Глава 4

Слуги в ливреях бесшумно сновали по украшенной столовой, подавали ароматные блюда, подливали золотистое апельсиновое шампанское в фужеры, а мы с мистером Флимпом и Эдуардом мило общались.

Ревнуя, миссис Флимп и её подруга то и дело пронзали меня взглядами, словно иглами, и старались свести разговоры исключительно к обсуждению своих знакомых из узкого круга, чтобы подчеркнуть, что я в их доме лишняя.

Поначалу я переживала, чувствовала себя неуютно за праздничным столом, но потом волнение прошло.

Я наслаждалась утонченным грибным супом вишисуазе и нежной тальятой, шутила, рассказывала забавные столичные сплетни. Смеялась над своеобразными, при этом остроумными замечаниями мистера Флимпа.

Миссис Флимп и её подруга закатывали глаза, завистливо поджимали губы, кривились, но ничего поделать не могли.

Раздосадованная Доротея пребывала в дурном настроении, отмалчивалась, но не забывала демонстрировать Эду глубокое декольте, украшенное дорогим аметистовым ожерельем. А после того, как часы пробили полночь, и мы опустошили фужеры, обменялись пожеланиями, она стала нарочито обмахиваться веером и жаловаться на духоту.

— Ох… — томно простонала девица, судорожно взмахивая белоснежными пушистыми перьями. — Что-то мне… нехорошо.

— Эдвард, дорогой, сопроводи Доротею в оранжерею, — мать Эда включаясь в игру. — Иначе бедная девочка того и гляди упадёт в обморок.

«Если только от злости», — подумала я, прекрасно понимая, что всё это лицемерие.

Неприятно наблюдать, как коварством пытаются Эда отвлечь от меня, но по этикету он не мог отказать, поэтому встал, протянул руку и предложил Доротее прогуляться. Хотя по его глазам я прочитала: он бы предпочел провести время наедине со мной.

Когда они покинули столовую, двустворчатые двери бесшумно закрылись, взоры оставшихся за столом устремились на меня.

— Баронесса, — обратился ко мне мистер Флимп после небольшого раздумья, будто смакуя мой титул и прикидывая, стоит ли он дороже, чем приданое Доротеи? — Расскажите о себе.

— Разве Эдвард не рассказывал? – улыбнулась я, скрывая подступающую панику. Сердце судорожно забилось, к щекам прилила кровь.

— Нам интересно услышать «славную» историю из ваших уст, — злорадно отозвалась миссис Флимп, голосом полным превосходства.

— Былую славную историю, — поддакнула миссис Орли, не скрывая ненависти ко мне. — Иначе с чего бы вам пришлось идти пешком, как нищенке? Привратник и не признал вас, баронесса, — гадко улыбнулась она бледными, уже морщинистыми губами.

Старшая Орли не так уж и стара, однако выглядит откровенно плохо. Мать Эда выглядит лучше, но вечное недовольство оставило отпечаток на её одутловатом лице.

Я медленно взяла хрустальный фужер на длинной тонкой ножке, сделала глоток холодного шампанского, выдерживая цепкий взгляд мистера Флимпа.

— Ничего не вечно на земле. Даже у самых знатных родов бывают взлеты и падения, — спокойно ответила я, изображая невозмутимость.

За столом раздались смешки. Я их проигнорировала.

— У вас, как мы понимаем, сейчас как раз падение, — оскалила плохие, пожелтевшие зубы миссис Флимп.

— На самое дно, — поддакнула Жеора Орли и переглянулась с хозяйкой дома.

— Да, не самый счастливый период, — кивнула я. — Однако Тайтны сохраняют титул. — Снова отпила, выдерживая паузу. – И магический дар.

— Насколько он сильный? – мистер Флимп подался вперед и перешёл на деловой тон, словно я рассказывала не о себе, а торговалась.

— Да крохи! – ухмыльнулась миссис Флимп, поставив локоть на стол вопреки этикету, и демонстративно погладила пальцем дорогущую брошь в виде жука с перламутровыми крыльями на лифе вычурного и совершенно безвкусного наряда.

От гулко грохотавшего сердца стучало в висках. Однако я неспешно отрезала кусочек от рыбы, сервированной на фарфоровом блюде с золотой каймой, и загадочно улыбнулась.

— Допустим, — тихо отозвалась. – Но они позволяют мне исполнять важную работу в интересах императорского двора.

— Кошмар! Приличная девушка не должна работать. На это есть мужчины, — пренебрежительно фыркнула Жеора Орли.

– А что же ваш отец? – наступила на больную мозоль миссис Флимп. – Он не заботится о вас?

Мне потребовалась вся выдержка, чтобы скрыть дрожь рук.

Папуля всегда заботился о нас. Плевав на гордость аристократа, он поддался новым веяниям и ввязался в торговое дело, сулившее хорошую прибыль.

Как ответственный человек, он старательно изучал бухгалтерию, экономику. Вот только вместо прибыли внезапно получил огромные долги. Они обрушились на нашу семью внезапно, как гром среди ясного неба. И теперь папа в долговой тюрьме, мамочка болеет и не встаёт, а я отчаянно пытаюсь произвести хорошее впечатление на отца Эдварда, чтобы покрыть хотя бы часть долгов и добиться свободы для папы.

Это моя боль, моя беда, моё горе. Я не могу говорить о нем без слёз.

Мои молчание и задумчивость, мегеры сочли за моё поражение. Заулыбались. А я…

Я, ощущая цепкий взгляд мистера Флимпа, сглотнула подступивший к горлу ком и ответила:

— Дар следует тренировать, развивать, огранять. Чем он сильнее, тем ответственнее следует относиться к нему.

— Чтобы пополнить прохудившийся кошелёк? – ядовито поинтересовалась Жеора Орли.

— И для блага империи. Служить, это обязанность и честь не только для рода Тайтн, но и для любого другого, одаренного искрой.

Признание, что я обладаю сильным даром, произвела на Филиппа Флимпа сильное впечатление. Сцепив пальцы замком, он задумчиво произнёс:

— Эдвард говорил, что у вас есть дар. Но я думал, он гораздо скромнее.

— Я не афиширую его силу, — добавила я с лёгкой улыбкой и, чуть склонив голову, отрезала столовым ножом кусочек от рыбы, чтобы скрыть рвущиеся чувства, накатившую горечь и заблестевшие глаза от подступивших слёз.

— Но Эдвард мог бы сам догадаться, если бы был более внимательным, — подытожил Филипп Флимп, покручивая грубоватыми, квадратными пальцами кончик седого уса.

В отличие от супруги, мистер Флимп — умный, наблюдательный мужчина, иначе бы не сколотил состояние. Помню, Эдвард рассказывал, что он хочет для единственного сына успешной политической карьеры. Раз так, то мой титул может помочь ему в этом. Это мой плюс, мой важный козырь.

Внезапно двери столовой распахнулись. Вернулись Эдуард и Доротея.

Держась за локоть Эда, Доротея важно шла к столу, вышагивая, как чванливая гусыня.

Сев за стол, наглая девица вульгарно облизнула губы и торжествующе оглядела меня, словно только что победила в поединке.

Я удостоила её взглядом не более долгим, чем обращала внимание на ковер, расстилавшийся под моими ногами.

После завершения первой части праздничного ужина, мистер Флимп пригласил всех сыграть в преферанс, давая знак, что можно покинуть стол и перейти в игральный зал.

Доротея первой резво покинула праздничный стол, чтобы занять место у пианофорте.

Дождавшись, когда войдет Эд, она улыбнулась ему, откинула крышку музыкального инструмента и заиграла праздничный гимн, не забывая стрелять глазками.

Музицировала и пела она средне, но ей от души подпевали её мать и миссис Флимп. А потом громко аплодировали.

Довольная Доротея сияла от гордости, но ровно до момента, когда Эдвард повернулся ко мне и попросил:

— Айла, спой и ты.

Я бы спела. Но едва встала с кресла, вошёл дворецкий.

— Мистер Флимп, — взволнованно обратился высокий, худощавый мужчина к хозяину дома. — У нас неожиданный гость. Его мобиль увяз в снегу неподалеку, и он просит принять его.

— Кто он? – дернулась кустистая бровь у отца Эдварда.

Дворецкий подошёл к нему, протянул поднос, на котором лежала плотная, тисненая визитка.

Взяв её, мистер Хренин повертел её в руках и задумчиво прочитал:

— Лиам ван Палфер.

Меня как молнией пронзило. Я застыла, перестав дышать, потеряла дар речи. Как и хозяева дома. И их гости.

— Что? Сам Лиам ван Палфер?! – пропищала Доротея, вскакивая с софы и хлопая в ладоши. – Мама! Я видела его в календаре! Он мистер Декабрь! Он один из самых желанных и богатых женихов империи!

Все стремительно покинули игральный зал, чтобы лично встретить Лиама ван Палфера в холле. Лишь одна я осталась на месте, пытаясь прийти в себя.

Руки дрожали. Щёки пылали, а сердце трепыхалось как сумасшедшее.

Неужели мне надо было уехать из столицы, добраться до окраины империи, чтобы встретиться с хозяином предприятия, на котором я… работаю!

О, нет! Только не это! Я закрыла лицо руками и простонала от досады.