Глава 20. Разговор с Раинелем

Местное солнце давно опустилось за горизонт. Голубоватый тусклый свет из окна лишь слегка очерчивал кровать и шкаф, спрятав во тьме кресло и столик. Я залезла на широкий подоконник вместе с ногами и рассматривала деревья и кустарники в призрачном свете местной луны. Ставни окна были распахнуты настежь, и приятный ночной воздух холодил мои босые ноги. Длинное платье я слегка задрала, чтобы удобнее сидеть, и, полагаю, по здешним меркам это выглядело крайне неприлично. Но читать морали было некому.

Разговор с побратимами оставил у меня двоякие чувства. С одной стороны, я радовалась, что мужчины поняли и приняли мои аргументы. С другой, они не сомневались в том, что рано или поздно этот ритуал случится. Просто решили не вмешиваться, положившись на волю богини. Да, похоже, с ритуалом их ждет облом. Не могла я представить себя сразу с четырьмя мужчинами. Кроме того, это тело девственно, тут о каком-то удовольствии нечего и говорить.

Помимо этого меня интересовал еще один вопрос. Даже, если стану оракулом, не все же время будет работать радиостанция «Глас Богини»? Чем кроме просвещения страждущих и ретрансляции ценных указаний от Орнии я буду заниматься? Хотя, наверное, думать об этом рано. Сначала надо узнать новый мир, обучится чтению и письму, этикету и танцам и еще куче обязательных дисциплин.

Дверь в мою комнату медленно отворилась, будто стоящий за ней не был уверен, хочет ли он войти. На пороге застыл Раинель. Волосы эльфа были распущены, и синеватый свет из окна придавал прядям странный неживой оттенок.

— Я думал, ты спишь, — начал Раинель, — поэтому не хотел стучать.

— Как видишь, нет.

Эльф мялся, не решаясь заходить.

— Извини, — быстро сказал он, — я не думал, что моя вспышка злости тебя так напугает.

Видно было, что Раин подбирал слова, чтобы что-то объяснить.

— Я не сержусь на тебя, — честно ответила я, а потом добавила, — Что ты застыл у входа? Иди сюда!

Эльф несмело подошел ближе, и я отметила, что волосы у него влажные. Раинель же уставился на мои босые ноги. На самом деле, ничего интересного там не оголялось, подол платья по-прежнему закрывал колени и часть голени.

— Это, наверное, ужасно неприлично? — слегка улыбнувшись, осведомилась я.

— Являться к даме вечером толком не одетым и с мокрыми распущенными волосами тоже неприлично, — тихо ответил он.

Про неодетость, он, конечно, преувеличил. Штаны и обувь на нем были, сверху он накинул какую-то длинную безрукавку на завязках. И в целом, безрукавка не особенно отличалась от наших футболок. Вон у Амрана на обряде вызова души жилетка и вовсе была, как у стриптизера — и ничего, все прилично.

— Но ты решил нарушить правила, потому что хотел извиниться?

— Да и объяснить, что я не хотел тебя пугать. Я думал, что ты несерьезно про опаивание сказала, а чтобы еще раз ткнуть в мою ошибку и намекнуть на то, что я — подонок. Понимаешь, — Раинель сел на кровать и с чувством выдал — такого я не сделаю никогда. И дело тут не в клятве. Как бы я в глаза тебе потом смотрел, после такого? Что бы я сам о себе думал? Это все равно насилие, не важно, каким способом ломается сопротивление девушки: с помощью зелья или с помощью силы — все равно результат один. Чем я тогда буду отличаться от насильника из иродильской секты? Ничем.

Не думала, что Раинель так воспримет мою реплику про приворотное зелье. С его точки зрения, я обозвала эльфа насильником, а тут — это очень серьёзное преступление. Выслушивать от меня такое ему явно было неприятно.

— Вот я и… разозлился. — продолжал Раинель. — Из-за моей молодости кто-нибудь постоянно сомневается либо в моих умениях, либо в моих знаниях, либо в моральных качествах!

— Раин, я не хотела тебя обидеть, в тот момент меня просто трясло от ужаса, — Я постаралась объяснить так, чтобы Раинель меня понял, — У нас есть такая поговорка: «Цель оправдывает средства». А мужчины часто идут к цели, невзирая на преграды, мое несогласие лишь препятствие на пути…

— Нет! — эльф даже вскочил с кровати. — Что за мир у вас такой? Что за цели, если для того, чтобы прийти к ним нужно стать подонком?!

— История моего мира знала гораздо более чудовищные вещи, чем насилие над девушками, — грустно пояснила я, обняв себя за плечи.

— Тебе не холодно? — спросил Раинель, подойдя к подоконнику.

— Нет, — я смотрела на покачивающиеся от слабого ветерка листья деревьев, — страна, в которой я родилась, называется Россия. Это холодное место. У вас тут все время душно, жарко, а я привыкла к прохладе. Летом у нас бывает похожая погода, а зимой выпадает снег. Целые сугробы! Ребенком я очень любила лепить из снега. Причем делала не только снеговиков, но и зверей, и всяких сказочных персонажей. Ты видел снег?

— Не видел, — ответил эльф.

Оказалось, пока я смотрела на ветки деревьев, Раинель неслышно сделал еще пару шагов и теперь стоял совсем близко.

— У нас снег лежит только высоко в горах. Находится там тяжело, трудно дышать, и снега так много, что можно ослепнуть. Не понимаю, что может быть приятного? — с сомнением спросил он.

— Ну, ты сравнил! — я слегка повернула голову. От Раинеля слабо пахло мятой и местным шампунем. — Для того, чтобы снег хорошо лепился, температура не должна быть низкой. Снег немного подтаивает, и поэтому можно слепить целую снежную крепость! Покидаться снежками. А еще зимой катаются на лыжах. Лыжи — это такие длинные доски, которые крепят на ноги и катаются. А так же спускаются с гор. Спуск с горы на лыжах — это нечто! Летишь, как птица, ветер бьет в лицо, все быстрее и быстрее мелькают деревья по бокам. И вот уже немного притормаживаешь, чтобы не упасть, но на большой скорости это тяжело, нужна ловкость и знания, чтобы не свалиться в сугроб. Но даже, если свалишься — это не страшно. Сугробы мягкие, если, конечно, умеешь падать. Другое дело, когда катаешься на коньках.

— Коники? — не понял Раинель.

— Нет, — рассмеялась я, — коньки, а не коники! Это такие специальные ботинки с металлическими … эээ…острыми штуками на подошве. Коньки скользят по льду. Сначала очень трудно обрести равновесие и научится кататься, но потом привыкаешь и быстро бегаешь по льду. А еще у нас есть спортсмены, которые занимается фигурным катанием и танцами на льду. Это очень красиво! Люди, как будто летают. Есть парное катание, когда мужчина и женщина катаются, а есть одиночное. А еще хоккей! Это такая замечательная игра на льду, но довольно опасная. Скорости получаются большие, и все хоккеисты таскают на себе защиту: шлем, наколенники, налокотники, такой панцирь с наплечниками и так далее. Еще у них есть клюшки и такая плоская черная штуковина — шайба. Надо забить шайбу в ворота противника, а свои ворота защитить.

— Это дети играют? — эльф, похоже, обалдел от моего рассказа.

— И дети, и взрослые, — я снова хихикнула и напела, — «Суровый бой ведёт ледовая дружина. Мы верим мужеству отчаянных парней. В хоккей играют настоящие мужчины, трус не играет в хоккей!»

— И у вас все мужчины играют в этот хоккей? — растерянно спросил эльф.

— Нет, что ты! Но, наверное, каждый хоть раз пробовал. По крайней мере, в моей стране. Даже я пробовала, но мне не понравилось. Броня эта тяжелая, шлем с непривычки неудобный, клюшка огромная, но все равно игра увлекает очень сильно. Просыпается азарт, хочется победить, обыграть противников. Жаль, только хоккей очень травмоопасен. Обязательно, то упадешь, то клюшкой кто-то зацепит, и когда шайба в тебя врезается, больно, несмотря на броню. Потом вся в синяках ходишь и с разбитыми губами.

— Какой ужасный мир… — пораженно прошептал Раинель, — тебя заставляли?

Я снова расхохоталась.

— Нет, — выдавила сквозь смех, — интересно было попробовать, что это за мужская игра.

— А ты играла только с женщинами? — спросил эльф.

— У нас есть хоккей для женщин, он с ограничениями, не такой жесткий, как у мужчин. Но, когда я пыталась играть, женских команд не было, так что каталась с мужчинами и подростками.

— И другие мужчины били тебя этой… клюшкой? — ого, сколько удивление и осуждения.

— Нет, что ты! Просто игра быстрая, активная, поэтому, случайно, бывает, цепляют тебя или ты цепляешь.

— И никто не отговаривал тебя от этого безобразия?! Это же опасно! — покачав головой заметил Раинель.

— И это мне говорит тот, кто едва не выгорел, решившись продолжать заклинание! — с сарказмом произнесла я, и подняла голову, чтобы оценить реакцию эльфа. Тот заметно смутился и буркнул в оправдание:

— Все было под контролем.

— Вот и у меня все было под контролем. От пары синяков еще никто не умирал.

Раинель замер, переваривая информацию. Не стоит ему рассказывать, о том, что я целый год занималась рукопашным боем. Боюсь, эльф упадет в обморок.

— У тебя кошмарный мир, — подвел итог Раинель.

— Нет, просто у нас разное отношение. Тебя приводит в ужас то, что женщина несколько раз сыграла в хоккей, но групповуха с девственницей, четверо на одну не кажется странной или страшной. В то же время, я прихожу в ужас от этого ритуала, но совершенно нормально отношусь к тому, чтобы покататься, азартно махая клюшкой, и получить пару синяков.

— Я тоже боюсь ритуала, — внезапно выдал эльф.

— Боишься? — переспросила я, — Но почему? Ты — девственник?

Вот это номер! Неужели и, правда?

— Что? Девственник? — немного рассеяно переспросил Раинель, а потом улыбнулся, — Нет что ты! Давно уже не девственник. Я боюсь не самого ритуала, а последствий.

— Каких последствий? — не поняла я, — Ритуал должен увеличить ваши магические силы. Так?

— Да, не только магию, но и способности, — пояснил Раинель. — А у меня есть слабый дар предсказания. Иногда впадаю в транс и вижу картины возможного будущего. Бывает, мне снятся вещие сны. И этого хватит! Я не хочу, чтобы способности к предсказанию увеличились.

— Почему?

— Моя прабабка была известной предсказательницей. Она умерла больше двадцати лет назад, но я хорошо помню её, хотя видел два раза за свою жизнь. Она сошла с ума. Слишком сильным был её дар. Слишком много она видела, — прерывисто и тихо говорил Раинель. — Я боюсь стать таким же, боюсь, что дар сведет меня с ума. До сих пор помню её страшный хохот и безумные глаза. И, как только подумаю, что сам могу… вот так выглядеть: кривящиеся губы, дрожащие руки, то хохот, то плач и причитания… так страшно становится.

Последние слова эльф прошептал. От отчаянья в его голосе у меня мурашки пробежали по позвоночнику, и тоже вдруг стало страшно за него. Безумие — ужасная перспектива. Раинель опустил лицо, его волосы почти касались моей щеки, руками он вцепился в подоконник так сильно, что на запястьях и предплечьях проступили жилы. Мне хотелось утешить его, но как?

— Не бойся, — сказала я, положив ладонь на его руку, — ты же связан с побратимами. Ты не одинок. Как сказал один человек: «С ума поодиночке сходят, это только гриппом вместе болеют»

Не знаю, почему, но в моей голове сами собой возникли слова из мультика про «Простоквашино», но, кажется, эльф приободрился.

— Поодиночке? — Раин поднял голову и с надеждой посмотрел на меня. Голубоватый свет из окна зажег в его глазах таинственные искры, сделал его лицо еще более прекрасным и каким-то неземным. «Как будто фотошоп» — хотелось сказать мне, но слова застряли в горле. Глаза Раинеля завораживали, затягивали, как в омут, чуть приоткрытые губы манили прикоснуться. Я чувствовала его дыхание у себя на лице. Сердце вдруг стало биться чаще, во рту пересохло, и я облизнула губы. Он стоял так близко. Непозволительно близко. Что я делаю?! Что творю?!

— Раинель, — хриплый голос выдал мое волнение, — тебе не надо молчать. Надо делиться своими страхами с другими, теми, кто тебя поймет. А побратимы поймут.

— Я никому этого не рассказывал. Только тебе, — так прерывисто и интимно это прозвучало, что у меня перехватило дыхание, а взгляд опять упал на его губы, — и мне действительно стало легче.

Стоп! Стоп! Пора все это прекращать, а то я сейчас сделаю что-то не то. Главное, и отодвинуться от него подальше нельзя, только если в окно выпрыгнуть. Надо перевести тему. На что? А вот:

— Я первый раз вижу тебя с распущенным волосами. Это что-то значит?

Кажется, Раинель смутился. Забавно, упоминание девственности его не тронуло, а этот вопрос — да.

— Для эльфов распущенные волосы — это личное. Появиться с растрепанной косой в общественном месте — все равно, что выйти на улицу голым. Все, что связано с заботой о волосах для эльфов важно, — объяснял Раинель. — Например, моя мать и сестра доверяют делать прически только друг другу или старому доверенному слуге. А заколки, расчески и специальные шнурки для волос передаются по наследству. Одни из них являются артефактами или амулетами, другие просто дороги, как память, поэтому, когда я потерял расческу в долине, то сильно расстроился.

— О! Так это твоя расческа была! — Вспомнилась изящная резьба по дереву, желтые камушки. Могла бы догадаться, вполне себе эльфийская вещичка.

— Да, мы тогда в Черных горах нашли тебя благодаря расческе. Я смог почувствовать камни в рукоятке. Еще немного бы и Черные горы могли бы выпить всю магию, которая содержалась в коконе. Хорошо, что мы вовремя подоспели. Если бы… — Раинель не стал продолжать, но и так стало понятно, что он хотел сказать.

Даже не подозревала, что тогда была так близко к смерти, я глубоко вздохнула, вспомнив, как плохо чувствовала себя в пещере. Осталась бы там дольше, и мы бы здесь не говорили. Как здорово, что я взяла расческу.

Раинель и не думал отодвигаться, наоборот, он внимательно смотрел на моё лицо. Какие необыкновенные у него глаза. Интересно, у него мягкие, губы или твердые. Вот, опять! Почему он так действует на меня? Для меня внешность мужчины никогда не была на первом месте.

— Надеюсь, никаких правил я не нарушила, взяв расческу? — мой голос немого охрип, но надо было о чем-то говорить. — Кстати, ты её нашел? Она была в том рюкзачке.

— Да, сразу же нашел, — кивнул Раинель, его взгляд переместился ко мне на шею, а потом вернулся на лицо, — а на счет правил… Их очень много, чтобы все соблюдать. А, кроме того, правила можно по-разному понимать.

— Это как? — не поняла я.

— Например, если ты пришел непричесанным на какой-то праздник, значит, показал отсутствие воспитания, а если явился к девушке с распущенными волосами, то это может означать, что ты ей доверяешь, — последние слова Раинель чувственно прошептал.

Да он меня охмуряет!

— Неужели, ты мне доверяешь? — я хотела спросить с вызовом, но получилось удивленно.

— Да, — тихо выдохнул эльф.

Слишком близко он стоит. Обычно если в мое личное пространство вторгался почти незнакомый человек, то становилось как-то дискомфортно, а сейчас близость Раинеля меня волновала. Надо прекращать все эти разговоры.

— Мне пора спать, — постаралась сказать я, как можно более непринужденно.

Раинель оглянулся на кровать, а потом подхватил меня, чтобы снять с подоконника, но платье зацепилось за оконную раму. Эльф вернул меня назад и постарался отцепить, но, кажется, порвал.

— Погоди, — я ухватила мужчину за руку, и вдруг он вздрогнул всем телом, привалился ко мне и тяжело задышал.

— Раинель, ты что занозу себе посадил? — идиотское предположение, но оно как-то само вырвалось.

— Нет, — сдавлено ответил эльф, глаза он закрыл, и я не могла ничего понять.

Так же, не открывая глаз, он быстро спустил меня с подоконника. Вдруг я резко ощутила жар между ног, низ живота слегка заболел. Пока пыталась разобраться в своих ощущениях, эльф сказал, что-то про ванную, и мгновенно ретировался.

Откровенно говоря, я испугалась боли от изменений и даже достала заветную баночку, с обезболивающе мазью. Но так же внезапно, как и появились, все странные ощущения исчезли. Это новые изменения в моем теле? Не понимаю.

Что-то Раинеля долго нет, живот у него там, что ли, прихватило?

***

Раинель стоял, склонившись над раковиной, и поливал голову водой. Струи стекали по рыжим прядям, заливая пол и одежду эльфа. Обильное умывание не особенно помогало. Перед глазами по-прежнему стояло лицо Ольги, её чуть прикрытые глаза с темными ресницами, манящие губы. Да, она ему нравилась, влекла, интересовала, но привязка резко и многократно усилила только одно чувство — желание.

Что он ей там говорил? «Никогда такое не сделаю». А сам едва заставил себя разжать руки, отпустить её и уйти! Её запах пьянил, еще бы мгновение и он не удержался. Отнес бы Олю на кровать, впился в её губы, целовал бы идеальную шею, плечи, добиваясь её тихого и прерывистого: «Раинель!»

Эльф выругался. «Тут надо не голову поливать, а кое-что другое» — подумал он и стал быстро раздеваться. На мокрый пол полетели безрукавка, штаны, нижнее белье. Не страшно, после высушит. Прохладный душ остудил тело, но не мысли. Подумалось, что недавно тут так же стояла Ольга, и её тело ласкали прозрачные струи, оставляя после себя капельки воды. И он бы собрал с её кожи эту росу губами, смотрел бы, как затуманивается её взгляд…

И тут это случилось. Стук падающих капель зазвучал гулко, объемно, медленно. Картинка перед глазами размылась, а потом вернулась, но теперь Раинель видел все иначе. Он по-прежнему застыл в душе, уставившись на текущие по стене струи воды, и одновременно видел себя со стороны. Он стоял в той же позе в ванной комнате.

Видение проступало постепенно, обрисовывая знакомые предметы, рядом с душевым квадратом соткалась знакомая фигура. Ольга. Раинель прерывисто вздохнул, потому что девушка была полностью обнажена. Бледная кожа совсем без зеленого оттенка, короткие взлохмаченные волосы, сонные глаза, несмелая улыбка.

— Идеальная, — прошептал эльф, осматривая образ Ольги, который она обретет в будущем.

Девушка смотрела на спину того Раинеля из будущего, слегка склонив голову, а потом плавно сделала шаг вперед и прижалась к мужчине. Эльф застонал, почти реально ощущая прикосновение теплой мягкой груди, затвердевшие соски потерлись о его спину. Его двойник из будущего стоял, не шевелясь, а Ольга начала медленно водить ладонями по его груди, исследуя тело. Её руки постепенно опускались ниже, заставляя твердеть живот и напрягаться член.

И Раинель будто чувствовал эти нежные трепетные ладошки, через слои будущего, ощущал в реальности их движения на своем животе. Член эльфа набух, вызывая почти болезненные ощущения, по головке стекала смазка, смешиваясь с каплями воды, но Раинель ожидал, когда руки с тонкими пальчиками коснуться его мужского средоточия.

Он был почти уверен, что в этот момент наступит долгожданная разрядка, но его двойник повернулся и что-то сказал девушке, прижав её к себе. Раинель шумно выдохнул, глядя, как «близнец» ласкает грудь Ольги, слегка сжимая соски.

Пара в видении эльфа начала страстно целоваться, струи воды омывали два сплетенных в объятьях тела. Двойник подхватил девушку под ягодицы, прижал к стене, рывком насадив на член. Ольга запрокинула голову, и, как наяву, Раинель услышал её сладкий протяжный стон.

Рука сама обхватила твердый ствол члена и стала двигаться синхронно с вздрагивающей Ольгой. Раинель почти чувствовал её руки у себя на шее, срывал короткие поцелуи с мягких манящих губ, видел мутные от страсти, теплые глаза. Сквозь гул падающих струй воды, он четко различил, её чуть хрипловатое: «Раине-е-ель»

Чувственный взрыв сотряс тело эльфа, выкинул в реальность. Раинель тяжело дышал, с радостью осознавая, что будущее, которое он сейчас видел, наступит очень скоро. Волосы Ольги еще не отросли, значит, не пройдет и месяца, как он будет так же, как сейчас, стоять в душе, и она…

Но эльф понял и другое: теперь он будет знать, что скрывается под её платьями, знать, как выглядят её глаза в тумане страсти, знать, как она будет стонать и шептать его имя. Теперь он знал, что голос Ольги слегка хрипнет, когда она волнуется, или возбуждается. И плевать, что среди эльфов это считалось некрасивым, голос эльфийской девы должен быть тоненьким, как у птички. Плевать! Голос Ольги теперь казался ему самым красивым.

Но теперь, зная все это, как сдержаться? Он представил, как выйдет к ней и начнет говорить, а опаленное огнем страсти сознание будет выдавать совсем недавние воспоминания. А что, если она почувствовала то, что только случилось?! Связь между ними уже образовалась.

Эльф замер и прислушался к себе. Вот ниточка связи с Лораном, некромант в своей лаборатории, сосредоточен и внимателен, вот Уорн, видимо, в кабинете чем-то раздражен. Амран, похоже, решил размяться: машет мечом на площадке, а это чувства Ольги? Озадачена, удивлена, волнуется. Да, может, и не почувствовала. Раинель представлял связь с девушкой, как пунктирную линию. Если побратимов он «слышал» отчетливо, то Ольгу пока слабо. И это, определенно, сейчас к лучшему.

Надо выходить. Раинель выключил душ, магией высушил одежду и пол, натянул на себя слегка влажные вещи. У двери мужчина застыл и собрался с духом. Он тщательно выстраивал защиту. Ольга не должна понять, что он чувствует.

Девушка с растерянным видом сидела на кровати и крутила в руках баночку с обезболивающей мазью.

— У тебя снова боли? — нахмурился Раинель.

— Нет. Все хорошо, — успокоила его Оля, — странное какое-то ощущение было, но все быстро прошло.

— Ну, тогда сладких тебе снов, — пожелал эльф и быстро вышел из комнаты.

Едва ли не бегом он направился в подвал к Лорану. Ритуал призыва духа происходил в обрядовой комнате, где сейчас и работал некромант. Раинель присел на стул в лаборатории и стал ожидать побратима. Он вспомнил, как поначалу морщился, глядя на ряды колб, разделочные столы и цепи. Тогда занятие Лорана казалось ему отвратительным, хотя он и понимал пользу, которую приносили некроманты. Тем не менее, Раинель всеми способами старался показать свое пренебрежение. Теперь, спустя почти шесть лет, эльф иногда даже помогал Лорану в отлове нежити для опытов или добычи редких ингредиентов. Сейчас он с уважением относился к работе названного брата.

Дверь лаборатории отворилась, некромант зашел внутрь и налил себе воды из кувшина на столе.

— Что случилось? — спросил он, отпивая. — Ты взволнован.

— У меня образовалась связь с Олей. Я на неё едва не набросился, — покаялся Раинель. — Хотелось её раздеть и… — Эльф решил не рассказывать о видении будущего, это казалось ему слишком личным.

— А она? — отрывисто спросил Лоран.

— Она не поняла, что произошло. Я не сказал ей. Просто не смог, — эльф раздраженно дернул себя за прядь. — Как теперь рядом с ней находится? Как ты с этим справляешься?

— Руками, — невесело хохотнул Лоран, — а когда с ней, закрываюсь, но не полностью.

— Это как?

— Как мы от боли закрываемся во время боя или тренировок. Так же накладываю блок на желание. Слишком сильное возбуждение её испугает, скорее всего, — объяснил Лоран.

— А теперь надо ей сказать про связь… — растерянно сказал Раинель.

— Завтра расскажешь.