Глава 30. Подарки

Мне снилась картина из детства. Бабушкин дом в деревне, большая кровать, мне около шести лет, и я сплю под толстым тяжелым одеялом. Рядом твердый бок теплой печки, а в руках у меня мой любимый игрушечный мишка. Он почему-то не хотел спать рядом, а вырывался из моих рук. Я никак не могла его поймать, растрепанная рыжая коса медведя лишь щекотала мне ладони.

Стоп! У моего медведя не было рыжей косы. Я с трудом разлепила веки, чтобы увидеть спину Раинеля. Эльф скрылся в моей ванной. Встряхнула головой, прогоняя остатки сна. На ногах вместо тяжелого бабушкиного одеяла лежал Лоран, печку изображал келрит. Видимо, и Раинель тоже спал где-то тут. Конечно, у меня большая кровать, но вчетвером на ней тесно. Хотя ночью мы как-то умещались. Ночью, ох…

Вчера я всего лишь поинтересовалась, как будет строиться наша сексуальная жизнь. Оказалось, тут принято, чтобы жена сама приглашала к себе мужей. А мне до смерти не хотелось выделять кого-то из мужчин, давая тем самым повод для ревности.

— А, может, вы будете решать сами, кто придет? — внесла предложение я.

— Приходить по одному? — уточнил эльф.

— Все равно.

Вечером ко мне заявились Лоран и Раинель. Некромант нес огромный поднос с фруктами.

— Это один из наших подарков тебе! — радостно заявили мужчины.

Я с сомнением посмотрела на гору неизвестных плодов. Килограммов десять навскидку.

— Надеюсь, это все не надо есть сразу? — осторожно поинтересовалась я.

— Нет! Этим можно делиться!

— Пожалуй, даже если мы поделимся с Амраном, все съесть не удастся…

Дальше состоялось подлинное обжорство. Уж очень вкусными оказались фрукты и ягоды. Мужчины показывали, как есть тот или иной плод, как чистить, резать и мыть. Естественно, очень скоро я запачкала пальцы сладким соком, и Раинель начал их вылизывать, потом запачкался Лоран. Все получилось само собой, куда-то исчезла одежда, а с удовольствием целовала сладкие губы мужчин.

Примерно в середине этой вакханалии, в комнату ворвался злой Амран и прочитал короткую, но прочувствованную лекцию о том, как важно ставить блоки.

— А вот и Амран, как ты хотела, — хихикнул Раинель.

Никакого раскаянья в том, что забыл поставить блок, эльф не чувствовал.

— Ты хотела?! — потрясенно выдал келрит, смотря на меня.

— Да, — кивнула я, смутившись, — у нас еще много фруктов.

Представляю, каково было Уорну во дворце, когда он почувствовал то, что тут происходит. Хорошо, что с расстоянием «слышимость» ухудшается. Блоки мы все же поставили, но не очень прочные, если что, василиск, мог бы «докричаться». А потом снова форменное безумие, но, если во время ритуала я больше принимала ласки, то в эту ночь сама старалась сделать мужчинам приятное.

Не знаю, была ли это особенность этого тела, или я воспринимала даже несформированные желания побратимов, но впервые чувствовала себя настолько ненасытной. Заснули мы глубокой ночью.

Может, все прошедшее, что-то повернуло во мне, может, я просто смирилась с неизбежным, но никакого смущения или неловкости, не было и в помине. Какая-то часть моего сознания приходила в ужас от того, как быстро у нас все происходит, но одновременно я чувствовала, что все случилось так, как и должно быть.

Вставать откровенно не хотелось, но ноги уже затекли. Аккуратно вытащив их из-под Лорана, я направилась в душ. Раинель до сих пор там плескался, пора бы ему вылезать, а то ненароком вырастут жабры. К слову, в моей прекрасной ванной комнате обнаружился недостаток: если кто-то забирал шланг, умыться было совершенно невозможно. Решив не стесняться, я полезла в душ к Раинелю.

Эльф стоял ко мне спиной, запрокинув голову назад. Широкие плечи, жилистые руки, узкий таз. Распущенные рыжие волосы Раинель перекинул через плечо, но одна прядь выбилась и прилипла к спине, оттеняя белую кожу. Струйки воды бежали по голове, шее, рукам…

— Доброе утро, — поздоровалась я и прижалась к спине Раина.

Теперь струи омывали нас обоих.

— Доброе… — эхом отозвался Раинель.

Я лениво стала поглаживать грудь эльфа, чувствуя, как мгновенно просыпается его желание. Он сам безумно хотел коснуться меня, но сдерживался, позволяя моим рукам исследовать свое тело. Надолго его не хватило.

Раин развернулся ко мне и прошептал:

— Я уже предвидел этот момент и знаю, что будет дальше.

Глаза эльфа светились от предвкушения.

— Раз знаешь, рассказывай, — улыбнулась я.

— Ни за что!

— Тогда я буду тебя пытать! — угроза в голосе не особенно получилась, но Раинель тут же включился в игру.

— Я не сдамся даже под пытками! — самоотверженно заявил он.

И ведь не сдался! Правда, я и сама забыла, что должна его о чем-то спрашивать.

К тому моменту, когда мы в обнимку вышли из ванной, Амран счастливо посапывал, а Лор сидел на краю кровати и растирал лицо.

— А вы уверенны, что уже утро? — хрипло спросил он вместо приветствия.

— Уверены, — шепотом ответили мы.

— Предлагаю не будить Амрана, и самим лечь досыпать. — тихо внес предложение некромант. — Шхыр с ней, с тренировкой.

— А… что? Тренировка? — очнулся келрит, — тренировка сегодня будет!

Лоран застонал, а я расхохоталась.

Разминались мы все вместе, а вот потом Амран услал меня бегать вокруг поместья. Но было любопытно, почему келрит все время старался разделять наши тренировки. Поставив блоки, я решила посмотреть, чем все же занимаются мужчины. Подкрасться к ним казалось нереальным, а вот поглядеть на тренировку из окна…

Увидеть красивый, опасный поединок, как мне втайне мечталось, не удалось. Амран оказался жестким учителем. Он на голову превосходил своих учеников, и, казалось, бил не сдерживаясь. Только что он стукнул Раинеля в живот. Удар был такой силы, что эльфа снесло назад на несколько метров. Не сразу Раин стал шевелиться, и даже спустя минуту не мог разогнуться, а только глотал воздух, пока келрит что-то ему выговаривал. Сначала мне хотелось спуститься вниз и стать между Амраном и Раинелем, но я понимала, что это мужские дела. Судя по чувствам, келрит с эльфом не поссорились, а то, что происходило во дворе, было обычным делом.

Передо мной открылась еще одна сторона Амрана. Его мягкость — лишь часть натуры, но, собственно, чего я ожидала? У хорошего преподавателя всегда сочетаются мягкость и жесткость. Тут другой мир, и все это мордобитие необходимо для выживания. Как знать, когда боевые навыки могут потребоваться? Поэтому и тренировки настолько жесткие.

Умом я все понимаю, но тяжело видеть, как Лоран падает, сцепляет зубы и поднимается снова, как безоружный Раинель пытается уклониться от палки келрита, но вновь и вновь получает неслабые удары по ногам, рукам и животу. Ладно, это мужские дела, я в это не лезу, мне еще половину поместья оббежать надо.

Уорн так не вернулся домой этой ночью, и, судя по всему, опять не спал. Как жаль, что я не владею магией, послала бы ему вестник. Хотя, можно ведь по-другому. Я собрала свои чувства: жажду встречи, немного печали от того, что он далеко, нежность и тепло и послала Уорну по нашей связи. И от него сразу пришел ответ: удивление, радость, нежность, печаль. Мне показалось среди чувств, я услышала слово: «Скучаю».

Пробежку я закончила и пошла качать пресс в зал с матами. Вдруг по всему поместью прошел гул, портал сработал, прибыл Уорн. Сразу помчалась к нему навстречу, благо, телепортационная комната располагалась недалеко. Василиск устал и был чем-то расстроен, но я тут же полезла обниматься, щедро делясь своей радостью. А он гладил меня по плечам и спине, и я чувствовала, как уходит из него напряжение, раздражение, как что-то внутри расправляется, и он начинает дышать полной грудью.

— Ты ничего не ел, — грустно сказала я, оторвавшись от Уорна.

— Не страшно, — одними глазами улыбнулся василиск, — мы позавтракаем вместе.

— Какие новости? Что с Хартом? — наконец, поинтересовалась я.

Уорн вздохнул:

— Расскажу позже, после завтрака. И еще, Оля, я договорился с Ллоей де Йонк — тетушкой Харта, она будет ждать нас сегодня к обеду. Ты не передумала?

— Нет, конечно!

Откровенно говоря, я еле дотерпела до того момента, когда Уорн стал делиться новостями. Почему-то василиск ничего расскал в столовой, а повел нас в кабинет.

— Как я предполагал, допрашивая де Села, Харт увидел все его издевательства над Ясминой, и не сдержался. — наконец, сказал он, — но это еще не все, что удалось выяснить. Оказалось, накануне Харт поговорил с де Шиером.

— Пивная бочка? — перебил Лоран.

— Нет, его сын, Раирдин. — покачал головой Уорн и пояснил для меня, — род де Шиер известен прекрасными винами и пивом. Глава рода частенько дегустирует свою продукцию, и поэтому несколько полноват.

Лоран надул щеки и руками обозначил насколько «несколько полноват» глава рода де Шиер. Судя по тому, что показал некромант, мужик с трудом пролезал в дверные проёмы.

— Так вот… разговаривал с де Шиером, — продолжил Уорн, — накануне Харт поссорился с Раирдином, но в этот раз де Шиер даже предложил выпить вместе, но примирения не состоялось. Кое-что меня насторожило в этой истории. Весь двор смеялся над Хартом и обсуждал новые слухи насчет его невесты-кентаврихи, и только де Шиер активно набивался в гости, чтобы посмотреть на девушку и даже пытался прорваться через защиту. Мне удалось договориться со старым Отто, чтобы он тайно поприсутсвовал при расспросах Раирдина.

— Но, Отто терпеть не может всех де Йоков, — удивился Лоран.

— Верно, но мне удалось убедить Отто, что если не оправдать Харта, то тень падет на всех менталистов. Ради репутации всех менталистов, старик согласился помочь. — пояснил Уорн, — Интуиция меня не подвела, де Шиер желал, чтобы Харт вышел из себя. Он даже подлил какую-то дрянь в кружку де Харта. Впрочем, де Йонк ничего не выпил, но, тем не менее, расчет оказался верен, Харт убил де Села.

— Погоди, — вмешался Амран, — де Шиер тоже заговорщики? Они желали убить Ардана, для того, чтобы тот ничего не рассказал про их дела?

— Все верно, даже историю придумали интересную, — голос Уорна замораживал, — якобы Харт сам был связан с де Селом и решил убить сообщника, чтобы правда не выплыла наружу.

— А Харт убил де Села после того, как допросил? — поинтересовалась я.

— Если бы, — печально выдохнул василиск.

— Получается, все впустую, — огорчился Лоран, — или что-то Ардан успел рассказать?

— Харт сделал слепок сознания де Села, перед тем, как его убить, — тяжело сказал Уорн.

— Он совсем идиот?! — возмутился некромант.

— Самоубийца, — одновременно с ним прокомментировал Амран.

— А что такое слепок сознания? — влезла я.

— Это когда маг как бы забирает все знания и память другого разумного, — пояснил Лоран, — проблема в том, что все удержать в голове очень сложно. Если максимум через несколько ранов сознание не очистить, то маг сойдет с ума. А сумасшедший менталист — это очень серьёзно. Тем более, такой сильный, как Харт.

— Возможно, его просто закуют в ошейник и кандалы из черного камня, так он хотя бы будет жив — постарался успокоить Амран, — ты говорил с ним? Он уже…

— Говорил, буквально пол рана назад, — кивнул Уорн, — и Харт не производил впечатление сумасшедшего. Он всю ночь давал показания, используя знания де Села. Сейчас его снова должны допрашивать. За Хартом наблюдают сразу двое менталистов. Может быть, богиня смилостивится, и все обойдется.

Да уж, оказывается, не все так просто в Датском королевстве. Насколько я помню из рассказов Амрана, де Шиера — пивную бочку, никто не подозревал.

— Это еще не все, что я хотел сказать, — прервал установившееся молчание Уорн, — через пять дней императрица ждет нас на бал. Нам надо подготовиться. Времени мало, еще этот недобитый заговор, так что, праздник пройдет очень скромно. Официальная причина: Патария печалится о смерти своего внучатого племянника. А неофициальная: советники не хотят никого лишнего пускать на представление избранной, пока мы не разберемся с заговором.

— Пять дней — это очень мало, — почесал наросты Амран.

— Да, — кивнул Уорн, — мы надеемся, что заговорщики ничего не успеют предпринять.

Новость о предстоящем бале меня не очень обрадовала:

— А как же этикет, танцы и все остальное? Времени, чтобы все это освоить, нет. Я же опозорюсь!

— Оля, никто не ждет от тебя безупречного знания этикета. А танцы можно изучить за несколько дней, там нет ничего сложного, — уверил меня Уорн.

— С танцами я могу помочь, — предложил Раинель.

Кто бы знал, как мне не хотелось идти на этот бал! Опасно. К тому же, не думаю, что у них тут высшее общество в корне отличается от того, что у нас. Интриги, подковерная борьба, улыбки в лицо и нож за спиной. Не хочется, но есть такое слово: надо. Рано или поздно все равно придется вливаться в местный бомонд.

— Ольга, к тебе придут портные завтра. Нужно будет выбрать ткань для платья, туфли, сумочку и все остальное, — продолжал меж тем Уорн.

— Хорошо, — кивнула я.

— И последнее, — выдержав паузу, улыбнулся василиск, — вручение подарков! Раинель первый.

Признаться, о подарках я снова забыла, а мужчины — нет. Эльф встал с кресла и жестом фокусника поставил передо мной плоскую коробочку, открыв которую, я ахнула. Серьги из эльфийского серебра, с какими-то коричневыми камушками, такого же оттенка, как мои глаза. А еще украшения для волос, заколки, гребень и фероньерка на лоб — все в едином стиле.

— Когда ты успел это заказать? — пораженно выдохнула я.

Было очевидно, что Раинель заказал этот гарнитур именно для меня, поэтому цвет камней так гармонировал с моими глазами.

— Секрет, — эльф загадочно улыбнулся.

— Знаешь, даже обидно, что волосы у меня недостаточно отросли, чтобы сделать какую-нибудь прическу, — огорчилась я, — и уши не проколоты.

— Можно не надевать весь комплект сразу, — по связи чувствовалась, что Раинель доволен произведенным эффектом, — а насчет ушей: могу проколоть прямо сейчас. Хочешь? Будет не больно.

— Конечно, хочу! — уверила я его.

Процедура действительно оказалась безболезненной. Раин сразу вдел мне сережки, а потом еще и наколдовал магическое зеркальце, чтобы я могла оценить подарок.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я и поцеловала щеки и нос эльфа.

Следующим подарок вручил Лоран. В небольшой шкатулке обнаружились, как мне сначала показалось, серебряные капроновые колготки.

— Что это такое? — удивилась я, вытягивая невесомую ткань.

Тонкие серебряные нити сплетались в сложный узор, переливаясь на свету, как бриллианты. При ближайшем рассмотрении, оказалось, что это перчатки.

— Невероятно! — восхищалась я, щупая бесподобную ткань. — Из чего это сделано?!

— Это тайна! — напустил туману Лоран, — Тебе это лучше не знать.

— Из этих… тварей пустоши? — предположила я, вспомнив, чем занимался некромант.

— Как ты угадала? — опешил мужчина.

— Это тайна! Лучше тебе не знать! — спародировала я Лорана и расхохоталась, — какая разница из чего эта красота сделана? Наоборот, хоть что-то полезное от этих тварей. Но, пожалуй, технологию изготовления мне знать не хочется.

— Между прочим, это еще и артефакт, который будет защищать от направленной атакующей магии, — пояснил некромант.

— Очень красиво, — сказала я, любуясь игрой света на тонкой ткани.

— Надень, на твоих руках они будут смотреться еще лучше, — посоветовал Лоран.

Он не ошибся, перчатки выглядели прекрасно и не раздражали кожу. Так же, как и Раинеля, я поцеловала Лора в нос и в щеки.

— А мой подарок нельзя пощупать, — развел руками Амран, — но можно посмотреть.

Передо мной соткалась иллюзия: черный, наверное, это был конь, с длинными загнутыми назад рогами. Конь бежал по полю, встряхивая роскошной гривой. Под бархатной кожей перекатывались мускулы, черные умные глаза смотрели с норовом, большие ноздри вздрагивали в такт дыханию. Столько красоты и звериной мощи было в этом беге, что я невольно залюбовалась.

— Это пройн. Он твой! — радостно выдал Амран, почувствовав мое восхищение.

— А что мне с ним делать? — растерялась я.

Честно говоря, не представляю, зачем мне рогатый конь? Верховой ездой я никогда не занималась. С другой стороны, в хозяйстве сгодится. Стало как-то очень смешно. В придачу к четырем мужьям, к немаленькому городу с пиратами и охотниками на нежить, к проблемному графству такой конь в самый раз. Обычный тут не приживется, а вот рогатый и норовистый — в самый раз! Будет от меня Девейда отгонять. К тому же, действительно, красивая зверюга.

— Пройны — полуразумные животные. Их осталось немного, и они очень дороги, — начал Амран.

В результате короткой лекции я узнала, что пройны верные спутники, умны, сообразительны, легко поддаются дрессировке. До дня сожжения келриты жили в степных районах, и почти у каждого был свой пройн. Огромные табуны этих коней паслись повсеместно, на самых сильных и красивых разъезжали аристократы всех материков, но после все изменилось.

Выжившие келриты переселились севернее, земли не хватало, а пройнам требовались большие пастбища. Животные почти вымерли, но несколько келритских общин сохранили традиции и продолжали разводить коней, несмотря на трудности. Сейчас ситуация немного выправилась, и в моду среди высшего общества вновь вошла верховая езда. Если раньше, пройны стоили дорого, но были вполне доступны для обеспеченных граждан, то теперь каждая рогатая коняшка оценивалась едва ли не на вес золота.

Семья Амрана как раз оказалась среди тех немногих келритов, что продолжали дело своих предков, выращивая этих удивительных животных. В общем, вполне себе ценный, статусный подарок, потому что таких коней мог себе позволить только очень обеспеченный разумный.

— У каждого из нас есть свой пройн, — закончил Амран свою лекцию.

— Погоди, раз у всех есть, почему тогда в поместье нет конюшен? — удивилась я.

— Ухаживать за пройнами тяжело, поэтому обычно те, кто покупают, оставляют жеребца или кобылку в табуне, перечисляя деньги за содержание. В любой момент владелец может прибыть, чтобы покататься, или забрать пройна на время, — объяснил келрит.

Таки я подозреваю, что в родственниках у Амрана определенно затесался какой-то еврей, который и придумал всю эту систему. Келриты выращивают статусных лошадей, продают их денежным мешкам, за сто пятьсот тыщ, но богачи коней не забирают, а еще и начитают платить каждый месяц за содержание. Гениально! Как бы сказал мой папа: «Тетя Софа одобрит»

Амран, похоже, не понял, почему я развеселилась. Подарок мне определенно понравился, сразу захотелось познакомиться с семьёй келрита и обнаружить «еврейские» корни, а также попробовать покататься на лошадях. Тем более, все равно, побратимы примерно раз в месяц телепортируются в степь, проведать своих пройнов. Расцеловав Амрана, я обернулась к Уорну. Рот сам собой раскрылся от изумления.

Откуда-то на рабочем столе василиска появился небольшой сундучок, примерно, сантиметров сорок в длину, и по тридцать в ширину и в высоту. Сделанный из светлого дерева, сундучок сразу приковывал взгляд. На плоской крышке были искусно вырезанные птички, с янтарными камушками вместо глаз, а на боках — разноцветные перышки.

— Как он тут появился? — поинтересовалась я.

— Он тут и стоял все время. Иллюзия, — улыбнулся Уорн, — это шкатулка для драгоценностей.

Нет, это не шкатулка, это шкатулище. При ближайшем рассмотрении, оказалось, что несколько секций выдвигается, есть места для колечек и перстней, подвесок и цепочек, бус и прочих драгоценностей.

— И вот еще, — сказал василиск, раскрыв один из отсеков сундучка, — это перстень, он улучшает здоровье и лечит, если на теле есть небольшие ранки. Хочешь примерить?

— Конечно!

Сложно отказаться. Один крупный изумруд и четыре более мелких, золотая оправа — очень красиво. Уорн взял мою ладонь и аккуратно надел перстень на безымянный палец правой руки. Тут по-другому обозначают брак. Супруги обычно надевают друг на друга особые браслеты на руки, и просто так совпало, что Уорн надел перстень именно на этот палец. Но именно в этот момент я осознала, что действительно замужем. За четырьмя мужчинами сразу.

Уорн, конечно, уловил перемену в моем настроении:

— Тебе не нравится?

— Согласно традициям моей страны, супруги обмениваются кольцами, которые надеваются на безымянный палец правой руки. Очень символично, что ты надел кольцо именно на этот палец, — пояснила я и сразу полезла целоваться. Пусть, мы странная семья, но все у нас будет хорошо.

После вручения подарков время как будто убыстрилось. Уорн заперся в кабинете, отговорившись делами, Раинель и Лоран опять сбежали в лабораторию проводить исследования кислотной дряни, а я как обычно направилась в библиотеку вместе с Амраном.

Учеба, прогулка, снова учеба, этикет — и вот уже время обеда. Как часто бывает во время уроков с Амраном, мы разговорились немного не о том. Беседа зашла о религии и нравственности. Тут считалось совершенно нормальным, если парень и девушка до брака занимались сексом. Я пересказала кое-что из истории религии в нашем мире.

Сказать, что келрит был в шоке — это ничего не сказать. Но, главное, в ходе разговора обнаружилось, что у местных женщин вообще нет девственной плевы. В принципе. Совсем. И у меня не было, поэтому я не почувствовала боли во время ритуала с Уорном. А с Амраном получилось лишь слегка болезненно только из-за размеров и из-за того, что я заторопилась.

Уорн вторые сутки на ногах, но по его виду и не скажешь. Только по эмоциям я понимала, насколько он устал. После обеда, когда я переодевалась в комнате, ко мне зашел василиск.

— Я принес защитные… — мужчина поднял голову и увидел меня в нижнем белье, — артефакты.

Голос его почти не дрогнул. Почти. Может, это несколько самодовольно, но мне жутко нравилось, как Уорн на меня реагировал. Рядом со мной его маска таяла, обнажая живого человека, с чувствами и желаниями. Я вытащила из шкафа платье, но мужчина меня остановил:

— Не надо. Эта лента, — василиск показал неширокую, плетеную из разноцветных нитей, полоску, — защитит тебя от проклятий. Её надо особенным образом повязать на талию.

Говоря все это Уорн сел передо мной на колени и стал повязывать ленту, бурча при этом заклинания. Проблема в том, что его голова оказалась прямо напротив моей груди, и василиска это очень отвлекало, но он все равно справился с нелегкой задачей. Несколько мгновений Уорн сидел так передо мной, закрыв глаза. Я потянулась к нему, стала гладить волосы, уши, затылок, чувствуя, как он постепенно распаляется.

— Блоки, — напомнил Уорн, открыв глаза.

А после опять безумная страсть. Остро, чувственно, внезапно. Мы даже не успели дойти до кровати, ведь ближайшей горизонтальной поверхностью оказался подоконник. Хорошо еще, что днем тут закрывали окна и ставни из-за жары, поэтому нас никто не видел.

— Если так дальше будет продолжаться, — сказала я, осматривая дырки на месте пуговиц, — ты разоришься на одних рубашках. Вторую порвали.

— Плевать на рубашки, — довольно прошептал василиск.

— Уорн, а почему ты все время удивляешься, когда я касаюсь тебя?

— До сих пор не могу поверить, что моей жене приятно меня трогать, — сознался он.

Жена.

— А я до сих пор не могу поверить, что замужем, и теперь ты — мой муж. А еще Амран, Раинель, Лор. Голова кружится от осознания этого, но я так счастлива.

— И я тоже счастлив. Оля, — шептал Уорн, чередуя слова с поцелуями, — люблю тебя.

А потом мы просто смотрели в глаза друг другу, и наши чувства смешивались, перетекали по связи. Сейчас передо мной был настоящий Уорн, без ледяного панциря, полностью открытый, и его эмоции оглушали. Столько противоречивых чувств: забота, нежность, радость и все равно немного неверия и страха обмануться. А я задыхалась от запредельного чувства нежности, восхищения им, его стойкостью, силой духа, верностью. Так хотелось согреть его, прогнать страх, сделать счастливым, чтобы он и дальше улыбался.

— Нас ждут, — прошептал Уорн.

— Да…

Мы с трудом оторвались друг от друга. Думаю, если бы не острая необходимость, василиск послал бы все дела подальше и заперся в поместье на несколько недель. Я бы сама не отказалась от такого времяпровождения, но заговор, Харт, бал, императрица — все это требовало внимания. Надеюсь, я смогу договорится с Ясминой.

Через десять минут мы с Уорном стояли в портальной комнате. Василиск нацепил на меня подвеску, тоненький браслет, еще два колечка и обруч на голову. Все это от чего-то там защищало. Перед нами замерцала радужная пленка, портал готов. Вперед, к де Йонкам.