Глава 22. Откровенный разговор

Так я и заснула, пытаясь разобраться в своих чувствах. Проснулась ночью, сама не поняла почему. Оглядела комнату и заметила черную тень в углу. Испугаться не успела, потому что из сгустившейся тьмы вдруг вышел Лоран. Он был бос, одет в черный халат, влажные волосы на голове топорщились в разные стороны. Некромант открыто улыбнулся мне и подошел к кровати. Я хотела спросить его, что он тут делает, но слова застряли в горле, потому что Лоран буднично снял халат, и оказался полностью обнаженным.

— Ыааа? — ничего более связного я выдать не могла.

Как будто бы не замечая моего обалдевшего вида, некромант залез под одеяло, подвинулся ближе и, нависнув надо мной, сказал:

— Любимая…

Причем, так нежно, мягко, прочувствовано. Все, что я была готова сказать про его наглость, мгновенно вылетело у меня из головы, а тараканы завопили на разные голоса: «Любимая? Он серьёзно?! Любит меня?! О!» Пока я, впав в ступор, изображала бревно в постели, Лоран провел кончиками пальцев по моей щеке и осторожно прикоснулся к губам. Прохладные пальцы запустили мурашки по коже, я прерывисто вздохнула, и его губы, твердые, настойчивые, накрыли мои. Настырный язык проник в рот, мягко коснувшись неба. Меня окутал терпкий запах с едва уловимой нотой химических реактивов — запах Лорана. Сквозь тонкую ночную сорочку я чувствовала его твердое прохладное тело, и сама, застонав, подалась ему навстречу… но тут проснулся мозг. Какого хрена?! Что происходит?! Я начала отбрыкиваться от Лорана. Не похоже это на него, да и чувств по связи нет! Это не Лор! Я отодвинулась и, свалившись с кровати, проснулась.

Обалдело оглядела светлую комнату и одеяло с подушкой, с которыми я отважно сражалась. Ну и сон! Охнув, встала на ноги, похоже, на бедре будет синяк, но ничего, есть Раинель, он вылечит лучше мази от синяков.

Надо же! Любимая! Просто-таки волшебное слово. Нужным тоном и вовремя сказанное, оно способно творить чудеса: прекратить опасные расспросы, уберечь от удара скалкой по голове и ввести в ступор для дальнейшего поцелования. Что ж мы, женщины, такие доверчивые?! Мужики этим явно пользуются, даже во сне пользуются, негодяи!

С превосходным настроением я спустилась в столовую, чтобы застать там Лину и трех её мужей. Они как раз заканчивали планировать дела на сегодня. Видимо, другие слуги уже вышли, получив указания, и Лина говорила о чем-то семейном. Я застыла у входа, четверка меня не видела. Садовник Жаклиан обнял супругу, что-то сказал, а потом покрыл её лицо поцелуями. Лина тихо засмеялась, а потом по очереди поцеловала своих мужей. Я не видела никакой ревности в их отношениях, никакой фальши. Наверное, надо было уйти, потому что то, что тут происходило, не было предназначено для моих глаз, но я не могла сдвинуться с места. Для меня странно было видеть отсутствие ревности между мужчинами. Не поверю, что тут все такие неревнивые.

Постаралась незаметно уйти из столовой, ноги сами понесли меня в сторону библиотеки. Где-то на середине пути, я едва не столкнулась с побратимами. Они как раз возвращались с тренировки. Раинель выглядел так, будто бы им пропахали гектара два земли, используя вместо плуга. Весь в бурой земле, с растрепанными спутавшимися волосами, на вспотевшее тело налипли песчинки, штаны на коленях порваны. Лоран на его фоне смотрелся не так потрепано: ссадина на виске, руки в грязных разводах, мятая одежда. Волосы Уорна посерели и слиплись, и только Амран выглядел, как всегда, разве что вспотел немного и не надел рубашки, в отличие от остальных.

— Ты что пахал на них? — вместо приветствия спросила я Амрана, стараясь не пялиться на его мощное тело.

— А что? Это неплохая идея: садовнику работы меньше и тренировка выносливости… — в шутку задумался келрит.

Какое-то время мне было по пути с побратимами, поэтому я пошла рядом с ними.

— Ты зачем ему такие чудовищные идеи подаешь? — прошептал Лоран мне на ухо, вызвав толпу мурашек.

— Да, неужели тебе совсем нас не жалко? — жалобно добавил Раинель в другое ухо.

Ох, как же они пахнут здорово! Никогда не думала, что потные мужики могут так вкусно пахнуть.

— Идите, помойтесь, прежде чем перешептываться, а то вы грязные, как поросята, — улыбнувшись, сказала я.

— Поросята? Это кто? — поинтересовался Амран.

— Это такие животные, которые любят валяться в грязи.

В этот момент мы подошли к коридору, где располагались комнаты побратимов.

— Оля, ты в библиотеку? — спросил Уорн и, дождавшись моего кивка, продолжил, — Тогда через десять клепсидр спустись в столовую, мы как раз приведем себя в порядок.

Он скрылся за дверью своей спальни, как и остальные мужчины. Только некромант задержался, потому что его комната, была самой последней.

— Лоран? — неожиданно для себя позвала я. Мужчина замер на пороге комнаты, обернувшись через плечо. — А у тебя есть черный халат?

— Да, есть. — некромант явно удивился вопросу, — а почему ты спрашиваешь?

— Ну, хм… мне сон приснился и ты в черном халате, — все же надо разобраться, все ли мне приснилось, или может, что-то было в реальности?

— А что я делал? — Лоран явно почувствовал мое смущение и заинтересовался.

— Целоваться лез, я от тебя отодвинулась и упала с кровати. Теперь вот бедро болит, — пожаловалась я.

— Давай посмотрю, — предложил некромант, — только пошли в комнату.

Он первый из побратимов приглашал меня к себе. Такая же планировка, как у меня: две смежные комнаты: спальня и гостиная, разве что у меня побольше.

— Я сейчас! Помою руки. Если там просто синяк, полечу, если что-то более сложное, надо идти к Раину, — Лоран вошел в спальню, видимо, у него тоже там находился вход в ванную.

Комната некроманта мне понравилась. Коричнево-бежевые тона, легкие шторы на окне, по стенам висят картины в красных рамках. Присмотревшись, я заметила, что это что-то вроде фотографий, правда, несколько мутноватых, но, тем не менее, лицо Лорана вполне угадывалось. Вот он и еще пятеро парней стоят возле большого здания, довольные, и с большими, явно нечеловеческими, костями в руках. Вот он и какая-то девушка стоят, обнявшись, вот еще одна «фотография» побольше и почетче остальных: Лоран в дорогой одежде сидит на стуле и держит в руках свиток и хм… гантелю? На пальцах некроманта два перстня. Сзади на стене схематичное изображение черного солнца восходящего над горами. Я уже знала, что черное солнце — герб рода Хаукрорн, основателем которого являлся некромант.

— Как тебе? Достаточно величественно получился? — голос Лорана раздался совсем рядом.

Как же они все тихо ходят.

— Да, тут ты непривычно серьёзен, — ответила я, повернувшись к мужчине.

Оказывается, Лоран помыл не только руки, он вымылся весь. И сейчас стоял передо мной в черном халате и босой. Мало того, я готова была спорить на миллион против ржавой банки, что под халатом он абсолютно голый.

— Я так понимаю, снился тебе именно этот халат? — догадался Лоран.

— Да. И ты случайно не заходил в мою комнату в нем? — с подозрением осведомилась я.

— Заходил, — ничуть не смущаясь, сознался мужчина, — но не сегодня ночью. А тогда, когда тебя мучили боли. Я по связи почувствовал и кинулся к тебе, но, кажется, ты даже не проснулась.

— Наверное, все же проснулась, но в подсознании отложился только этот халат, — сделала вывод я.

— Давай я посмотрю? — предложил Лоран и сел на колени рядом со мной.

Он смотрел на меня немного насмешливым взглядом, снизу вверх. В большом треугольном вороте халата виднелись красивая мужская шея, со слегка выпячивающимся кадыком и обнаженная твердая грудь, покрытая редкими волосками. На шее, на тонкой цепочке висело несколько странных подвесок: в форме капельки, похожая на пуговку и переверченная загогулина. Капли воды стекали с волос на шею и грудь некроманта.

— Смотри, — разрешила я, — на этой ноге, вот тут.

Лоран опустил взгляд, и стал медленно задирать мое платье, обнажая ногу все выше и выше. По связи чувствовала, что его все это возбуждает.

Вот же, паразит! Растягивает удовольствие.

— Тут действительно синяк, — голос Лорана прозвучал немного хрипло.

— А ты что думал, сочиняю? — раздраженно ответила я.

Почему он так на меня влияет? Ну, задрал юбку, чтобы синяк полечить, но… ох. Лоран положил ладонь на мою ногу чуть выше колена и медленно повел вверх, что-то шепча при этом. Я закусила губу. Что же так долго лечит? Если ушибусь в следующий раз, пусть само заживает.

— Ну, вот и все, — наконец, сказал Лоран и поднял на меня глаза.

Я поспешила отойти от некроманта. Он встал и поинтересовался:

— А почему ты во сне сопротивлялась поцелую?

— Потому что ты — наглый! — разозлилась я, — И во сне особенно!

— Какая несправедливость! Меня обвиняют в том, что я не совершал! — возмутился Лоран, — Твои же сны, не мои. На самом деле, тебя хотела поцеловать наглая подушка, вот ей и предъявляй претензии.

Некромант однозначно надо мной потешался, несмотря на возмущение в голосе, он был готов расхохотаться.

— Между прочим, — понизив голос, сказал он, — я целуюсь гораздо лучше подушки. Не хочешь проверить?

— Знаешь, Лоран, — я встала на носочки и интимно, с придыханием, прошептала ему на ушко, — лучше подушки целуется даже шхыр.

И пока некромант был в ступоре, ретировалась из комнаты.

***

Завтрак прошел, как обычно, правда, Уорн был непривычно задумчив, а после еды ко мне подошла Лина. Вчера я попросила у неё штаны. Ходить все время в платьях не всегда удобно. Кроме того, я привыкла к активности, все время занималась спортом, а тут даже на пробежку не могу выйти. Не будешь же бегать в юбке.

Лина сначала удивилась просьбе, оказывается, в штанах тут ходили только крестьянки. Женщина знатного рода в брюках — это считалось недопустимым. В наш разговор вмешался Амран, узнав о том, что я хочу, он оживился, забросал меня вопросами, а потом дал добро на штаны. Сегодня как раз Лина должна была подогнать под меня местные брюки.

Когда мы в комнате замеряли длину штанин, я спросила у неё о женской косметике. Не верилось, что тут барышни не пользуются всякими пеночками, кремами и прочим. Еще хотелось узнать о предметах гигиены во время «критических» дней. Лина показала в ванной средство для удаления волос, местные прокладки, но насчет косметики посоветовала обратиться к Раинелю. Оказалось, эльф готовил всякие шампуни, крема и притирания. Причем, исключительно для дам высшего света. Кое-что перепадало Лине, и она по этому поводу многословно радовалась и восхищалась:

— А еще господин Раинель может сделать даже канарил! Представляете, канарил! — кажется, порой она забывала, что я из другого мира, и сыпала незнакомыми названиями, событиями и именами. — А вот леди Филиция де Пьерн пользуется только косметикой господина Раинеля! Вся Маэрта знает, что у леди безупречный вкус! Уже два сезона Филиция де Пьерн признана законодательницей моды…

Вставить что-то в монолог служанки было затруднительно. Уже через мгновение, она извинилась и упорхнула за дверь.

— Что за канарил? — задумчиво пробормотала я.

— Канарил — маска красоты, — рядом раздался голос только что зашедшего Амрана, — для создания этой мази необходима особая магия и редкие ингредиенты. Немногие могут приготовить такую вещь, но результат потрясающий. Говорят, канарил маскирует не только морщины, но даже шрамы и ожоги, оставленные магией.

Здоровяк уселся в свое любимое кресло возле стола. Именно здесь он сидел во время моих занятий.

— Ух, ты! Удивительная штука! А откуда ты знаешь?

— Матери покупал в подарок. Раин по-дружески сделал мне скидку, — подмигнул Амран.

— Интересно, а мне сделает?

— А тебе зачем? Ты прекрасна, — он так это сказал, как будто констатировал факт.

— Просто интересно посмотреть, — немного смутилась я, — но, наверное, Раинель варит только на продажу…

— Нет, он сам пользуется.

— Что? — вот это новость! Я-то думала, что эльф от природы красавчик, а он, оказывается, волшебной мазью мажется. — У него что: шрамы или ожоги?

— Нет, — покачал головой Амран, — веснушки.

— Веснушки? Так ведь это — здорово! — я представила лицо Раинеля с веснушками на носу. Забавно.

— Я тоже так считаю, но по эльфийским меркам веснушки — это страшное уродство, — развел руками Амран, — Раина с детства дразнили. Он мечтал стать травником, чтобы избавится от веснушек. Поэтому с одиннадцати лет начал самостоятельно заниматься, в четырнадцать напросился в ученики к известному алхимику, а в двадцать один — экстерном получил звание травника-алхимика. Сейчас у него уже несколько патентов на различные зелья. Раин — лучший травник клана и один из лучших в Эльдельмене.

— Ого! Молодец! — восхитилась я.

— Да, но его все время попрекают молодостью. Иногда ему просто не достает опыта для того, чтобы предугадать, как подействует то или иное средство. Он болезненно переживает такие неудачи.

— Да, — вспомнила, как он разъярился, когда я напомнила про его «успокоительное» — Амран, хммм… расскажи мне про ритуал.

— Что тебя интересует? — келрита удивила такая резкая смена темы.

— Как все это будет происходить? — надо спокойно обсудить проблему, а не надумывать.

— Происходить? — Амран привстал и подался вперед. — Ты решилась?

— Нет, — вздохнула я, — не знаю. Понимаешь, когда несколько дней назад вы рассказали про ритуал, то мне просто стало страшно. С одной стороны силы, которые вам нужны, с другой — мое нежелание. Мне казалось, дальнейшее очевидно, но потом…

Я пыталась подобрать слова, чтобы рассказать, что чувствую.

— … потом образовавшаяся связь. Так все непривычно. Уорн сразу все понял и сказал: «Ничего не будем делать» Но Лоран пытается ухаживать, и по связи знаю, что ему нравится этот процесс. А сегодня я поняла, что мне тоже все это нравится. Вы все нравитесь, — на Амрана я старалась не глядеть, — я запуталась во всем. Ничего не понимаю, тут другие порядки, другая мораль. А еще я прекрасно осознаю, что все эти метания вам кажутся надуманными и наивными, и вы осуждаете…

Все получилось очень сумбурно и глупо. Зачем только начала говорить об этом?

— Оля, — какой же у Амрана голос красивый, — это другой мир. Мы воспитывались иначе. Не надо приписывать нам мысли и поведение мужчин твоего мира. Как жаль, что между нами еще не образовалась связь, и ты не можешь меня почувствовать. Тогда бы ты знала, что никакого осуждения нет.

Я, наконец, подняла голову и посмотрела на келрита. Похоже, он не врал, но вряд ли что-то понял из того набора слов, что я выдала.

— Давай разберемся, — спокойно предложил он. — Что тебя смущает в ритуале?

Что меня смущает в групповухе? Ладно, давай по порядку.

— Это тело девственно, значит, будет больно. По опыту знаю, что даже один мужчина — это больно, а вас четверо…

— К моменту ритуала, у нас образуется связь, мы будет чувствовать, если тебе станет больно. Раинель прекрасный целитель, да и каждый из нас знает и может наложить обезболивающее заклинание. Но ведь это не единственная причина, так? — Амран пристально смотрел мне в глаза.

— Да, дело в том, что мне очень не хочется заниматься сексом без любви. Вы мне симпатичны, но я вас не люблю. И не полюблю никогда, потому что невозможно любить сразу четверых, — убежденно сказала я.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я себя знаю, меня не хватит на четверых. Это сложно полюбить одного, а вас четверо…

— Так, — Амран привычным жестом почесал наросты, — то есть ты пытаешься измерить любовь и разделить на нескольких? Но Оля, любовь — это чувство, его нельзя оценить, взвесить и посчитать! Что значит, сложно полюбить? Чувства, любые чувства, а любовь тем более, нельзя вызвать по желанию! Нельзя заставить себя любить или ненавидеть. Нельзя дозировать с какой силой вспыхнет чувство, как и когда это будет происходить! Разве у тебя не было так, что какой-то человек совершенно неожиданно вызывал брезгливость или недоверие? Необъяснимо?

— Бывало, — согласилась я, — но как это связано со всем остальным?

— Дело в том, что мы только думаем, что знаем себя полностью, но это не так. Бывает, какие-то чувства возникают по непонятной причине, неконтролируемо и внезапно. И это всегда вызывает смятение. Ты думал про себя одно, а оказалось другое. Чувства — это особенность души, а душу способна видеть только богиня. Если Орния перенесла твою душу к нам и вселила в тело, то, значит, ты способна полюбить сразу четверых, — убежденно говорил Амран, — сейчас ты растеряна, потому что обнаружила, что ты о себе знала не все, далеко не все. Ты думала, что не способна полюбить сразу нескольких мужчин, но вдруг неконтролируемо все мы тебе нравимся. Одинаково нравимся, так?

— Да, — опешив, выдохнула я.

Невероятно, как он все это разложил! Неужели, все так и есть? Как он понял меня лучше, чем я сама? И это без связи, не ощущая моих эмоций! Какой он умный и понимающий.

— Но тогда, вы тем более должны думать, что я — идиотка! Вы верите в выбор богини, а я — нет, сопротивляюсь и, отказываясь от ритуала, подвергаю ваши жизни опасности. Вдруг я умру и вы тогда тоже… — получалось, что моё сопротивление очевидному, с их точки зрения, исходу просто дурость. А дурость раздражает.

— Почему мы так должны думать? — возмутился Амран. — Потому что ты отказалась заниматься с нами сексом без любви?! Напомню тебе, Орния — богиня любви. Любви, а не секса! Логично, что ты — избранная ей девушка — хочешь быть уверенна в собственных и в наших чувствах, прежде чем пройти ритуал. Почему мы должны считать тебя идиоткой? Потому что ты не приемлешь секс без любви?

Неужели для него все мои метания так очевидны? Нет, все разумно и логично, но… вот, блин! Теперь я жалею, что раньше не поговорила откровенно. Какого хрена я так испугалась? Ведь чувствовала Лорана, знала, что они меня не обманывают!

— В отношении опасности для жизни, — немного спокойнее продолжил Амран, — обряд нельзя проводить, пока магия полностью не вышла из твоего тела. Чем зеленее твоя кожа, тем больше магии в коконе. Обычно тело полностью светлеет через десять дней, но прошло уже четырнадцать, а кожа у тебя зеленоватая, соответственно, ритуал пока в любом случае проводить рано.

У меня камень с души упал.

— Спасибо тебе, — с чувством сказала я, — ты даже не представляешь, как я тебе благодарна! Знаешь, мне бы хотелось, чтобы, связь между нами образовалась побыстрее, чтобы ты почувствовал, как мне сейчас легко на душе.

Амран улыбался, на некоторое время установилась тишина. И тут в мою голову пришла интересная мысль. Как образуется связь? С Раинелем получилось тогда, когда мы обнимались, с Лораном, скорее всего, тоже. Я плакала у него на плече, наверное, именно тогда и это и случилось.

— Ам, а ведь связь образовалась, когда я обнималась с Раином и Лором. Может, попробуем обняться?

— Сейчас? — уточнил мужчина.

— Да.

— Давай!

Я несмело подошла к Амрану, который так и сидел в кресле. Он заворожено смотрел на меня снизу вверх, необычно. Сейчас хорошо было видно, что строение черепа у него отличное от человеческого. Если бы у келритов были волосы, возможно, это не бросалось бы в глаза.

— Хм… а можно я потрогаю твои… — честно говоря, мне хотелось это сделать с самого начала.

— Роговые наросты? — подсказал мужчина. — Трогай!

Его явно позабавила моя просьба. Необычные ощущения. Наросты оказались ребристые и теплые. Интересно, в них есть нервные окончания?

— А ты чувствуешь прикосновения?

— Да, но слабо.

— А вот так? — я очень аккуратно почесала один рог.

— Да, так чувствую, — Амран махнул головой, — щекотно.

— Ты боишься щекотки?

— А ты проверь! — предложил келрит.

— Ну что ж, продолжим изучение, — сказала я серьёзно, хотя мне хотелось улыбаться, и обняла Амрана.

Келрит напрягся, но ничего не произошло.

— Можно мне… — начал он, но я без слов поняла, что он хотел сказать.

— Да, — одно мгновение, и я оказалась у Амрана на коленях.

И снова мужчина напрягся, но ничего не изменилось.

— Не получилось, — констатировала я. Подняла голову и, слегка отстранившись, чтобы видеть его лицо, поинтересовалась — что теперь делать?

— Не знаю, это ведь ты проводишь исследования, — какой же у него все же бесподобный голос.

Мы смотрели друг на друга. Глаза Амрана мало кто назвал бы красивыми. Глубоко посаженные, без ресниц, вместо бровей выступающие надбровные дуги, с более темной и грубой кожей, темно-каряя радужка. Какие глубокие глаза, бархатные. И так вдруг сильно захотелось поцеловать эти глаза, нос, слегка обветренные губы, но я отвела взгляд и прижалась к его груди. Не сейчас, пока рано, надо обдумать все, не стоит сразу отдаваться на волю чувств. Очень хорошо помню, как это закончилось с Лёней.

— А что дальше? — тихо спросила я, — что будет после обряда?

— Обычно бывает бал, — лениво сказал Амран, — но если представление императрице было до этого, то можно и без бала.

— А… хм… — вот как у него спросить, есть ли какие-то серьезные намерения или это так временно? — А как ты думаешь, если вы все согласитесь… может быть, когда-нибудь из нас получится счастливая семья? Я и вы все?

Какой глупый вопрос! Рано об этом думать!

— Конечно, получится! — уверенно сказал Амран, — и дети у нас будут хорошие. Красивые и умные.

— Дети? — обалдело выдавила я.

Мне-то казалось, что тороплюсь с семьей, пока ни ритуал не прошли, ни согласия с остальных побратимов не спросили, а этот уже про детей насочинял! Почему-то стало весело. Я боялась своих мыслей насчет серьёзных отношений, а Амран, похоже, уже детей распланировал и совсем не стеснялся. Наверное, единство душ — это не просто так. Думаем об одном и том же. Ну, или у них тут мужики всегда готовы жениться. И, к слову, о детях.

— Скажи, а во время обряда может получиться ребенок?

— Нет, — ответил Амран и прижал меня к себе немного сильнее, — Во-первых, кокон, как правило, еще довольно долго не будет готов к зачатию. Все девушки, кто посредством ритуала призыва души возвращались в мир, беременели минимум через год. Во-вторых, ты не можешь без специальных микстур забеременеть и родить от меня или Уорна. И, в-третьих, у Лорана и Раинеля еще месяца два будет действовать противозачаточное заклинание.

— Понятно, — тихо сказала я.

Как же здорово сидеть так близко, чувствуя, как его дыхание раздувает грудную клетку, ощущая кончиками пальцев едва заметную вибрацию, когда он говорит. Так хорошо прижиматься к его горячему телу, ощущать сильные руки на талии. Амран пах раскаленным металлом и немного дымом. Хотелось запустить руки под его рубашку и потрогать горячую кожу… Почему меня так сильно тянет к побратимам? Ведь прошло так мало времени, я знаю их всего две недели. Причем, первые три дня они меня искали, потом неделю я почти все время спала, и только последние четыре дня мы активно общаемся.

— А может, это просто гормоны в теле играют, — вспомнила я еще об одной теории, — вот и чувствую симпатию сразу ко всем?

— Тогда бы ты чувствовала именно желание ко всем привлекательным мужчинам. Но ведь это не так. — Амран не спрашивал, он утверждал, — к Девейду, например, ты ничего не почувствовала. А ведь он — красавец!

— Только без мозгов, — буркнула я.

За несколько дней моего обучения, я познакомилась почти со всеми многочисленными обитателями поместья. На этом особенно настаивал Уорн. Конечно, запомнить всех с первого раза я не могла, но зато уяснила, что у всех слуг, помощников и охранников под кожу вживлены амулеты. Можно взять за руку и потрогать мизинцы или указательные пальцы. Если есть уплотнение в средней фаланге, значит, это служащий поместья. Выводить из дома в случае какой-то беды, меня может только человек с амулетом в пальцах. Было еще несколько опознавательных слов и знаков. Уорн, может, и параноик, но дело свое знал.

Так вот, Девейдом звали начальника охраны. Высокий блондин с голубыми, как небо глазами, на четверть эльф. Очень красив и обходителен, бесподобная улыбка, но в голове одни стереотипы. Он встретился нам во время обхода поместья недалеко от казарм, где жили охранники. В тот момент мы с Амраном говорили о моих тренировках, о пользе физической активности и обсуждали виды спорта моего мира. Как только Девейд меня увидел, он рассыпался в комплиментах, и всю беседу поддакивал. Вот только не вызывали его дифирамбы никакого отклика, так же, как и его красота. Только на одно мгновенье, я поймала искренний взгляд начальника охраны, обращенный на меня. Так смотрят на глупенького избалованного ребенка, который рассказывает какую-то несусветную чушь. Так никто из побратимов никогда на меня не смотрел, хотя по местным меркам я иногда говорила полный бред.

Амран хмыкнул:

— Нет, он с мозгами. Но снисходительно относится к женщинам. Не попалась ему такая, что заставила бы себя уважать.

Ответить на это было нечего, поэтому мы снова замолчали. Амран о чем-то задумался и стал гладить меня по спине. Я млела и готова была замурлыкать, как кошка.

— Завтра, точнее уже сегодня ночью — прервал молчание мужчина, — Уорн, Лоран и Раинель отправятся на Треватту, чтобы задержать предателя.

— Тереватту? — точно, материк похожий на Австралию! — Что предатель делает у кентавров?

— Понятно что, — усмехнулся Амран, — скрывается! Если мы с Уорном все верно рассчитали, то ловушка сработает. Знаешь, я бы хотел рассказать все тебе. Мне интересно, что ты скажешь, ты думаешь не так, как мы. Возможно, поймешь то, что мы не понимаем, а если же нет, хотя бы будешь настороже. Некоторые семьи неявно связаны с заговорщиками, рано или поздно, тебе придется выйти в свет. Пора начинать разбираться во всех хитросплетениях высшего света. Ну, или хотя бы в части хитросплетений, а самая точная информация об аристократах в секретном ведомстве. Если согласна получить такие знания, поговори сегодня с Уорном, пусть он возьмет с тебя клятву.