Глава 28. Ритуал

Проснулась я уже вечером, от приятного запаха еды. Рядом заворочался Уорн.

— Вы вовремя, — улыбнулся Лоран, — мы как раз поужинать решили.

Пока я спала, в комнате произошли изменения: лежанок Соринина и Рича не было, как и их самих, узкий стол, точнее, гринол, уже не сиял магическими рисунками, конфорка, на которой Раинель готовил микстуры и мази исчезла. На освободившемся столе стояли тарелки и кружки, лежали фрукты на большом блюде. Большой котелок на подставке распространял вокруг себя изумительные запахи.

Раинель сидел на единственном стуле и заплетал слегка влажные волосы в косу. На Лоране были надеты только штаны и тапки, а в руках он держал наполненную тарелку. Никого больше в комнате не было. Я уставилась на обнаженную грудь некроманта. Лоран не мог похвастаться внушительной мускулатурой тяжелоатлетов, но этого и не требовалось. Немного волос на груди, загорелая кожа, широкие плечи…

— Наверное, уже слюнки текут, — со странной интонацией заявил Лоран.

— А? — очнулась я, — Да, есть очень хочется.

Некромант со знанием дела покивал, но я чувствовала, что он доволен произведенным на меня впечатлением.

Мужчина вручил мне тарелку и пошел накладывать следующую порцию.

— Мы решили, что раз Уорну пока нельзя сидеть за столом, поесть, сидя на полу. — говорил он. — Оля, тебя это не смущает?

— Нет.

Из ванной комнаты вышел Амран, босиком и тоже только в штанах. Я уткнулась в тарелку, чтобы еще на него не пялиться.

— Ольга, где ты будешь ночевать? Тут недалеко есть комната… — начал было келрит.

— А можно с вами? — я умоляюще посмотрела на Амрана. — Можно прямо тут, на полу. Мне страшно оставаться в комнате одной.

— Хорошо, я распоряжусь насчет лежанки. Может, все же кровать принести?

— Не надо! — почему это я должна спать на кровати, а они на полу?

Да и комната не рассчитана на такое количество постояльцев, если сюда еще кровать принести, места совсем не останется.

— Раин, мне можно вставать? — поинтересовался Уорн.

Эльф подошел к василиску, поводил руками и кивнул.

— Только потом опять так же ляжешь, — предупредил Раинель вскочившего Уорна.

Василиск устремился в ванну. Только одна я грязная осталась, блин. Рагу с мясом оказалось просто замечательным, а отвар из трав ароматным и с легкой кислинкой. Когда я уже допивала местный чай, из ванной вышел Уорн, хорошо, что не раздетый по пояс, а то это будет перебор с количеством тестостерона на квадратный метр. Кажется, что за эти пару дней василиск похудел и осунулся, но душ явно пошел ему на пользу.

Следом за Уорном в ванну пошла я. На полу в середине помещения стола большая бадья, шланг от душа висел прямо над ней. Слева от входа за шторкой располагался унитаз, раковины не предусматривалось. На стене на крючках висели полотенца, возле бадьи лежал коврик для ног. «В нашем поместье санузел гораздо больше и современней» — подумала я, а потом удивилась тому, что воспринимаю уорновское поместье, как наше. Как быстро все меняется. Меньше недели назад, я пришла в ужас, узнав о ритуале, а теперь сама хочу провести его поскорее.

Сегодня и сейчас. Уорн уже нормально двигается, значит, и заняться сексом со мной может. Полежит, в конце концов. Не хочу я ночевать в этом долбанном поместье. Мало ли что может произойти опять? Нет уж, сегодня. А что будет дальше — это не так важно. Главное, у мужчин будут силы, и никто из них не умрет, если вдруг убьют меня. А я ведь, похоже, влюблена, одна мысль о том, что кого-то из них могут ранить, приводит меня в ужас. Я балдею от их запаха, зависаю, глядя в глаза, упиваюсь их чувствами по связи и уже не могу представить, как буду жить без них.

За всеми этими мыслями, я не заметила, как помылась. Понятное дело, свежего белья у меня не было, как и другого платья или хотя бы рубашки, но сегодня ночью, мне это и не понадобится. Я кое-как вытерла, а потом пригладила короткие волосы, еще раз осмотрела себя, заметив, что как раз накануне с помощью специального средства убрала все волосы с тела. Нечего оттягивать неизбежное. Я закуталась в полотенце и решительно вышла из ванной.

Все разговоры при моем появлении стихли. Для местных мужчин девушка в полотенце до середины бедра выглядела голой.

— Уорн, ты сказал, что обряд можно проводить в любое время, когда я буду согласна. Я согласна, хочу сейчас. — смело заявила я и разжала пальцы.

Полотенце упало к моим ногам.

***

Уорн послал очередной вестник и, наконец, приступил к еде. Возле него присел Лоран. Василиск неодобрительно взглянул на обнаженную грудь побратима и сделал замечание:

— Оденься, Ольга смущается, когда смотрит на тебя.

— И это прекрасно, — улыбнулся Лоран, — я знаю, что волную её.

Вежливо попросив разрешения, в комнату вошел слуга. Он принес еще один комплект белья, матрац для лежанки и забрал тарелки и опустевший казан.

— Так, — сказал Лоран, двигая лежанку Ольги поближе к своей, — она будет спать со мной.

— А ты её спросил? — поднял брови Уорн.

— Не надо её спрашивать, — отмахнулся некромант.

— Ты ведешь себя недостойно, — вмешался Амран.

— Недостойно? — возмутился Лор, — и чем же? Ждать, как вы, я не хочу и не буду! Если надо её соблазнить, то я соблазню! После того, что произошло, вы долго будете ждать, когда она согласится на ритуал! Напомнить тебе, что ты говорил, Уорн? Что тут ей ничего не угрожает!

— Я сказал не так. — перебил василиск, — я сказал, что не вижу опасности.

— А должен был видеть! — припечатал Лоран.

Уорн нахмурился и опустил голову. Он действительно винил себя в случившемся, страшно подумать, что бы случилось, если бы Ольга не замазала метки канарилом.

— Мы сплоховали, — уже спокойнее продолжил некромант, — её едва не убили, едва не изнасиловали. Для чего нужны такие мужья, которые не могут защитить свою жену? Ладно, один раз ошиблись, оставили её в долине одну, но второй раз это уже тенденция. Плохая для нас тенденция. Все, что мы можем сейчас — это просто соблазнять, настырно соблазнять. А когда она будет рядом спать, глупо упускать свой шанс.

— Ты что планируешь приставать к ней ночью? — удивился Раинель, — Рассчитываешь, что она в полусне даст согласие? Но это против правил. Проклятье…

— Нет, — прервал эльфа Лоран, — не ночью, но вечером, как она выйдет из ванны. Она боится, я просто покажу, что ничего страшного нет. Мы покажем. С тобой, Раин. Покажем, что несколько мужчин — это не плохо, поласкаем её вместе. Это ведь можно?

— А ты сможешь остановиться? — спросил келрит, — За себя могу сказать, что нет, я не смогу остановиться. Если начну, то…

— Боишься, что сущность отреагирует? — предположил Раинель.

— Я уверен в этом. Столько лет даже не вспоминал о ней, думал, что подчинил сущность себе, а теперь… — покачал головой Амран, — но я повторю свой вопрос: вы уверены, что сможете остановиться?

— Это зависит от того, насколько далеко мы зайдем, — протянул эльф.

— Недалеко, — предложил Лоран.

— А как понять далеко или нет? — спросил Раинель.

— А почему вы вообще решили, что она теперь будет настроена против обряда? — вмешался Амран, привычным жестом почесав наросты. — Она не обижается на нас, вы же знаете по её эмоциям. Она старается помочь, чем может. В ней нет заносчивости. Почему вы решили, что Ольга будет осуждать нас?

— Сейчас она еще не пришла в себя, — ответил Уорн, — но после проанализирует наши действия и поймет, кто виноват. Ольга умна и сделает правильные выводы. Пока она не обижается, но как только мы вернемся в поместье, боюсь, все переменится.

— Надо дей…

Лоран не договорил, дверь ванной открылась, он услышал, как прерывисто вздохнул Раинель, почувствовал удивление Уорна, но все равно оказался не готов к тому, что увидел, обернувшись. Ольга стояла, закутавшись в одно полотенце. Короткие светлые волосы немного растрепались, бледное лицо, приоткрытые губы, бисеринки влаги на коже. Босая, она стояла на носочках, а капельки воды стекали по её идеальным ногам. У неё ведь даже тапочек нет. Ничего нет, во что она может переодеться, а они опять не подумали об этом. Придурки! Нашли, чего обсуждать. Лоран уже было открыл рот, чтобы извиниться, но Ольга опередила его.

— Уорн, ты сказал, что обряд можно проводить в любое время, когда я буду согласна. Я согласна, хочу сейчас. — заявила она.

Бледные пальцы разжались, и полотенце упало к её ногам, обнажив красивую белую грудь с розовыми торчащими сосками, гладкий треугольник между ножек. От Амрана хлестнуло возбуждением, келрит держался из последних сил. Некромант понял, что надо вмешаться, сделал несколько шагов, подобрал полотенце и укутал в него Ольгу.

***

Какое противоречие! Звенящая тишина в комнате, после того, как я заявила о своем решении, и буйство эмоций по связи. Лоран сделал два шага и накинул на меня полотенце, еще мгновение и я оказалась у него на руках, а потом сидящей на лежанке рядом с Уорном. Возможно, меня бы обидело такое поведение, ведь я готова была отдаться им, а мужчины пренебрегли. Но по связи я чувствовала их желание, которое они сдерживали, беспокоясь за меня. Это трогало.

— Почему ты решила провести обряд сейчас? — спросил Лоран, заглядывая мне в глаза.

Вот, что ответить? Я ведь сбросила полотенце только для того, чтобы избежать этих вопросов. Как сказать, что я вдруг поняла, что они стали мне дороги?

— Когда на особняк мэра напали, я винила себя в том, что не согласилась провести ритуал раньше. Если бы не мое решение, то Уорн не пострадал бы, Рича и Соринина не ранило бы. И я не знаю, сколько еще человек осталось бы в живых… — когда я вспоминала, о том, что случилось прошлой ночью, страх за побратимов выплескивался из меня, чувство вины душило.

— Откуда ты знаешь, что произошло бы, если бы ты поступила по-другому? — перебил меня Раинель, — Может, будь у нас больше сил, то они напали бы не сейчас, а потом, большим числом? Как знать, смогли бы мы отбиться?

— Это теперь уже не так важно, — ответила я, — неизвестно, что ждет нас дальше. Может, снова они нападут? Может, еще что-то случится? Но я хотя бы буду знать, что сделала все, что возможно.

Лицо Лорана так близко, вдруг вспомнилось, что я обещала расцеловать его за оберег отпугивающий нежить. Артефакт, который и сейчас обвивал мое запястье. И я потянулась к некроманту, чуть прикрыв глаза, и остановилась в нескольких сантиметрах его манящих губ. Теперь наше дыхание смешивалось, чувства Лорана оглушали. Какая-то пронзительная нежность, забота, желание. Я подняла руку и погладила его по слегка колючей щеке. Лоран прерывисто выдохнул и прижался к моим губам.

Никогда я не получала такого удовольствия только от поцелуя. Может, это потому, что я чувствовала, как мои эмоции эхом отражаются в нем? Нежные осторожные касания губ и языка превратились в страстные, настойчивые. Полотенце куда-то исчезло, Лоран придвинулся ближе, его горячая ладонь обхватила мою грудь и сжала. Все мое тело вздрогнуло от желания, я застонала, не в силах сдерживаться. Ох, почему он на меня действует, как вода на оголенные провода?

Оторвавшись друг от друга, мы оба глубоко дышали.

— Надо завершить связь с Уорном, — выдохнул Лоран, и я развернулась к василиску.

Не давая себе времени подумать о том, как это будет выглядеть со стороны, я потянулась уже к нему. Уорн не стал медлить, он обхватил мое лицо руками и впился в губы. Его язык проник в рот, коснулся нёба, прохладные пальцы поглаживали шею. Уорн упивался поцелуем, страстно, жадно, горячо. Сзади Лоран целовал меня в поясницу, поглаживая бедра. Где-то рядом чувствовалось желание Раинеля, жажда Амрана. И мне нестерпимо захотелось почувствовать эмоции Уорна. Мешалась его одежда, дурацкие завязки на рукавах, так хотелось, убрать их, обнажить метку. Василиск понял, что я хочу сделать и дернул рукав, кажется, порвав его. Наши запястья соприкоснулись, и мир вспыхнул новыми красками, оглушил новыми чувствами, растворил меня.

Все смешалось, я потерялась в своих эмоциях и чужих, не знала, не разделяла, где мои чувства, а где — нет. Сейчас мной владело только одно: не просто желание, а жажда. Как глотка воздуха под водой, я хотела Уорна, понимая, что если немного промедлю, умру.

Я не поняла, как оказалась сверху, осыпая его поцелуями, задыхаясь от страсти. Кажется, рубашку Уорна мы порвали полностью, а не только рукав. Тугая повязка на ребрах слегка остудила пыл, но почему-то меня затопило еще и радостью, усиливая и без того всепоглощающее желание. Не сразу смогла понять, что это Уорн обрадовался тому, что я переживаю за него… неужели, и так не ясно?

Его руки ласкали моё тело, сжимали грудь, едва касаясь сосков. Мы распалялись все больше и больше, между ног все уже пульсировало от желания.

— Не могу больше, не могу, — исступленно простонала я.

Подрагивающими руками потянулась к ремню на штанах, злясь на глупую одежду, и поверх моих рук легли мужские, пряжка расстегнулась. Уорн спустил штаны и нижнее бельё, обнажив стоящий член с влажной головкой, и я не удержалась и провела по ней пальцем. Судорога прошла по телу василиска, он застонал, выгибаясь назад. Плоский живот, литые мышцы на груди, крупные соски, широкие плечи, везде белые волосы. Какой он безумно красивый, как же я хочу его! Хочу соединится с ним, хочу его внутри. Влажная головка уперлась между ног, горячий член туго вошел внутрь.

Ох, должна же быть боль. Должна, но её не было…

И Уорн остановился, почувствовав мой страх, серые глаза, замутненные поволокой страсти, с беспокойством глядели на меня, его руки на моих бедрах подрагивали. До боли в чреслах он хотел меня. Хотел, но остановился, почувствовав мой страх. Какие-то доли секунд на понимание. Понимание того, что он считает главными мои желания, мои чувства, а не свои. Я знала, чего ему стоило остановиться. Существовало ли более искреннее и чувственное доказательство того, насколько я ему дорога? Он не говорил слов, но по одному этому мгновению стало ясно: любит. Он тоже любит.

Кажется, дальше все было быстро. Невозможно терпеть, невозможно ждать, когда так сильно пылаешь от страсти. Когда чувствуешь, что так же горит Уорн, видишь, как его губы беззвучно шепчут твое имя. Кто бы мог подумать, что за ледяной маской, такой обжигающе страстный огонь? Нас накрыло оргазмом одновременно. Острое, сильное удовольствие оставило после себя опустошение.

Когда я вновь начала себя ощущать, то поняла, что лежу на Уорне, а ему больно. Не сильно, но все равно. Я оперлась на руки и села. Рядом сидел Амран, голый и желанный. Слегка обветренные губы коснулись моих щек, носа, язык пробежал по губам, лаская, заводя. Его сильные пальцы осторожно касались моей шеи, кожи за ухом, распаляя, даря удовольствие.

Как будто он боялся причинить мне боль или сделать что-то не так. Боялся, но так сильно желал и сдерживался, чтобы не напугать своей страстью. Мне захотелось показать ему, что я чувствую, как он мне дорог.

И я отвечала Амрану, поглаживая его крутые, мощные плечи, спину, затылок. Наш поцелуй углублялся, убыстрялся, рука Амрана спустилась мне на грудь, начала сжимать и массировать. Я застонала и почувствовала, что внутри меня стал наливаться член Уорна.

Наверное, если бы я могла о чем-то думать, то устыдилась бы такого: сидеть на одном мужчине, а целоваться с другим. Но растворившись в чувствах и желаниях побратимов, я уже не принадлежала себе в полной мере. Хотелось показать все, что я чувствую к ним, обнажить не только тело, но и душу. В ответ по связи на меня накатывали волны страсти от Амрана, руки Уорна сжимали и мои ягодицы, я уже двигалась на нем, стоная. И келрит, едва вздрагивая, пил мои стоны, а я гладила его твердую грудь и живот.

Ушел стыд и смущение, сейчас мне казалось, что все именно так, как и должно быть. Мои руки опускались все ниже, я лишь едва коснулась члена Амрана, как мужчина застонал, потом без видимых усилий встал, взяв меня за талию. Руками я уцепилась за его шею. Два шага, мои колени стоят на высоком узком столе для магических штук. Какие-то мгновения мозг пытался вспомнить, как этот стол назывался, но потерпел фиаско. Моя мягкая грудь прижалась к твердой груди Амрана, мои губы нашли его, а наши руки гладили друг друга. Каждое его прикосновение отзывалось во мне, а каждое моё — в нем. Сильные руки легли на мои бедра и притянули к себе, горячий член уперся в низ живота, Амран протяжно застонал.

— Оля, Оленька, — прерывисто шептал он, — душа моя …

Я задыхалась от нежности и страсти, слыша его бесподобный низкий голос. Я желала его, но Амран внезапно развернул меня спиной и положил ладонь на лобок. Мои руки все так же обвивали его шею, только я стояла спиной к нему. Головка члена уперлась в промежность, и только тут я ощутила, насколько она большая. Медленно Амран стал входить внутрь, влажная головка раздвинула половые губы, распрямляя складочки, входя все глубже. Очень медленно. Амран дрожал от сдерживаемого возбуждения, я распахнула глаза и прямо напротив увидела Раинеля и Лорана: возбужденных, голых и невероятно красивых.

Они пожирали меня голодными взглядами. К едва сдерживаемой страсти Амрана добавились жгучие желания Лора и Раинеля. И я не выдержала, застонала, двинулась навстречу Амрану, он зарычал и вошел в меня до упора. Удовольствие смешалось с болью, я закричала, и тут же рядом оказались Лор и Раинель. Эльф что-то зашептал, а Лоран начал вылизывать мой сосок. Между ног как будто прошлись холодные маленькие иголочки. Кажется, меня полечили, но все это было не важно, потому что Амран снова стал двигаться, и я не понимала, где заканчиваются мои чувства и начинаются его… их. Раинель целовал одну грудь, Лоран втянул сосок другой.

Не было стыда, не было смущения, только удовольствие, только радость. Амран двигался все быстрее, все резче, сильнее и сильнее толкался в меня, в его чувствах я уловила животную страсть его второй сущности, но сейчас меня это не пугало. Не важно, это же он, Амран — добрый, понимающий, — и мне он дорог именно такой. С непонятной сущностью, которая так на меня реагирует. Почему-то я не боялась и была уверенна, что зверь, который сидит в келрите, не сделает мне ничего плохого. Наоборот, я любила эту сущность, потому что она была частью Амрана.

Оргазм накрыл нас, как цунами. Неотвратимо приближаясь, обрушился волной, смел, смешал все чувства. Кажется, я даже отключилась, потому что не помню, как оказалась лежащей на столе. Между моих раздвинутых ног устроился Лоран. Он гладил внутреннюю часть бедра и что-то шептал. Движение его рук сопровождала холодная волна. Он не спеша провел ладонью сначала по одной ноге, потом по другой, а затем накрыл моё лоно и пальцем проник внутрь. Я вздрогнула.

— Сейчас пройдет, — мягко сказал Лоран, — это очищающее заклинание.

— Холодно, — пожаловалась я.

— Я согрею, — пообещал некромант, наклонился и теплыми губами коснулся меня там.

Он стал вылизывать складочки языком, а меня захлестнуло двойное удовольствие. Не думала, что мужчинам может быть так приятно делать куни. Раньше я никогда не заводилась настолько быстро и не хотела так часто, но разделяя эмоции побратимов, чувствуя, как они, желая, как они, я становилась какой-то нимфоманкой. Точнее, побратимоманкой.

Лоран, оказывается, затейник. Он гладил и целовал мои ножки, посасывал и вылизывал половые губки, сжимал ягодицы, а меня просто уносило от удовольствия. А когда он скользнул внутрь пальцем, я выгнулась и задрожала от возбуждения. Лоран жадно смотрел на меня, я, приподнявшись на локтях — на него. И меня снова засасывало в страстный дурман, я почувствовала руки Раинеля на груди, его губы на моей шее. Карие большие глаза, длинные рыжие ресницы. Раинель замер надо мной, такой безумно красивый, желанный, невероятный. Кончик его косы щекотал мое плечо.

— Оленька, — выдохнул он, и накрыл мои губы своими.

Волна желания пришла от Лорана смешалась с моим возбуждением, с возбуждением Раинеля. Наши чувства переплетались, я ласкала, целовала, стонала.

— Не могу терпеть, — сквозь зубы выдохнул некромант.

Он закинул мои ноги себе на плечи и одним движением вошел. Сдержать стон было невозможно. Раинель схватил мою руку и положил себе на член. Мы двигались в едином ритме и кончили тоже одновременно.

Раин даже не дал мне отдохнуть. Тело еще не отошло от предыдущего раза, а он уже развернул меня к себе спиной. Мои ноги оказались на полу, локти на столе, попа оттопыривалась. Раинель так же оперся на стол, немного навалившись на меня. Он стал целовать мне шею, плечи, лизать за ушком, посасывать мочку. Бедрами он терся о мою попку, поэтому не удивительно, что через пару минут, я снова стонала от наслаждения. Сейчас мне не казалось что-то неправильным или извращенным, наоборот, внутри меня расцветала уверенность, что так и должно быть. Мне хотелось кричать от удовольствия, делиться наслаждением, рассыпая его в разные стороны. С последними нашими движениями, мне показалась, что внутри меня зажглась черная звезда, а потом взорвалась сверхновой, разлетевшись на несколько галактик.

***

Уорн смотрел на спящую Ольгу и слегка улыбался. Обряд состоялся совсем недавно, а он уже ощущал, что резерв возрос и продолжает увеличиваться. Сломанные ребра зудели, значит, регенерация идет очень быстро. Завтра он полностью восстановится. Но сейчас мысли Уорна занимал не увеличивающийся резерв и не выздоровление, а его новоиспеченная жена.

После того, что произошло в особняке мэра, он даже не рассчитывал, что ритуал удастся провести так быстро. Больно было смотреть, как Ольга брезгливо кривила губы, глядя на него. И пусть она в этот момент рассказывала Дрису де Варду придуманную сказку про другую избранную, василиск осознавал, что заслужил такой взгляд. Не смог, не справился. Боль от понимания этого жгла душу.

Уорна воспитывали строго. Его матери добивались множество мужчин, и тех, кто ошибся хоть раз, мать больше не подпускала к себе. Исключений не было. Сестра так же выбирала себе мужа, и Уорн не представлял, что может быть как-то по-другому. От него всегда много требовали, а он старался соответствовать. Он понимал, что с его аурой найти подходящую жену будет крайне сложно, поэтому стремился стать лучшим.

Он готовился к тому, что Оля окатит его презрением, но когда Уорн пришел в себя, девушка сидела рядом и поглаживала его ладонь. А потом улыбнулась. И столько чувств было в её лице: радость, облегчение, счастье. Он растворился в этих теплых, темных глазах и с удивлением понял, что окончательно влюбился.

Разве знал он тогда, что будет дальше? Разве был готов к тому, что произойдет сегодня вечером? В своих самых светлых снах он не мечтал о таком. Как он мог об этом мечтать, если даже не знал, что может быть настолько хорошо?

Уорн взглянул на побратимов. Амран смотрел в потолок с мечтательным выражением на лице, Раинель, довольно жмурился и только Лор хмуро смотрел в пол.

— И чем же так недоволен, магистр-некромант? — поинтересовался эльф, — Неужели резерв возрос недостаточно?

Лоран с самого начала не скрывал, что больше всего его радует в предстоящем браке увеличение резерва. Правда, за эти две дюжины дней все изменилось, но Раинель не мог не подколоть побратима.

— К шхыру резерв! — зло отрезал некромант, встал с лежанки и заходил по комнате.

— Вы что не понимаете, что она согласилась на обряд только из страха и жалости? — сощурился он, — Ольга переживает чужую боль, как свою. Когда она наносила мазь Ричу, то даже заплакала. Ей всех жалко. А мне не нужна жалость!

— Брось, — спокойно сказал Амран, — ты чувствовал её во время обряда, знаешь, что это никакая не жалость.

— Ритуал не просто так называется объединением, — пояснил некромант, — наши чувства объединились, смешались. Если смешать четыре кружки сладкой воды и одну кружку пресной, будет казаться, что вся вода была сладкой. Понимаете, к чему я это говорю?

— То есть ты думаешь, что ритуал смешал наши эмоции так, что не было понятно, что она чувствует? — уточнил келрит. — И ты считаешь, что Ольга нас не любит?

— Тебя она точно любит, — буркнул Лоран.

— Меня?

— Не притворяйся, что не расслышал, — раздраженно сказал некромант, — чему ты удивляешься, Ам? Ты больше всего времени с ней проводишь, с тобой она говорит обо всем, к тебе она первому побежала обниматься, когда мы вышли из камеры. Тряслась от ужаса за тебя, с трудом оторвалась. Неужели ты сам этого не понял?

— Её сложно понять. Ольга сильно отличается от наших женщин. Кто из нас мог ожидать, что она сама предложит провести обряд? Да еще сегодня.

— Да, — согласился Уорн, — когда Ольга вышла из ванной, я сначала подумал, что Раинель мне не то лекарство дал, и у меня начались бредовые видения. Прости Раин, я не сразу понял, что вы тоже это видите.

— О да! Такая возбуждающая картина! Я и сам сначала решил, что сплю. — хихикнул эльф. — Только Амран, судя по чувствам, сразу все понял.

Келрит немного смутился, поэтому решил перевести тему:

— Лор, ты зря переживаешь, Ольга говорила, что мы все ей нравимся. Ты же сам чувствуешь её симпатию.

— Симпатию, вожделение, но не любовь. Я не уверен, что чувства на обряде были именно её, — Лоран задумчиво потер щетину и продолжил, — мне хочется точно знать. Ольга ведь не сказала, что хочет провести обряд, потому что мы ей нравимся. Она решилась на это, чтобы избавится от чувства вины.

— Даже если это так, — пожал плечами Раинель, — сейчас она чувствует только симпатию, но со временем, она полюбит.

— И сколько этого ждать?! — воскликнул Лоран.

— Люди всегда куда-то торопятся, но всему свое время. Цветок распускается…

— Раин, избавь меня от эльфийской философии, — раздраженно перебил некромант.

— Лор, послушай, Ольга все равно от нас никуда не денется. — решил успокоить побратима Амран, — она уже наша супруга. Никто тебе не мешает добиваться её любви.

— Верно, — поддержал Уорн, — завтра выберем время, и вручим подарки, как того требуют традиции. Подумайте, что вы ей подарите.

Василиск выдержал паузу, а потом продолжил раздавать указания:

— Амран, проверь посты, Раин сними поле заглушки. Я сейчас отправлю еще несколько вестников, а потом все спать.