Глава 2

Особняк украшали колонны, многочисленные фасадные пилястры, барельефы, большие окна, выдавая своим вычурными видом, что семья Флимпов только недавно обрела состояние и относится к тем, кого общество презрительно называет нуворишами.

Скользя взглядом по ярким окнам, я подошла к ажурным воротам. И вздрогнула, услышав крик:

– Куда?

Дорогу преградил привратник с деревянной лопатой в руках.

– Чего надо? – Он презрительно оглядел меня.

Не такой встречи я ожидала. Сердце встрепенулось от обиды и унижения, однако я перехватила корф другой рукой, вскинула голову и, стараясь не стучать зубами, с достоинством отчеканила:

– Сообщите господину Эдварду, что его желает видеть баронесса Тайтн.

Седоусый тип с наглыми, хитрыми глазками дерзко ухмыльнулся и остался стоять на месте, совершенно не спеша доложить о моём визите.

Пришлось припечатать наглого привратника строгим взглядом.

Сработало.

Сплюнув, он воткнул лопату в сугроб, который расчищал, и, прихрамывая на левую ногу, направился к особняку, оставив меня за коваными воротами, как надоедливую попрошайку, нарушившую покой тихой усадьбы.

Как же унизительно!

Я сомкнула зубы и с возмущением следила за дымком, вьющимся над крышей, представляя, как в одной из уютных комнат потрескивает камин, жар исходит от него, согревая меня, удобно расположившуюся в кресле, с чашкой горячего чая в руках…

Тишину вечера нарушил стук парадной двери. Раздались взволнованные голоса, торопливые шаги, скрип снега.

Я повернулась и увидела, как по идеально вычищенной аллее ко мне спешит Эдвард. Он шёл без куртки, одетый лишь в рубашку, тонкие полосатые брюки и шёлковый жилет модного кофейного цвета.

Так он не поехал встречать меня? От неприятного открытия я растерянно покачала головой. Но больше всего зацепило и озадачило то, что, подойдя к воротам, вместо радостного приветствия и извинений, удивленный Эдвард укорил меня:

— Айла?! Ты же сказала, что не сможешь приехать!

Потирая рыжеватую бородку, он взволнованно смотрел на меня, изучая карими глазами и не веря, что я стою перед ним.

Эд недавно отпустил бородку. Она ему шла. Однако меня не покидало ощущение, что это не мой Эдвард, а его брат или близкий родственник. Что-то неуловимо изменилось в нём. Даже его взгляд стал более колючим.

Через силу улыбнулась ему замерзшими губами, изображая беззаботность.

— Эд, я отправила тебе экспресс-телеграмму. В ней сообщила, что приеду. И приехала. Но вижу, ты не рад.

Тяжело сдерживаться, но неимоверными усилиями я подавила обиду, рвущую сердце. А вот недовольство Эдварда повисло в воздухе, как напряженная струна, готовая вот-вот лопнуть.

— Не получал я никакой телеграммы, — нахмурился он, нервно приглаживая волосы, припорошенные снегом. При этом продолжал стоять у ворот, заслоняя их от меня.

– Вот как?

Не понимаю, что случилось? Что за внезапные перемены?

Не в моём характере терпеть унижение, недомолвки, но я должна взять себя в руки, должна оставаться идеальной невестой, иначе тюрьма доконает папу раньше, чем наступит весна.

Я сомкнула и разжала пальцы. Вдохнула — выдохнула.

— Ладно, Эд, это уже не важно. Главное, что я приехала, — улыбнулась мило, скрывая истинные эмоции, обуревающие меня, и протиснулась между воротами и женихом, входя на территорию усадьбы.

Ведь приглашение было? Было. Я приняла его. И теперь мечтаю оказаться у камина.

– Ну, идём, Айла, – Эдвард нагнал меня в два шага и, любуясь моим профилем, взял за руку.

Коснувшись тёплыми пальцами моей холодной ладони, он удивленно цокнул языком:

– Ничего себе! Ты как ледышка!

Я втянула в себя морозный воздух и ничего не ответила.

Миновав ступени крыльца, входную дверь с резьбой и витиеватыми узорами, мы вошли в тёплый, просторный холл, залитый светом хрустальной люстры, отражавшейся в начищенном до блеска паркете.

– Ты приехала неожиданно, – прошептал Эдвард, наклоняясь ближе. Его взгляд смягчился, но острый кадык на шее, покрытой рыжеватой порослью, дрогнул, выдавая внутреннюю напряженность. – Но я рад тебя видеть.

– Я тоже, – прошептала я, не в силах сдержать дрожь от озноба, и стала непослушными красными пальцами расстегнуть пуговицы.

Возилась долго, а расстегнуть смогла лишь одну пуговку – самую верхнюю.

– Я помогу, – Эдвард протянул руки. Коснулся холодной, влажной шерстяной ткани пальто, поморщился. – Ты вся мокрая.

– Долго добиралась.

Наши взгляды на мгновение встретились.

– Айла, я действительно не получал никакой телеграммы, – мотнул он головой и после того как ловко расстегнул все пуговицы, встал за спиной, помогая снять отяжелевшее пальто.

Служанка так и не подошла, поэтому Эд положил пальто на кресло.

Я чувствовала повисшую в воздухе неловкость, пока Эдвард не опустил тяжелые ладони на мои предплечья.

— Айла! – оглаживая мою спину, он спускался ниже, пока не остановился на изгибах талии. Чуть сильнее стиснув, с наслаждением вдохнул мой запах, и в его карих глазах зажглось желание. То самое, с которым он смотрел на меня с первой встречи. — Ты приехала и снова сводишь меня с ума.

Теперь Эдвард тот же, каким был до нашей разлуки. Однако причину его раздражения при моём появлении, я поняла, когда на втором этаже, у лестничных перил появилась рыжеволосая хозяйка дома, миссис Флимп, в лиловом помпезном платье с золотым шитьем по лифу и подолу. Её недовольный взгляд из-под нависающих век, направленный на сына, так и кричал: «Что она здесь делает?!»

Я не успела познакомиться с ней, сказать и слова, а она уже невзлюбила меня. С первого взгляда.

— Эдвард! Кто это понимать? — Миссис Флимп торопливо спустилась по лестнице, миновала холл и, остановившись, с презрением оглядела меня.

Вот значит как…

Причина нерадушного приема обозначилась, когда вслед за ней по парадной лестнице спустились уже немолодая грузная женщина в зелёном, нелепом наряде и разряженная девица с осветлёнными прядями, в платье из сиреневого атласа, сияющая драгоценностями, как праздничное древо.

Широкие, курносые носы на их похожих круглых лицах, выдавали, что они родственницы: мать и дочь.

В отличие от старшей, младшая стройна. Она не красавица, но и не уродина, однако её портила змеиная улыбочка, превратившаяся в злую гримасу, как только она увидела.

Стоило им появиться в холле, на бледном, с желтоватым оттенком лице Эдварда от волнения выступили красные пятна.

Он прикрыл глаза, подтверждая мою догадку: эта девица находится здесь не просто так.