Глава 11

— Я больше не могу! — воткнула я лопату в снег и оперлась на нее, чтобы не унесло ветром.

Я ослепла от летящего в лицо снега. От него кожу покалывало и дыхание спирало. Я уже молчу про то, сколько его набилось под фуфайку, в которой я себя чувствовала пугалом огородным. Да, она согревала, но была размера на три больше моего. Пришлось подпоясаться и закатать рукава. И вообще, я дико устала махать лопатой, сгребая снег. И все для того, чтобы он снова засыпал расчищенные участки.

— Потерпи еще чуть-чуть, скоро закончим.

Вуд тоже прервался. В отличие от меня он не ныл и не халтурил. Работал так, что любо-дорого было подсматривать за ним. Что я и делала частенько, забывая, что нахожусь тут не для украшения двора. Но смотреть — одно, а орудовать лопатой — совершенно другое. Особенно мне, которая сроду лопату в руках не держала. У моих родителей даже дачи не было, и огород я никогда не вскапывала.

Подавив тяжкий вздох, я снова принялась делать вид, что работаю. Нет, ну на самом деле, пользы от меня было, как от козла молока, и весь двор Вуд расчистил один. Да и не весь, а возле крыльца и тропинку до калитки. А вот сугробы вдоль тропинки выросли выше человеческого роста.

— Вот теперь все. Пошли греться и пить чай.

Вуд забрал у меня лопату и аккуратно воткнул обе в снег возле крыльца. По сложившейся уже традиции проделал все это, не глядя на меня. А потом спокойно отправился в дом. Я же как топталась на тропинке, так и продолжала топтаться, пока не сообразила, что осталась на улице одна. Вот тогда я тоже припустила к дому, испугавшись вдруг звуков завывания метели.

Откуда на свежерасчищенной тропинке может взяться лед? И почему именно моя нога ступила на него? И как, поскользнувшись, можно исполнить самый настоящий пируэт в воздухе, чтобы потом угодить прямиком в сугроб? И не просто угодить, а нырнуть в него головой вниз. Скрыться в нем полностью. И не иметь возможности не только закричать, а и пошевелиться.

Именно это со мной и произошло. А опомнилась я не раньше, чем поняла, что задыхаюсь в облепившем меня белом ледяном коконе. Снег был повсюду. Он забивал мне нос и рот. Попытка откашляться закончилась тем, что я набрала полный рот снега. Ну и интуитивно я прощалась с жизнью — ведь Колдун уже в доме и не видит моего поражения. А если не он, то кто еще мне может прийти на помощь?

В глазах уже активно темнело, а тело становилось не моим, когда мощная сила выдернула меня из злосчастного сугроба и поставила на ноги. Какой там! Ноги меня не слушались и подкашивались в коленках, а сама я по-прежнему продолжала оставаться слепой, глухой и немой.

— Какая же ты бедовая… — различила я голос Вуда и сразу же оказалась в воздухе.

Он нес меня в дом. Я же пыталась прочистить свои дыхательно-смотрительно-говорительные каналы от снега. Получалось с трудом — кожа горела нещадно, и малейшее прикосновение доставляло новую боль. Но нос мой, все же, задышал, а глаза получилось открыть раньше, чем Колдун меня снова поставил на ноги — на этот раз в доме.

— На секунду нельзя оставить тебя без присмотра… Сразу во что-то умудряешься вляпаться… Таких женщин я еще ни разу не встречал…

И все в таком роде приговаривал Вуд, копошась в моем тулупе в попытке снять тот. Я же слушала более чем отстраненно и точно никак не реагировала на его ворчание. Больше всего меня сейчас волновала я сама и мои нос, рот, глаза и уши.

— Наконец-то! — выдохнул Колдун, откидывая тулуп подальше от нас. — Ты как? — встряхнул меня за плечи, заглядывая в лицо.

В этот момент я и начала чихать, и делала это до тех пор, пока не прочихалась всласть, а из глаз моих не заструились горючие слезы. Ну ладно, не горючие, а слезы облегчения и счастья.

Я жива! Слава богу и Вуду! Я дышу почти свободно. Уже даже не чихаю. Глаза все еще слезятся, и лицо горит по страшному. Но, кажется, умирать больше я не планирую.

— Катя! Скажи хоть что-то! — снова и еще более ощутимо встряхнул меня Вуд. — Первый раз спасаю кого-то от смерти в сугробе, — усмехнулся он. — И я ошибся…

— В чем? — заинтересованно уточнила я. С этого момента мне стало вдруг интересно все, что он собирается сказать дальше.

— В том, что ничто не угрожает твоей жизни.

— Это все крест…

— Ничего подобного! — перебил меня Вуд. — На этот раз виновата ты сама. Смотреть нужно, куда идешь. Снег бывает очень коварен, особенно тронутый местами теплым воздухом, а потом — крепким морозцем.

— Хочешь сказать, что крест тут не при чем? — подозрительно прищурилась я.

Колдун крепко держал меня за плечи, хоть падать уже я и не собиралась. К ногам моим вернулась утраченная сила, а голове — относительная ясность. Ну и я была совершенно не согласна с его выводами. Если так рассуждать, то и во всем остальном тоже виноват не крест, а я сама. Тогда как, на деле все не так… Минуточку! Когда это я стала так думать? Ведь еще недавно я высмеивала Олесю за ее суеверные страхи и не верила во всю эту чертовщину. Что же получается? Что мое сознание непостижимым образом изменилось и не в лучшую сторону?

— Ты и сама все знаешь, — с улыбкой наблюдал за мной Вуд.

Его улыбка заставила меня ответить ему взаимностью. А еще стоял он непозволительно близко. Я чувствовала тепло его рук на своих плечах. И отчего-то те перестали сжимать меня, а просто лежали приятной тяжестью. Мелькнула даже мысль, что руки эти ласкают мои плечи.

Я видела перед собой глаза Колдуна. Темные, непроницаемые… Но так мне только казалось раньше. Сейчас же в этих глазах стремительно разрастался черный зрачок, а все остальное вокруг него наполнялось влагой.

Со мной тоже что-то творилось — тело снова стало вялым из-за контрастных волн, что прокатывались по нему. И глаза мои увлажнились. А низ живота вдруг стал тяжелым и тугим…

Мы с Вудом стояли напротив друг друга, глядя друг другу в глаза и стремительно возбуждались. Мамочки! Но это совсем не то, что мне сейчас нужно. Я же мокрая насквозь. Мне бы переодеться в сухое, да выпить горячего чаю… И отчего же так пылают мои бедные щеки?..

— Чай подождет, — пробормотал Вуд и подхватил меня на руки.

Я и сообразить ничего не успела, как внес он меня в спальню.

— Что ты собираешься делать?! — панически взвизгнула я.

— Снять половое напряжение, — опустил он меня на кровать и принялся копошиться в застежке на моих брюках.

— Стой!.. Не так… — забарахталась я в его руках. — Да, перестань же ты! — с силой откинула его руки от себя. — Напряжение можно снять и без меня! — зло проговорила, отползая в сторону. — Ручками-ручками… — пошленько хихикнула над собственной похабной шуткой.

Вуд же смотрел на меня с непониманием и без намека на злобу. Даже стыдно стало от самой себя.

— Мне это очень нужно и прямо сейчас, — проговорил он тоном обиженного ребенка.

— О господи!.. — с тоской возвела я глаза к потолку. — Ты не понимаешь или прикидываешься? — вернулась к Вуду.

— Что именно? — вздохнул он и с обреченным видом опустился на кровать.

Наверное, понял, что секс ему сейчас не светит. Пусть катится со своим половым напряжением к чертям собачьим! Я ему не надувная вагина, куда можно совать свой член, когда заблагорассудиться или закипит в штанах, как сейчас вот.

Я тоже вздохнула и села поудобнее. Видно, придется потерпеть мокрую одежду и пробегающий по телу неприятный озноб. Понятия не имела, как буду объяснять Вуду элементарное, да еще и настолько деликатное. Но сделать это необходимо — глядя на него сейчас, я, действительно, понимала, что представление о близости мужчины и женщины у него порядком искаженное. Неправильное, исковерканное, уродливое… Эпитетов в моей голове рождалась куча, и все они были негативно окрашенные.

— Ты когда-нибудь слышал выражение «заниматься любовью»? — прокашлялась я, перед тем как начать говорить.

Лекция «Полове воспитание дикого колдуна». Читает Екатерина Демидова… Господи! И смех, и грех, однако.

— Предположим, слышал, — серьезно кивнул Вуд.

С собственной участью он уже смирился — это я видела по его глазам, зрачок в который вернулся в нормальный вид.

— И что оно по-твоему значит?

— То же, что и заниматься сексом, — пожал плечами Колдун. — Просто иное определение, а смысл один.

— Ничего подобного! — невольно возмутилась я. — «Заниматься сексом» и «сношаться» — для меня одно и то же. И люди не сношаются, это давай оставим животным. Люди занимаются любовью, даже когда их чувства далеки от этого определения.

— Это определение неправильное, — после непродолжительного раздумья заявил Вуд. — Любовь не имеет к сексу никакого отношения.

Почему-то в тот момент мне послышался еще один смысл в его словах — тайный. У Вуда была своя история, которую хранил он глубоко внутри себя. Еще мне подумалось, что история эта печальная. Ну а поскольку мне и своих неприятностей в жизни хватало, я предпочла не лезть в чужую душу. Однако, уходить от щекотливой темы разговора не стала — нужно расставить все точки над «и». Если он хочет и дальше заниматься со мной «сексом», как сам выражается, то пусть уж делает это как положено.

— В каком-то смысле ты прав, — не менее важно кивнула я. Чертовски сложно было оставаться спокойной. В любое другое время я бы уже обхохоталась до коликов в животе, но сейчас я просто обязана была донести свою мысль до сознания Вуда четко, спокойно и доходчиво. — Но и секса без элементарной симпатии быть не может. Тогда это уже насилие.

— Но ты мне нравишься, — скривился он. Наверное, не понравилось слово «насилие». Но я всего лишь назвала вещи своими именами, нравится ему это или нет.

— А ты мне нет! — посмотрела я прямо Вуду в глаза.

— Что, совсем? — изумился он, словно услышал что-то шокирующее.

Вот же странный. Вроде не тянет на избалованного женским вниманием Дон-Жуана, а туда же… Не считает же он, что должен нравиться всем? Да и внешнее обаяние не всегда живет в гармонии с внутренним. И учитывая, что душа Вуда для меня оставалась потемками, симпатизировала я ему разве что внешне. А даже для банального секса этого было мало. Да и речь же идет не об этом! — возмутилась я теперь уже собственным мыслям.

— Мне СОВСЕМ не нравится то, что ты делаешь со мной во время секса, — постаралась я ответить предельно честно, хоть и стыдно было это делать.

— Я делаю тебе больно? — нахмурился Вуд.

И это тоже, если учесть, что лезет он в меня сухую.

— Я не об этом сейчас, — тряхнула я головой.

— Тогда, о чем?

— О том, что, занимаясь сексом, я тоже хочу получать удовольствие. Этот процесс должен быть обоюдным, только тогда возможна гармония в отношениях, будь то даже простой секс.

Вот это я загнула! Даже не догадывалась, что умею так складно говорить. Да мне пора проводить публичные лекции на тему гармонии в сексуальных отношениях.

Какое-то время Вуд хранил молчание, усиленно о чем-то размышляя. Я наблюдала за его лицом, как временами хмурятся его брови, и не мешала. Пусть думает — есть о чем.

— Хорошо! Ты научишь меня делать это правильно.

— Я?!

Приехали! Я же не сексопатолог и не практикующая путана. Я даже не гейша, если уж на то пошло. Кроме того, сама себя я в сексе считаю чуть выше нуля.

— Больше некому, — красноречиво развел руками Вуд. Он снова надо мной подтрунивал. — Хочешь получать удовольствие — научи меня доставлять его тебе. Сегодня вечером и начнем. Подумай, каков будет первый урок. Но перед этим я научу тебя одной медитации.