Глава 6
Устав от болтовни глупых гусынь, Филипп Флимп посмотрел на сына и, чуть склонив голову, предложил:
– Разомнёмся?
– Не помешало бы.
После намёка отца Эд встал из-за стола, вопросительно посмотрел на гостя. Тот не пожелал присоединиться к ним. И мистер Флимп с Эдуардом покинули столовую вдвоём, хотя явно рассчитывали на иной исход, так сказать, на знакомство с Палфером в более располагающей обстановке.
Оставшись с гостем, Доротея, её мать и миссис Флимп загалдели наперебой, привлекая внимание Палфера. И уже через пару минут от их болтовни у меня разболелась голова.
– Пожалуй, – я убрала салфетку с коленей, – тоже пройдусь.
Не успела подняться, Лиам ван Палфер встал, предложил мне руку.
Его неожиданное внимание – не более чем проявление этикета, однако сердце ёкнуло от тревоги.Я застыла на мгновение. Однако приняла его руку.
Коснувшись широкой мужской ладони, изумилась: какой же он горячий!
А уловив умопомрачительно-приятный сандалово-цитрусовый запах, поймала себя на желании прижаться к Лиаму, уткнуться носом в его сильное плечо, широкую грудь… Которая мгновенно представилась мне обнаженной, с перекатывающимися под кожей мышцами.
Прежде я никогда не испытывала такого сильного влечения к мужчине.
Ох, не зря Лиама ван Палфера на развороте благотворительного календаря наградили титулом «Колдовской Декабрь». Даже на картинке я любовалась им. А уж в реальности он вовсе неотразим.
Да он точно колдун! Иначе с чего во мне вдруг проснулись отчаянное безрассудство и желание прильнуть к нему, холодному, неприступному и всегда отстраненному?
О, нет, Айла, опомнись! Лиам очень красив, но мечтать о таком красавце – безрассудно и опасно для девичьего сердца. Он светский красавец, богатый аристократ, приближенный к императору. У него женщин не перечесть. Поэтому мне, разорившейся баронессе, не на что рассчитывать.
Я понимала это. И всё же ничего не могла с собой поделать. Если только отчаянно изображать равнодушие.
– Благодарю, – через силу отпустила ладонь Лиама ван Палфера.
– Позвольте, я составлю вам компанию? – пророкотал он в тишине, воцарившейся в столовой. Завистливая троица перестала дышать, наблюдая за нами.
«Не позволю!» – едва не выпалила я, задержав взгляд на его синих, насмешливых глазах.
Казалось, он видит меня насквозь.
– Как пожелаете, – кивнула.
– Я тоже хочу прогуляться! – Доротея повернулась к Лиаму, попыталась поймать его взгляд.
Он её не услышал. Или сделал вид, что не услышал. И столовую мы покинули вдвоём.
Я задыхалась от волнения, пока мы неспешно шли по северному крылу особняка, мимо кадочных пальм, картин, висевших на деревянных панелях, небольших мраморных статуй.
– Куда мы идём? – пришла я в себя и поинтересовалась, не поднимая глаз на спутника.
– Туда, где нас ждут.
– Кто? – повернулась и от его взгляда смущенно улыбнулась.
– Скоро увидите.
Свернув, мы наткнулись на небольшую винтовую лестницу, ведущую на третий этаж.
Пока поднимались, я почему-то была уверена, что Лиам смотрит на меня и тоже улыбается.
После лестницы миновав узкие стеклянные двери, высотой под потолок, мы вошли в просторную оранжерею.
Посреди зелени притаился стол с легкими закусками, фужерами и двумя подсвечниками. Вокруг него стояли три плетённых кресла. В одном сидел хмурый мистер Флимп. За ним стоял, сцепив руки за спиной, задумчивый Эд и смотрел в окно.
Увидев нас, точнее, Лиама, они обрадовались, оживились.
– Рады, что вы решили присоединиться к нам, – мистер Флимп встал, застегнул пуговицу жилета и, глядя на гостя, честно признался: – Здесь спокойнее. Присаживайтесь.
– Я привык, – холодно ответил мой спутник, с любопытством осматривая оранжерейные цветы, морозные узоры на огромных окнах, через которые виднелся заснеженный сад.
– Боюсь, покой не будет долгим, – заметила я, походя к столу.
– Не беспокойтесь, – Лиам ван Палфер поднял руку, небрежно щёлкнул пальцами.
В уютном сумраке оранжереи вспыхнули магические светлячки, рассыпались искорками и накрыли нашу компанию полупрозрачным мерцающим куполом. – Теперь нас некоторое время не потревожат.
Пока Флимпы в изумлении рассматривали «незримый купол», Лиам подвёл меня к одному из кресел, помог сесть. Затем сел рядом, на соседнее кресло.
Места Эду не осталось, и он убежал, чтобы скоро вернуться со стулом.
– Не желаете сыграть в вист?– обратился Филипп Флимп к гостю.
– Я выиграю, – Лиам закинул ногу на колено. В любой ситуации он чувствовал себя уверенно, комфортно. Ничего и никого не боялся, не смущался.
– Иногда важно само участие, – вернувшийся Эдвард поставил стул с мягкой спинкой рядом с отцом.
– Пожалуй, – кивнул Лиам.
Эд взял со стола карточную колоду, начал тасовать карты, затем кастовать.
В размеренной тишине за неспешной игрой мужчины вели деловые разговоры, которые плавно перешли в обсуждения увлечений.
–… Знали бы вы, мистер ван Палфер, какие тут прекрасные места! – мечтательно покачал головой мистер Флимп.– Иной раз, когда всё начинает раздражать, я уезжаю и провожу весь день один. В тишине, любуясь облаками в водах Сордоги и рыбача.
– Увлекаетесь рыбалкой? – хмыкнул Палфер, равнодушно перебирая карты, что держал в красивых, идеальных руках.
– Не то чтобы рыбалкой, – мистер Флимп отложил карты на стол рубашками вверх, вынул из кармана чехол. Достал из него черную трубку с мундштуком, потряс ею над пепельницей и стал набивать табаком из кисета. – Скорее, влечёт само место, его красота. Садишься на берегу… – Вздохнул. – Птицы поют… Закидываешь уду… И как будто нет прожитых нет… Ты снова мальчишка, и впереди вся жизнь…
Гость снисходительно улыбнулся.
Я снова почувствовала на себе его обжигающий, волнительный взгляд. Кожа покрылась мурашками.
У Эда не оказалось требуемой масти, и он положил козырь. Мистер Флимп – короля. Лиам выложил туз и забрал себе взятку.
– Да-а, – протянул мистер Флимп, кивая. – Играть с вами сложно. Магия?
– Умения, – отозвался спокойно Лиам.
Он уже выиграл несколько раз, и сомнений, что выиграет и в этот, ни у кого не было. И пусть игра предсказуема, под куполом мы наслаждались размеренной, спокойной беседой и провели почти час.
Думаю, хозяин дома предпочёл бы, чтобы вечер так и продолжался, но Лиам щёлкнул пальцами. Купол исчез.
– Невежливо оставлять прелестных дам в одиночестве, – иронично заметил Лиам, поднимаясь с кресла.
Эдвард хотел возразить, но не успел. В оранжерею нагрянула запыхавшаяся, раздражённая Доротея. Красная от гнева, злая, она подошла к нам, громко цокая каблуками.
– Вот вы где? – Обмахнулась веером, метнула в меня взгляд, наполненный ненавистью. – Мы вас искали. Даже на улице.
От неё и вправду веяло свежестью.
– Вы правы, дорогая Доротея, – поднялся с кресла мистер Флимп. – Мы возвращаемся к вам. Будем танцевать.
– Самое время, – Доротея собственнически взяла Эда за локоть, чтобы он не улизнул от неё.
Наблюдая за ними, я испытывала странные чувства: изумление, досаду, что Эдом можно так просто помыкать, разочарование.
– Позвольте? – предложил руку Палфер.
Его ухаживания кажутся подозрительными.
Неужели всё-таки узнал меня? Надеюсь, что нет.
Однако внимание, так вовремя оказанное им, как раз на руку. То-то Эдвард ревниво косится на нас.
В целом, я не ничего не имела против Палфера. Главное, чтобы он не узнал во мне сотрудницу своего предприятия. Не потому что я безответственная или плохая работница, просто я всего лишь наполнительница. Это достойная, уважаемая работа, но не для баронессы.
Да и не каждая простолюдинка согласится ходить по предприятию в сером, невзрачном костюме, без капли макияжа, со строгим пучком на затылке и наполнять силой редчайшие артефакты почти до полного истощения, до изнеможения, когда тошнит так, что скручивает.
Но я согласилась, потому что хорошо платили.
И всё же этих денег не хватало, чтобы покрыть огромные долги, накопленные отцом. Я могла разве что оплатить съём небольшой квартиры, услуги лекаря для мамы, адвоката для папы, купить лекарств, еды и немного отложить на залог в суде.
Наряды я себе не покупала, поэтому сейчас, облаченная в чудесное платье, одолженное у Марты, совсем не походила на Айлу-мышку, работающую в стенах предприятия Палфера.
Так что переживать не из-за чего. Надо держаться спокойно, и ничего не случится.
Однако отчего же сердце не на месте?