попадает в другой мир, получает мегамагию, сразу становится крутым воином, хотя дома ничего опаснее вилки в руках не держал! По древнему пророчеству, оказывается, что только он может победить ужасно злобного черного пластилина, то есть, властелина и спасти свою любовь — эльфийку с непроизносимым именем и четвертым размером груди! И наш герой хреначит всех врагов направо-налево, попутно влюбляя в себя всяких королев, принцесс, магинь пачками, хотя в нашем мире на него ни одна девушка внимания не обращала! И, естественно, он с каждой спит во всех позах, но это не важно, любит-то он эльфийку с четвертым размером, и остальной гарем — это так, конечно, несерьёзно! Ведь у них у всех только второй, максимум третий! — да, меня несло.

— Четвертый размер груди? — заинтересовался некромант.

Кто про что, а мужики только про грудь услышали. Я закусила губу, чтобы не сказать этого вслух.

— А у вас есть книги про другие миры? — фух, Амран, оказывается, не только про грудь услышал.

— Есть, — я постаралась взять себя в руки и говорить спокойно, — но официальной наукой существование параллельных миров не доказано, поэтому такие книги пишут только для того, чтобы развлечь читателя. Никто их серьёзно не воспринимает, хотя бывают очень талантливые вещи.

— И все с предсказаниями? — опять влез Раинель.

— Нет, — я уселась в кресло, — но каждая третья книга про попаданство содержит какое-нибудь предсказание. Часто в качестве героинь таких историй выступают девушки и тоже идут мочить или очаровывать властного пластилина, в зависимости от фантазии автора.

— Мочить? — не понял Амран

— Ну, бить морду, убивать.

— А что в мире больше нет мужчин, кто может бить морду? — удивился келрит.

— Не знаю. Тоже всегда задавалась этим вопросом, когда мне попадалась похожая книга… Так что мне полагается делать в этом вашем пророчестве? Пойти туда, не зная куда, найти то, не знаю что? Очаровать темного — тьфу ты — светлого властелина — главного последователя бога Смерти?! Устроить революцию в стане врага, организовав партизанские ячейки?! Типа движение сопротивления и все такое?! Или, может, собрать армию и, как Жанна Д’Арк, умереть на костре за идеалы равенства и братства?! Не стесняйтесь, рассказываете, — с сарказмом разрешила я. Так стоп, меня снова понесло.

— Ну… — стушевался Раинель, — мы и сами не знаем. Есть древние манускрипты — собрание пророчеств самых сильных предсказателей. Написаны они на умершем языке — раирише. И там есть один фрагмент, который однозначно относится к нашему времени. «Нарушит договор один из шести, светлый, с отравленной душой, хозяин Смерти…» Имеется ввиду договор, который заключили богиня и её мужья с Йари. Сначала этот фрагмент перевели не как: «хозяин мертвецов», поэтому ошибочно посчитали, что речь идет о некроманте.

— Сколько некромантов от этого пострадало… — недовольно вставил Лоран.

— Да, но, надо признать, все они не были безвинными благочестивыми старцами…

— Так что там с пророчеством? — напомнила я, побоявшись, что эти двое опять начнут пререкаться.

— Так вот, дальше там написано о том, в результате предательства свет сожжет половину мира, рассказано о том, что четверо умрут, защищая одну, — продолжал Раинель, — и о том, что народы объединятся в империю под предводительством избранной.

— Еще одна избранная? — вот это интересно. Неужели, у меня есть предшественница?

— Да, — вмешался Амран, — триста двадцать пять лет назад такие же побратимы, как мы, провели обряд призыва души. Им тоже хотели помешать, но ритуал состоялся. Тогда многие народы потеряли свою родину. Огромное количество беженцев перебиралось подальше на север, но там уже были свои хозяева. Происходили стычки. Начался голод и эпидемия. Только объединив все народы можно было справиться с бедой, но многие страны не хотели терять независимость. В тот момент появилась избранная, посланница Орнии — Зиуа де Ра. Многие именно в ней увидели спасение. Получив поддержку двух государств, практически бескровно, она и её супруги объединили …

— А она вышла замуж? — вырвалось у меня. Активная девушка: и мировые проблемы решала, и замуж успела выскочить.

— Да, вышла за побратимов, что её призвали. Именно она и стала первой императрицей, а её мужья — советниками. Им удалось объединить в одно государство сразу весь север. Четырнадцать лет назад мы праздновали трехсотлетие империи. Сейчас на троне сидит внучка первой императрицы — Патария де Ра.

— А до этого избранные были? — поинтересовалась я.

— Да и до этого и после этого, — продолжил свою лекцию Амран.

— И что они все спасали мир? Для всех было какое-нибудь пророчество?

— Не совсем так. До Дня Сожжения тоже были избранные. Они приходили в этот мир всякий раз, когда нужны были изменения, когда появлялись глобальные проблемы, а так же если возникала надобность в Гласе богини. Гласом Орнии — пояснил Амран, не дожидаясь моего вопроса, — называют оракулов, предсказательниц и проводниц воли богини. Две твоих предшественницы, после Зиуи как раз вещали голосом богини. Товия до сих пор жива…

— И хм… до сих пор вещает? Кстати, что значит проводник воли?

— Это и значит, она проводит волю богини, говорит её устами. — видя непонимание на моем лице, келрит добавил, — она сама не помнит, что говорила, впадает в транс, лицо замирает, а богиня вещает через неё.

Внезапно вспомнилась преподавательница из Гарри Поттера, которая резко появилась перед Роном и Гарри, когда они пришли и класс, и страшным голосом прокричала что-то непонятное. Вот же ужас!

— И что я тоже буду так вещать? — честно говоря, не хотелось.

— Вещательница, как правило, одна, но, когда ей сложно справляться со своей ролью, то вновь проводится призыв. Последний Оракул — не старая еще женщина, ей всего шестьдесят лет, но она сейчас не вещает. Несколько лет назад Товия вдруг исчезла вместе с мужьями и детьми. Все знают, что она жива, но вот почему скрылась, не понятно.

— И поэтому решили призвать меня? Как вообще вы определяете, что надо призвать избранную?

— Обычно об этом говорят Оракулы. Иногда богиня посылает знаки. В твоем случае Товия объявила о том, что надо проводить испытания, а потом Смирл — старший жрец, что проводил ритуал твоего вызова, нашел недостающие части пророчества.

— Так что за пророчество? — подошла я к главному вопросу.

— «Когда будет потеряна последняя надежда, войдет инородный дух в бесполое тело…» — процитировал Раинель, а потом пояснил, — это перевод с раириша, но мы думаем, что он не точный. Последняя фраза должна переводиться так: «войдет иномирная душа в бесполое тело» Кокон — бесполый, поэтому мы думаем, что это о тебе. А дальше: «…Изгонят белую погань доли её, и погибнут боги, чтобы воскреснуть в ней и от неё. Тогда придет в мир новый порядок, воцарится благоденствие на многие эры»

— И всё? Это все пророчество? — а чего я ждала, собственно? И у нас предсказания одно бредовее другого, — Что значит: «Доли её». Я что — апельсин?

— Нет. Все иносказательно — развел руками эльф, — не понятно, что мы должны делать. Возможно, ты просто станешь Оракулом. «Доли её» — я думаю, это мы. «Изгонят белую погань» — победят белых. А вот как расшифровать: «…погибнут боги, чтобы воскреснуть в ней и от неё» — не знаю.

У меня в голове все смешалось. Если у них есть местная Пифия, нафига нужна я? Навряд ли меня вызвали, чтобы обеспечить внеочередной отпуск для Гласа. А эта Оракул Товия, или как там её, молодец! Сначала сказала, что надо меня призвать, а потом пропала, чтобы ответов не давать. Хотя, может, это не так плохо быть Гласом Богини? Надо только научиться говорить типа потусторонним голосом, как Сивила Трелони — преподаватель прорицания из «Гарри Поттера» Стоит только попросить таким голосом норковую шубу или крокодиловые сапоги, как сразу притащат, даже если у них тут нет норок и крокодилов. Эти найдут и крокодилов в сапогах, и норок в шубах, и кого угодно — фанатики, одним словом.

Но шутки в сторону, как все это взаимосвязано? Пророчества, ритуалы, доли какие-то?

— А почему ты решил, что доли — это про вас? И как вообще связан со всем этим завершающий ритуал? Он вообще связан? — обратилась я к Раинелю.

— Связан, — ответил Амран.

Он почесал роговые наросты, собираясь с мыслями. Почему-то эта заминка заставила меня напрячься.

— Орния — богиня любви… — начал келрит.

Нет, только не говори, что…

— … одним из выражений любви является физическая близость, объединение двух начал мужского и женского, — закончил Амран

Не то, чтобы у меня оставались сомнения, но я все равно уточнила:

— Секс?

— Да.

Слово упало тяжело. Молчание.

— Со мной? — идиотское уточнение, знаю.

— Да.

— Одновременно?

— Нет, по очереди, но должны участвовать все вместе, — объяснил Амран.

Писец, товарищи! Полный писец!

— Не пугайся, — попробовал успокоить меня Раинель, — никто не будет тебя неволить. Это добровольно.

Я посмотрела на серьёзного Уорна, который почти не участвовал в разговоре, на Амрана и Раинеля, на Лорана, который пытался мне ободряюще улыбнуться, и поняла: «Эти ждать не будут». Не просто так мне показали умирающий мир и рассказали про пророчество. Им действительно нужна эта сила, что они получат после секса со мной. Добровольность? Наши спецслужбы могут заставить кого угодно сотрудничать с ними, исключительно на добровольных началах. Не думаю, что есть большая разница между способами влияния спецслужб в моем мире и в этом.

— Ольга, это добровольно, — снова повторил эльф.

— Добровольно? — сухо переспросила и с сарказмом добавила. — Конечно же, все будет добровольно. Достаточно намешать мне в чай приворотное зелье, чтобы я ничего не соображала или обкурить какими-то травами комнату. Или просто заставить выпить не успокаивающее, а возбуждающее, и все будет исключительно по обоюдному согласию. Не думаю, что тебе сложно будет сварить что-то подобное.

— Не буду я ничего такого варить! — проорал Раинель. — Вы теперь меня всегда этим попрекать будете?!

Он навис надо мной, взбешённый и покрасневший. Сжатые кулаки, напряженные мускулы.

— Это случайно произошло! Случайно! Это не значит, что у меня нет совести и чести! — эльф развернулся, только рыжая косища дернулась от резкого движения, и вышел из миникомнатки. По пути он что-то сделал, и огромный тяжелый шкаф с книгами свалился на заднюю стенку, полметра проехав по полу. Ужасный грохот оглушил.

Я в ужасе смотрела на следы на полу библиотеки. Какая должна быть сила удара, чтобы монументальный шкаф рухнул, а потом проехал по полу полметра, оставив царапины? Им не надо ничего делать для того, чтобы я согласилась. Ничего варить не надо, обкуривать тоже ничем не надо. Да, они меня не убьют, но кто сказал, у них нет каких-нибудь заклинаний, чтобы просто парализовать, например? И будут фигачить параличом, пока не соглашусь на эту их групповуху.

Они не плохие ребята, но когда идет речь о спасении твоего мира, то получить «добровольное» согласие можно любыми методами. Цель оправдывает средства. А еще, таким образом, они избавляются от меня. Их жизнь больше не будет зависеть от моей. Что меня ждет после этого обряда? Отправят в какой-нибудь монастырь для Оракулов?

Я понимаю их мотивы. У них и, правда, сейчас нет времени на долгие уговоры. Эта сила необходима им сейчас. Какие-то заговоры, чуть не выгоревший Раинель, огромные ожоги на лице Лорана, до сих пор толком не сошедшие — все это свидетельства явной опасности для их жизней. Тем более, что мужчины — не уроды, вполне симпатичные, богатые, успешные, — мечта любой девушки.

Но как же горько! Я — вещь, которую используют, для того, чтобы получить силу. Вот почему им было важно знать, поклоняюсь я их богине или нет. Если бы верила в Орнию, то любое желание богини для меня было бы законом. Раз призвала именно тебя, значит, делай, что хочет высшая сила. Они тут все фанатики! Да и у нас было так. Женщин выдавали замуж, даже не спрашивая, повенчали — значит, богу такое было угодно, вот и живи, как хочешь с нелюбимым. Бог же повенчал! Был бы союз неугодным богу, кто-то бы вмешался. А раз не вмешался, значит, ты идешь против воли божьей, отказываясь жить с нелюбимым!

Кажется, Амран что-то говорил, но я, оглушенная мыслями, оглушенная грохотом, который до сих пор стоял у меня в ушах, ничего не слышала.

Сквозь пелену оцепенения пробился обеспокоенный голос Лорана:

— Оля, пожалуйста, Оля, посмотри на меня…

Некромант сидел на полу рядом креслом, в котором я сидела, и держал мои ладони в своих руках. Немного поодаль стояли взволнованные Уорн и Амран.

— Вот и хорошо, приходи в себя! Не надо бояться! Что бы ты там не придумала — это не так.

— Откуда ты знаешь, о чем я подумала?

— Потому что связан с тобой больше, чем остальные. Я чувствую тебя, знаю твои чувства и ты почувствуй меня, — Лоран поднял мои ладони к своему лицу и медленно поцеловал запястья. Сначала одно, потом другое.

Тут произошло что-то странное: как будто на мою замороженную душу подул теплый воздух, ужас отступал, таял, как снег весной. И этот теплый ветер и был чувствами Лорана. Беспокойство, забота, робкая радость, интерес, совсем немного удивления, мужское желание, которое некромант пытался подавить. Но все равно заботы и беспокойства обо мне было гораздо больше.

— Ну и чем тебя так испугал взбешенный Раинель и упавший шкаф? — слегка улыбаясь, поинтересовался некромант.

— Я подумала, что у вас есть много способов, чтобы повлиять на мое желание. И сделать все вроде как добровольно. Я все понимаю…

— Нет, — прервал меня Уорн, — не понимаешь. Мы не можем тебя принудить, потому что поклялись богине. Принуждение — нарушение клятвы, за которым последует наказание — божественное проклятье. Как правило, такие проклятья смертельны и не снимаются.

— Не просто смертельны, — добавил Амран, — разумный, который нарушил такую клятву, будет сильно страдать перед тем, как умрет. Магические клятвы можно обойти, но клятвы данные богам — нет. Уловки тут не помогут. А опаивание чем-то, запугивание — это и есть уловки.

— А как же сила? Вам она нужна сейчас.

— Нужна, — не стал спорить Лоран. Он так и сидел передо мной на коленях, — но не такой ценой.

— То есть, вы не будете ничего делать? — не очень верилось, откровенно говоря.

— Почему не будем? — поднял белые брови Уорн, — Будем! Будем стараться тебе понравится, ухаживать за тобой, заботиться.

— Что? — ушам своим не верю, у них тут мир умирает, предательство во дворце, а они за мной ухаживать собрались.

— Чему ты удивляешься? — спросил Уорн.

— Времени же нет…

— А мы будем настойчиво ухаживать! — улыбнулся Лоран

— Дело не в этом. — грустно сказала я. — Не могу я заниматься сексом без любви. Мне нужны чувства и серьёзные отношения, но я не могу полюбить вас всех. Просто не могу.

— Почему? — спросил Амран, — Тебя что-то отталкивает в нас? Может то, что трое из нас — не люди?

— Нет-нет. Мне все равно, но я не умею любить сразу четверых. Не понимаю, как это вообще возможно. Одного — ладно, но не сразу всех, — отчаянно сказала я. — Даже от мысли про секс с четырьмя мужчинами мне жутко становится. Не понимаю, как это можно, как это…

— Оля, успокойся, — перебил меня Лоран. Мои руки он так и не отпустил. Я по-прежнему чувствовала его заботу, обеспокоенность и поддержку, — никто ни к чему не будет тебя принуждать.

— Хотела бы вам помочь, но не могу. И ухаживания тут вряд ли что изменят. В каждом человеке есть установки, через которые он просто не может переступить, и секс с четырьмя мужчинами для меня одна из таких вещей. — я старалась подобрать слова, чтобы меня поняли.

— Но мы же тебе нравимся? — с надеждой спросил некромант.

— Да, — что скрывать, все побратимы мне нравились. Каждый чем-то привлекал, и с каждым я могла представить себя в будущем. С кем-то одним, но не со всеми.

— Значит, у нас есть шанс, — мягко заметил Амран.

— Нет, — покачала я головой, — дело не в этом. Сами отношения со многими мужчинами для меня неприемлемы. Это не значит, что к людям, которые так живут, я плохо отношусь, но сама так не могу. Амран говорил, что у вас есть однополые отношения, так?

Уорн, на которого я смотрела в этот момент, согласно кивнул.

— Но вы, как я поняла, традиционной ориентации?

— Да, конечно! — ответил некромант.

Лоран явно удивился вопросу.

— Представьте, что вам надо заняться сексом с мужчиной, — привела пример я. — Не важно, нравится ли вам этот человек, как друг, или нет, кажется ли он вам симпатичным, или нет, — все это не имеет значения. Вы ведь просто другой ориентации. Да, может, этому другу вы симпатичны, и он не будет опаивать приворотным зельем, но полюбить вы его не сможете, потому что предпочитаете женщин.

Я читала удивление на лицах побратимов. Может, удастся переубедить их?

— Мы разные. В наших мирах разные традиции. Вам, возможно, кажется, что нет ничего страшного в том, чтобы заняться сексом с четырьмя мужчинами, но я от одной мысли об этом прихожу в ужас. Просто не могу так.

Судя по связи, Лоран был потрясен, келрит, едва нахмурив брови, пытливо меня рассматривал, по лицу Уорна я ничего не могла прочитать.

— Понятно, — спокойно произнес василиск.

— Теперь вы понимаете, что я никак не могу быть вашей избранной?

— Сомнений в том, что ты — избранная, у нас нет, — уверенно заявил Уорн.

— Но… — растерялась я, — что же теперь вы намерены делать?

— Ничего, — вновь удивил меня василиск, — я не вижу способа, как нам выйти из этой ситуации. У тебя в мире другие традиции и другая мораль. Наши ухаживания скорее приведут к тому, что ты станешь шарахаться. Ты будешь видеть в этом только давление на себя. Верно?

— Да… — прошептала я, — неужели вы поняли?

— Ты умеешь приводить хорошие примеры, — одними глазами улыбнулся Уорн, — я бы тоже начал шарахаться, если бы за мной стал ухаживать, например, Харт.

В моей голове сразу нарисовалась картинка: василиск выходит вечером на балкон, а внизу его поджидает Харт с гитарой, влюбленным взглядом и серенадой о любви.

Я даже слегка улыбнулась и покаялась:

— Обычно мне сложно что-то объяснить, а тут просто повезло: пришла в голову удачная аналогия. Но все равно не ясно… если вы уверены, что я — избранная, как же тогда по-вашему должен пройти обряд? Или он не пройдет? И вы, получается, не получите силу никогда?

— На все воля Орнии, — пожал плечами Уорн. — Если кажется, что нет выхода, надо попробовать его найти. Если ничего не выходит — положись на богиню.

Было похоже на цитату из какой-то религиозной книги. Да уж, удивляет меня такой фанатизм, но с другой стороны, очень хорошо, что меня поняли.

— Оля, если ты не хочешь, чтобы за тобой ухаживали, то мы не будем, — подал голос Лоран. Он все так же сидел на полу около моих коленей и держал мои ладони в своих. — Но ведь заботиться о тебе можно?

— Да, но, смотря как…

— Ну вот, например, так, — сказал Лоран, поднял меня на руки и перенес на диванчик. А сам он пристроился рядом, обняв меня за плечи и придвинув к себе.

— Лоран! — возмутилась я и даже отсела от него немного подальше, — это называется ухаживание, причем, не очень умелое!

— А я не ухаживаю! Я забочусь, — сказал некромант и придвинулся ко мне ближе, — ты совсем замерзла, руки холодные, а я тебя грею.

— Ну, ты и нахал! Вот это наглость! — я даже разозлилась, но внезапно поймала эмоцию Лорана.

Некромант боялся. Когда я сказала про наглость, от него резко полыхнуло отчаянием. Несмотря на то, что Лоран действовал, как хам, он боялся моей реакции, и еще действительно переживал за меня. Оказалось, я не готова к чтению чувств другого человека. Мне не хотелось обижать Лорана, я видела, что он волновался за меня, а не желал самоутвердиться с помощью такого поведения. К тому же, некромант был теплым, а я и, правда, замерзла.

От Лорана повеяло смесью надежды и удивления, а потом все затмила радость. Он понял, что я не буду его отталкивать, снова подсел ближе и аккуратно обнял за плечи.

— Да я — нахал, — согласился некромант, — а еще и хам. Что ты хочешь от того, кто родился простолюдином?

— А ты простолюдин? — удивилась я. Лоран напрягся. Неужели он думает, что мне это важно?

— Сейчас я — аристократ, но родился простолюдином.

— И стал аристократом? А как?

— Сделал открытие, а императрица присвоила титул. Теперь я — барон.

— Да ты крут! — восторженно сказала я. — Сам своим умом заработал себе пропуск в высшее общество! Другим положение далось с рождения, а ты добился самостоятельно! Здорово!

Похоже, Лоран не ожидал от меня такого искреннего восхищения.

— А что за открытие ты совершил? — заинтересовалась я.

— Ну… хм… нашел способ обойти смертельные проклятья, которые раньше обойти не могли. Все мои разработки сразу засекретили. Вон Уорн постарался, — кивнул некромант на василиска.

— Ты же понимаешь, что разглашать такое не стоит, — вмешался Амран.

— Да я не в обиде. Только жаль, что возможности доработки заклятья можно обсуждать только в закрытом кругу.

— И клятву на крови так можно обойти? — поинтересовалась я.

— Клятву на крови можно обойти — ответил Лоран, — если в словах есть лазейка. Но, чаще всего, такие клятвы дают по определенным заготовкам, там уже сформулировано все таким образом, что закрыты возможности для обхода. Моим способом клятву на крови не обойдешь, но кое-какие другие можно.

По связи я чувствовала, как некроманту нравилось все, что происходит. Мне тоже было приятно: от Лорана шло не только физическое тепло, но и моральное. Сложно описать то, что я ощущала, но в чувствах некроманта не было лжи. Радость, забота, надежда, восхищение, тепло и немного мужского интереса. Он не печалился от того, что может только обнять меня, его не разрывало на части от сексуального возбуждения. Кажется, я просто нравилась ему, но почти без сексуальной окраски. Именно поэтому я не оттолкнула его.

Все же хорошо, что есть эта связь. Может, все эти слова про совместимость душ не просто так? Если честно, меня поразило то, что мужчины сразу поняли то, что я хотела до них донести. Поняли и приняли мое решение, несмотря на реальную нужду в силе, которую могут получить после ритуала. Я была уверенна, что побратимы не будут угрожать и запугивать меня. Хотя, для того, чтобы я пришла в ужас, достаточно было упавшего шкафа. Кстати, кое-что хотелось узнать:

— Лоран, а как Раинель опрокинул шкаф? Это магия какая-то?

— Да, заклинание называется «Магический кулак»

— А разве Раин магически не ослаблен?

— Нет, — удивился некромант, — с чего ты взяла?

— Уорн сказал, что он чуть не выгорел, — объяснила я.

— Выгорание случается тогда, когда маг исчерпывает свой резерв полностью, не оставляя ничего и даже уходит в минус. На каждое заклинание необходимо определенное количество маны. Если резерва нет, то заклинание начинает выкачивать силу из ауры, в результате может нарушиться целостность магических каналов, которые отвечают за наполнение резерва. — начал объяснять Лоран, — и тогда наполнения не происходит. Маг выгорает. Раинель просто приблизился к тому моменту, опустошил свой резерв до конца, но не начал вычерпывать ауру. Уорн вовремя вмешался и поделился своим резервом.

— А резерв — это что? — наверное, глупый вопрос, но хотелось бы понять.

— Выучить заклинание может даже тот, кто магически не одарен. Сотворить — только тот, у кого есть мана. Маг наполняет заклинание маной, а вместилище маны называется резервом. На каждое заклинание тратиться часть резерва, но потом эта часть постепенно восполняется, — Лорана совсем не раздражали мои вопросы.

— То есть если из резерва — вместилища полностью вычерпать ману и продолжать вычерпывать, то это вместилище сломается и больше наполняться не будет, так?

— Так, — подтвердил некромант, — Раинель не ослаб, просто полдня не мог колдовать, без риска выгореть. Сейчас ему тоже не стоит кастовать заклинаний, которые сильно расходуют резерв.

— А этот кулак не сильно резерв расходует?

— Нет, по крайней мере, не для Раинеля. Он — сильный маг, резерв у него быстро восстанавливается и завтра к утру будет опять полон.

— Ольга, — обратился ко мне Уорн, встав с кресла, — Мне бы хотелось кое о чем тебя попросить. Пообещай мне, что ты не станешь думать о нас какие-то чудовищные вещи. Даже, если кто-то станет рассказывать ужасы. Больно видеть, как ты сама себя пугаешь.

Стало ужасно стыдно. Накрутила себя за несколько минут, даже не дослушав. Раинель, похоже, подумал, что я специально его дразнила.

— Хорошо, постараюсь. Иногда это как-то само происходит, — покаянно произнесла я.

— Спрашивай у нас, прежде чем делать какие-то выводы. Договорились? — мягко попросил Уорн.

— Договорились, — улыбнулась я.

— В таком случае расходимся, — распорядился василиск, — Лоран тебе надо в лабораторию, ночь скоро наступит, а духи опрошены не все. Я буду в кабинете, если что-то срочное. Ам позанимайся с Ольгой, если она не против.

— Не против, — влезла я.

Из библиотеки побратимы пошли по своим делам, некромант подмигнул мне и направился в подвал. Я уже знала, что там находятся лаборатории: одна принадлежала Раинелю, другая Лорану. Мы с келритом возвратились в мою комнату. Но учеба не ладилась, я все время на что-то отвлекалась. В конце концов, попросила Амрана оставить меня одну. Хотелось обдумать все то, что рассказали мне побратимы.