Глава 12

Метель даже не собиралась стихать, а к вечеру еще и усилилась. Теперь уже не только ветер выл, но и крыша дребезжала. Порой звуки раздавались такие мощные, что я хваталась за сердце. В такие моменты я как никогда осознавала всю степень собственного авантюризма и безрассудства.

После обеда Вуд опять ушел. На этот раз молча, ничего не пожелав мне сообщить. Воспользовавшись тишиной и одиночеством, я удобно расположилась на шкуре в большой комнате и возле буржуйки, чтобы почитать тот самый детектив, который пока еще толком и не открыла.

И снова попытка читать провалилась с треском. А все потому что мысли мои были далеко от событий в книге. Я думала о предстоящей ночи и том ликбезе, на который невольно подписалась. Дикость-то какая! Почему именно я должна объяснять мужчине элементарные вещи, которые он и так должен знать? Да не просто объяснять, а подкреплять практическим применением. От последней мысли и вовсе становилось дурно.

Как бы мне сейчас пригодился совет подруги! Правда, не знаю, сколько бы я решалась во всем ей признаться. А потом, наверняка, пришлось бы выслушивать ее выводы, подкрепленные пошловатым юмором. Но в итоге, она бы посоветовала мне что-то дельное, я уверена. Но на разговор тет-а-тет я вряд ли решилась, а вот по телефону — запросто. По телефону можно признаться во многом. А еще лучше, по Интернету. Но ничего подобного нет в этой лесной глуши. А подругу свою я могу только представлять себе, пусть и во всей красе.

Вуд вернулся, когда я умудрилась известись. Читать у меня не получилось. Наводить порядок было негде — кругом и так царила идеальная чистота, какая только возможна в таком месте. С мелкими постирушками я справилась в два счета. А все остальное время слонялась по дому как неприкаянная. И все смотрела на дверь, не рискуя даже высунуть нос во двор. И как только эта дверь распахнулась, так сразу же меня прорвало:

— Ты мог бы хоть примерно предупредить, через сколько вернешься! А еще сообщить, куда поперся в такую погоду! И чем можно заняться в твоем доме, чтобы убить время?..

Все это я высказала скороговоркой на голову остолбеневшему от неожиданного налета Вуду. Только замолчав, подметила, что на каждом его плече активно тает по небольшому сугробику. И коротко стриженные волосы сильно намокли от талого снега — по вискам и шее Вуда струилась вода.

— Прости, что-то меня занесло, — пробормотала я и отвернулась, когда встретилась с его непонимающим взглядом.

Нашла на кого наезжать! Да и какое я имею на это право? Ну ушел по делам, мне-то что? Вернулся же… И почему я вдруг так дергаюсь из-за него.

— А ты волновалась никак? — раздался вдруг за спиной его низкий голос, в котором прозвучали непривычные бархатистые нотки.

Я дернулась от неожиданности — как он умудрился подкрасться так близко и неслышно?

— Не в этом дело, — важно отозвалась и отошла от Вуда, как только руки его уже готовы были опуститься на мои плечи. — Просто, у тебя тут ужасно скучно. Заняться нечем! — с вызовом посмотрела я на него, тихо радуясь, что сократить расстояние между нами он даже не пытается.

— Мне не бывает скучно, — пожал Вуд плечами и принялся стягивать тулуп, который повесил потом на какую-то самодельную рогатину и придвинул к печи. — Любознательным людям не бывает скучно, — с улыбкой посмотрел на меня.

— На что-то намекаешь? — размышляла я, обидеться мне на него или разозлиться. Или, может, не стоит делать ни того, ни другого?

— Да ни на что не намекаю, а говорю открыто, — рассмеялся он. А вернулся Вуд в отличном настроении. Где только шлялся? — Мне всегда есть чем заняться. Летом — огород. Зимой — снег и дрова… Много времени провожу в тайге. А перед сном люблю почитать.

— И что же ты читаешь? Не нашла тут у тебя ни одной книги, — усмехнулась я.

А искала я тщательно, даже в подвал ради такого дела наведалась, хоть и страшновато было.

— Искала, говоришь? — бросил Вуд на меня загадочный взгляд и снял мой ватник с вешалки. — Иди за мной, — распахнул входную дверь.

— Куда? Зачем? — засуетилась я, облачаясь в ватник. — И куда ты голый и мокрый? Заболеть хочешь?

Не хватало еще, чтобы его свалила простуда. Лечить кого-то, кроме себя, не привыкла и не умею. Да и чем его тут лечить, если даже в аптеку не сбегаешь?

— Я не болею никогда, — оглянулся Вуд и шагнул за порог.

Мне же ничего не оставалось, как выбежать за ним. И сразу же я задохнулась на ветру. Вуд же спокойно свернул с главной дорожки на тропинку, которую я раньше и не заметила. И вела та куда-то вглубь двора.

Господи, какой же сильный ветер! Мне приходилось ложиться на него, чтобы сделать хоть шаг. А Вуд прет себе, как танк, словно и нет вокруг него ветра.

— Подожди! — прокричала я ему в спину. — А то я заблужусь у тебя во дворе…

Собственный голос слышала с трудом, а уж ответ Вуда и вовсе различила чудом.

— Так, поднажми и не отставай. Я за тебя не смогу пройти этот путь.

И был таков, представляете?! Возмутительный тип! И куда он меня ведет?..

На небольшую срубовую избушку, похожую на терем-терем-теремок, я практически налетела. Как вошел внутрь Вуд, не заметила. Да и к тому моменту я буквально ослепла от снега.

И где тут дверь? Додумать мысль до конца не успела — та распахнулась и показалось недовольное лицо Вуда.

— Ну ты идешь уже?

— А точнее, вползаю… — выдохнула я, хватаясь за ручку двери и втискиваясь внутрь. — А почему так темно?

— Наверное, потому что я еще не успел зажечь лампу, — раздался где-то невдалеке насмешливый голос Вуда.

Я же была занята тем, что плотно закрывала за собой дверь. Как только у меня это получилось, так сразу же спустилась благодатная тишина. И мне даже показалось, что в теремке заметно теплее. Но это, скорее всего, был самообман. Вуд же чем-то шуршал и щелкал, пока…

— Ничего себе!!! — замерла я с открытым ртом, глазам своим не веря.

На небольшом журнальном столике загорелась керосинка. И почти одновременно с этим ярко заполыхал камин. Да-да! Камин — самый настоящий, а не какая-то буржуйка. И этот теремок… он показался мне еще более сказочным. Настолько сказочным, что на минутку показалось, что я очутилась где-то в параллельной реальности.

На крохотной площади все было устроено с таким вкусом и создавало столько уюта, что я сразу поняла — это место в таежной глуши станет моим любимым.

Вдоль трех стен, от пола до потолка, тянулись книжные шкафы, уставленные книгами. По бокам от входной двери имелись два резных окошка со ставенками. Про камин, что занимал почти всю стену, я уже сказала. Ну и особого внимания достойна была композиция из деревянного столика на изогнутых ножках и двух кресел по бокам от него. Обитые шоколадного цвета велюром, это кресла так и манили устроиться в них поудобнее, накрыть ноги пледом и вчитаться в какую-нибудь увлекательную книжку. А еще, если эти кресла сдвинуть вместе, то получится вполне себе удобная кроватка…

— Даже не думай, — ворвался в мои мечтания насмешливый голос Вуда. — Спать ты будешь в моей спальне. Но в мою библиотеку я тебе наведываться не запрещаю. Конечно, в свободное от занятий, прогулок и работы по дому время.

— А говоришь, что не умеешь читать мысли, — с укоризной посмотрела я на Колдуна.

— Мысли не читаю, а вот слышу отлично! — рассмеялся он.

— Я что — сказала это вслух?! — округлила я глаза и прижала ладонь ко рту.

— Именно! — еще сильнее развеселился Вуд. — Понравилась тебе моя библиотека? — обвел он глазами внутренности теремка.

— Я в нее влюбилась! — честно призналась я, лаская взглядом шкафы, столик с креслами, камин и даже входную дверь. — Но почему?..

— Что именно, самая любопытная девчонка в мире?

— Почему у тебя тут все… так, а в доме… не так?

Я на самом деле не понимала, с чего такой резкий контраст? Как можно обитать в окружении примитивных и некрасивых вещей, когда, оказывается, все можно устроить совсем иначе?

— Все просто — дом не мой, он мне достался от дорогого мне человека. Ну и я решил все оставить в нем так, как при нем. Эту же библиотеку я выстроил сам. Присаживайся, — опустился Вуд в кресло и кивнул на соседнее.

— Я сейчас… — скинула я ватник (очень быстро в теремке стало даже жарко) и приблизилась к шкафу. — А кто этот человек? — машинально уточнила — куда как больше меня интересовали книги.

Каких только там не было: собрание сочинений классиков — наших и зарубежных. Очень много фантастики, которую я не читала и не понимала. Фэнтези, боевики, детективы (а вот это интересно, надо будет прошерстить их внимательнее на досуге). А еще тут были публицистические книги или научные — в этом я тоже слабо разбиралась. Но поняла, что большинство их из области философии и психологии.

— Это неважно, — краем уха уловила и не сразу сообразила, что говорит Вуд о хозяине дома.

Наверное, эта тема тоже из области всех тех тайн, в которые меня не собираются посвящать, — бросила я на него быстрый взгляд. Ну что ж, обидно, конечно, но не то чтобы очень сильно. Каждый имеет право на что-то личное, а уж тем более тот, кто так и останется для меня случайным знакомым, хоть вспоминать его я, скорее всего, буду еще долго.

— Ты все их читал? — кивнула я на книги, все-таки устроившись в соседнем кресле.

О да! Я не ошиблась, и кресло приняло меня как родную. Безумно удобно, сразу же захотелось прикорнуть. Да и время уже было позднее.

— Не все, конечно, — отозвался Вуд, — но многие.

— Надо же! А так и не скажешь, — подозрительно покосилась я на него. — Может, ты и ВУЗ какой закончил?

Как-то раньше я об этом даже не задумывалась, хотя, говорил Вуд очень даже складно, когда не переходил на смесь старорусского языка с примесью колдовщины всякой рунической.

— За плечами пять лет в бауманке.

Тут я и вовсе чуть с кресла не упала. Нет, я допускала мысль, что он получил высшее образование, но чтобы бауманка… Кто же не знает, что это один из самых крутых учебных заведений России. Даже такие невежды, как я.

— Что же ты забыл в тайге, после бауманки-то? — не удержалась я от сарказма.

— Тайга — мой дом, — пожал плечами Вуд. — А домой всегда тянет больше всего.

Это точно! Прямо в яблочко! Аж всплакнуть захотелось, стоило только вспомнить о доме. И тут я его понимала, разве что теперь считала пять лет учебы — впустую потраченным временем.

— А ты?.. — проявил несвойственное ранее ему любопытство Вуд. — Ты кем работаешь?

— Я-то? Бухгалтер я. Обычный рядовой. Институтов не заканчивала, три месяца курсов. Сразу после школы… И уже четыре года трудового стажа, — невесело усмехнулась, понимая, что даже перед таким затворником мне похвастаться нечем.

— Тебе двадцать два… — задумчиво протянул Вуд. — Красивый возраст.

— В каком смысле?

— Красивая цифра. Цифра распутья, как я ее называю. Почти как у меня.

— Что значит, почти? Тебе тоже, что ли, двадцать два или около того?

— Мне скоро исполнится тридцать три, — рассмеялся Колдун. — Неужели я так хорошо сохранился?

— Вообще-то, нет, — буркнула я. — Выглядишь старше…

Чего злюсь, сама не понимаю. Вечно у меня на него какая-то нездоровая реакция, хоть ничего особенного он и не говорит. Зато, делает! — вспомнила я вдруг о предстоящей ночи. Как и о том вспомнила, что пока так и не решила, как же лучше на нем отыграться.

— А распутье наступает в жизни несколько раз. У тебя оно первое, я же стою на втором. Какой путь выберешь, так и будешь жить ближайшие десять лет. До того ты плыла по течению, как я понял.

— Ничего и не плыла… Не все же такие сильные.

— Важно знать, чего ты хочешь. Это нам и предстоит выяснить, — спокойно отозвался Вуд, не обратив ни малейшего внимания на мои колкости.

У этого мужчины с выдержкой точно было все в порядке, в отличие от меня. Из меня вредность так и перла.

— Приступим к медитации? — посмотрел на меня Вуд.

— Тут?

— Ну тебе же тут понравилось, а медитировать нужно в спокойном и удобном месте.

— Опять будешь заставлять меня переплывать океан? — отчего-то скуксилась я. Воспоминания о пляже родили в душе тоску.

— Нет, — улыбнулся Вуд. — Эта медитация тебе понравится. Она жизнеутверждающая. Давай, садись удобно, откидывайся на спинку кресла и закрывай глаза, красна девица. Слушай мой голос и ни о чем не думай.

Я вздохнула и в точности подчинилась. Спать захотелось еще сильнее, но ровно до той поры, пока Вуд не заговорил.

— Чувствуешь ли ты тепло?

Фраза прозвучала так бархатно, что только от одного этого мне стало очень тепло и уютно. И это тепло было совсем не тем, что шло от камина — это словно рождалось внутри меня.

— Да, — тихо отозвалась я.

— А слышишь ли ты музыку?

Музыку? Какую еще?.. О, боже мой! В моей голове, действительно, зазвучала мелодия, и соткана она была из совершенно не обычных звуков. Ее исполняли не музыкальные инструменты, а сама природа. Потрескивания дров в камине, протяжные звуки ветра за дверью. Шелест листьев в кронах деревьев, как это бывает летом… Шуршание валежника под ногами, когда бредешь по лесу. Пение птиц над головой, рычание диких зверей в лесной чаще… О! Это было настолько удивительно и красиво, что улыбались не только мои губы, но и душа. Вернее, последняя подпевала волшебной мелодии.

— Чувствуешь ли ты запахи?

Аромат костра в летнюю ночь, под звуки чьей-нибудь гитары. Запах свежескошенной травы с примесью цветочного флера… Водоросли — ими пахнет только возле моря, да и то едва уловимо. Кто-то печет блины, и вкус ванили гармонично вплетается в общую гамму…

На глазах моих выступили слезы, в то время как губы не переставали улыбаться, а душа — петь. Да что же это такое! Никогда еще раньше я не чувствовала себя настолько хорошо. Меня переполняла сила и вера в счастливое будущее. Я все смогу, справлюсь со всеми неприятностями и выйду победительницей!

— А теперь скажи мне, где ты?

Я — нигде! В пустоте… Ой, нет же! Все изменилось! Я помню эти качели — они ужасно скрипят, когда начинаешь на них раскачиваться. А вон в той песочнице песок всегда влажный, и получаются отличные куличи. Только, когда я подросла, мне почему-то начало казаться, что влажный песок потому, что в него писают собаки. Глупость какая, да? А за этой аркой прячется маленький продуктовый магазинчик, возле которого сидят бабульки и продают всякую всячину. По мелочи: арахис, там, жареный, петушки на палочке, семечки… И пахнет тут, как… в детстве.

— Я во дворе дома, в котором жила в детстве.

Ну да, вот и мой подъезд с выкрашенными в синий стенами, на которых кто-то всегда царапает всякую чепуху.

— А себя ты видишь?

— Нет.

Я вроде и есть там, и в то же время, нет меня. Удивительные ощущения!

— Но ты все чувствуешь?

— Абсолютно!

— Ты чего-то боишься?

— Разве что, испачкать новое платье. За это мне влетит от мамы.

— Ты чего-то ждешь?

— Конечно! Сюрприз, который вечером мне принесет папа, когда вернется с работы. А еще обещала зайти тетя Валя — она тоже всегда приносит что-то вкусненькое.

— Тебе хочется смеяться?

— Еще как! Особенно если смотреть, как Славка — мой сосед пытается вскарабкаться на турник.

— Ты счастлива?

— О, да!

— Запомни это!

Я открыла глаза и посмотрела на Вуда. Какое-то время мне еще не верилось, что я повзрослела и прожила хоть и не большую, но целую жизнь. А ведь от той детской беспечности не осталось практически ничего. Заботы взрослой жизни вытеснили ее напрочь. Я была абсолютно счастлива, но куда же все делось?

— Понравилось? — с улыбкой поинтересовался Колдун.

— Очень, но… немного грустно как-то, — задумчиво отозвалась я.

На самом деле, грустно было до слез.

— Грусть — это последствия осознания. Но после каждой такой медитации ты будешь все больше очищаться от предрассудков и собственных страхов. Не нужно впадать в детство каждый день, но на первых порах хотя бы раз в неделю проделывай это.

— Сама я не смогу же…

— Сможешь. Все, что ты сегодня увидела и почувствовала, крепко засело в твоей голове. Восстановить картинку получится без труда. Делай просто все так, как с моей помощью.

— Я постараюсь…

— Не нужно стараться, просто делай. Ну что, я показал тебе библиотеку, научил медитировать. Теперь твоя очередь. Пошли?

— Куда? — поинтересовалась я дрогнувшим голосом.

— Будешь учить меня заниматься любовью, — расплылся Вуд в довольной улыбке, отчего мне сразу же захотелось треснуть по его не менее довольной морде!