Глава 15

— Эй… — заставила я шевельнуться свои губы, чувствуя, как отказываются подчиняться ноги.

Те как будто превратились в кувалды — огромные и неприподъемные. — Вуд… — позвала я снова, но ответом мне послужила тишина и все та же нелепая неподвижность.

Умер он, что ли? И почему не сделал это в тайге? Ой, ну что я такое несу!

Кое-как, на несгибаемых ногах я приблизилась к Вуду. Первым делом оглядела его на предмет ужасающих ран. Но ничего такого не заметила. И лицо Колдуна выглядело таким спокойным, даже умиротворенным. Казалось, что он решил вздремнуть, только место и позу для этого выбрал не самые удачные. И тут же мозг прострелила мысль, что именно в смерти человеческие лица успокаиваются и разглаживаются. Неужели, все же, умер?!

Как же мне было страшно, когда присаживалась возле него на корточки и тянула пальцы к его шее, чтобы нащупать пульс или… его отсутствие. И ужасала мысль, что я могу остаться тут совсем одна. Одинешенька! В самой чаще сибирской тайги! В разгар бушующей метели! Понятия не имея, как отсюда выбираться!..

Он жив! Он жив!!! Под моими пальцами ощутимо пульсировала кровь в жилке. И пульс казался очень даже сильным, наполненным. Я, конечно, не медик, но, кажется, частота пульса тоже нормальная. Что же, тогда, такое с этим гигантом? Почему не подает признаков жизни?

— Вуд! — проговорила я громче и увереннее и потрясла его за плечо. — Очнись уже!

И тишина…

— Ладно, надо хоть положить тебя поудобнее, — пробормотала я, вспоминая, как совсем недавно моя буйна головушка покоилась на его коленях, когда на ногу мне спикировала кухонная полка.

С великим трудом и не с первой попытки (каждая из которых заканчивалась дерганьем головы Вуда и ударением той об косяк) у меня получилось перевернуть его на спину. Сама я тоже уселась на пол и прислонилась к стене. Вот теперь я могла его голову устроить на своих коленях. А дальше что?

Как там мой заяц? — попутно прислушалась я, чтобы убедиться, что рагу не бурлит, а нежно томится в казанке. Отлично! Но что делать с Вудом?

Руки как-то сами прижались к мужским щекам в слабой попытке обогреть те. От волнения и испуга мои конечности оказались еще холоднее щек Вуда, но в итоге нам удалось немного согреть друг друга. Я наблюдала, как мерно вздымается мужская грудь и даже было решила, что Вуд спит. Но напрягала его бледность — все же, во сне люди выглядят несколько здоровее, как мне кажется.

— Вуд! — легонько ущипнула я его за нос.

Где-то я слышала, что нос единственный остается наиболее чувствительным при потери человеком сознания. И в отсутствии нашатыря, можно физически на него воздействовать. Преисполненная решительности, я сделала Вуду легкую сливку, наблюдая, как сначала белеет кончик его носа, а потом стремительно краснеет.

— Убить меня хочешь? — тут же едва не легла рядом без чувств, когда Вуд стремительно перехватил мою руку, а потом и посмотрел на меня с недовольным выражением.

— Нет, что ты, — попыталась я отобрать у него руку, но захват был силен. — Хотела привести тебя в чувство. Кстати, с чего это ты решил бухаться в обморок?! — перешла сразу в наступление.

— С того, что не рассчитал собственные резервы. И это был не обморок, а пополнение внутренних ресурсов. Ошибся на каких-то пару минут. Ну и ты виновата…

— Я?! А я-то тут при чем?

— При том, что если бы я не решил заглянуть в кухню, то спокойно отлежался бы в постели.

— Руку убрал! — хрипло велела я. — И скажи спасибо, что я не поседела, а то ты бы остался без последних волосенок на своей не самой умной голове, — дернулась я и спихнула его голову на пол. В который раз та звонко прозвучала и даже подскочила.

Так тебе и надо! — мстительно подумала, вставая с пола. Я еще и виновата. Что за идиот!

Я открыла крышку казана и помешала содержимое. Выглядело оно уже очень вкусно, и мне сразу же захотелось есть. Ну и вино способствовало развитию аппетита.

— А что это ты тут завывала? — раздался за спиной насмешливый голос.

Я дернулась и резко повернулась, едва не сев на казан. Вуд стоял слишком близко и снова подкрался неслышно.

— Вообще-то, я пела, — вильнула я в сторону, но он меня перехватил и крепко удержал за плечи.

— Это ты так поешь? — усмехнулся.

— А ты умеешь лучше? — вскинула я подбородок, чувствуя, что краснею.

Ну да, могу себе представить, что он подумал, когда услышал эту совершенно дурацкую песню, да еще и долбежку по тазику.

— И это я так готовлю, понял! — снова дернулась я.

— А еще ты пила мое вино, — приблизил Вуд ко мне свое лицо, и в глазах его блеснуло коварство. — Понравилось?

— Ничего, вкусное, — снисходительно отозвалась я, размышляя на тему, что это он задумал и почему так плотоядно на меня смотрит. Вон, даже облизнулся.

— Если с тобой все в порядке, то мне нужно готовить клецки… — пролепетала я, теряясь все сильнее.

— Успеешь, — вдруг обнял меня Колдун, прижимая одной рукой мою голову к своей груди.

Я окончательно растерялась. Слушала ровное и гулкое биение его сердца и спрашивала себя, что это — внезапный приступ нежности или что-то еще? Если нежность, то чем она вызвана? И почему мне вдруг стало так хорошо?

— Что ты делаешь? — все же рискнула спросить я, когда простояли мы так, обнявшись, не меньше трех минут и в полной тишине.

— Делюсь с тобой своей силой, — отозвался Вуд.

— А почему я ничего не чувствую? — удивилась я, в глубине души мечтая, чтобы делился он как можно дольше.

— Потому что то, что отдается по чистой воле и с душевной щедростью, принимается легко и естественно. Я хочу, чтобы ты стала сильной и неуязвимой. И я могу тебе в этом помочь. А простые человеческие объятья служат нам сейчас порталом…

Я почувствовала, как губами Вуд прижался к моим волосам. И сразу же в голову мою заструилось приятное тепло. Оно обволакивало меня всю, но не снаружи, а изнутри. В какой-то момент даже стало жарко, но почти сразу же Вуд перестал «дуть» в меня, если можно так выразиться.

— Куда ты ходишь каждый день? — рискнула поинтересоваться я, когда Вуд разомкнул объятья, выпуская меня, и как ни в чем ни бывало заявил, что жутко проголодался. Мне же ничего не оставалось, как заняться клецками. Благо, к тому времени рагу уже протушилось как следует, и я могла поставить кипятиться воду. — И почему сегодня вернулся… такой?

Воспоминания снова породили страх — все же, испугалась я очень сильно. И это еще вино немного притупило эффект. На трезвую голову точно полегла бы тут же, в кухне.

— Есть у меня одно дело, — заговорил Вуд, когда я решила уже, что мои вопросы он оставит без ответов. — Обитает тут неподалеку медведь-шатун. Очень свирепый зверь. Ну и вот уже вторую зиму, как я пытаюсь перевоспитать его. Практически каждый день выслеживаю его. Иногда не получается, даже часто… Он чувствует меня и хорошо прячется. А сегодня, вот, я напал на его след.

Как была с ложкой полной теста, так и повернулась к Вуду.

— Ты хочешь перевоспитать медведя?

Не к месту вспомнилась моя сегодняшняя песенка. Совпадение, что именно ее я пела? Кто знает.

— Я должен это сделать!

От тона, каким Вуд произнес это, по телу моему разбежались мурашки. Сразу представилось страшное, что ходит по тайге этот шатун и рвет в клочья всех, кто попадается ему на пути. Хотя, почему представилось? Скорее всего, так и есть, ведь говорят же, что страшнее шатуна нет зверя в зимнем лесу. Но что-то в словах Вуда послышалось мне еще — что-то очень личное.

— У тебя к нему личные счеты? — скинула я, все-таки, тесто в кипящую воду, чтобы скрыть свою заинтересованность.

— Да.

И это все? Я смотрела на Вуда и ждала, когда он продолжит. Он же тряхнул головой и нахмурился.

— А мы есть скоро будем? А то я снова рискую бухнуться в обморок, на этот раз от голода.

— Уже совсем скоро, — подавила я в себе вздох и обиду и продолжила закидывать тесто в кипяток. — Потерпи еще чуть-чуть, — пробормотала, не переставая думать о своем.

Значит, к шатуну у него личные счеты. Видно, обидел тот кого-то близкого Вуду. Не хозяина ли дома, память о котором он так свято чтит? И почему Колдун такой скрытный? Ведь я не знаю о нем практически ничего. И если раньше я и вопросами такими не задавалась, то сейчас что-то изменилось в отношении к нему. Захотелось разгадать его тайну.

Клецки подоспели очень быстро. Огурцы я нарезала крупными ломтями. И ужасно разволновалась, когда выкладывала в большую миску рагу. А вдруг оно получилось невкусное? Я ведь даже на соль не попробовала. Что если я его пересолила? Ладно недосол… Да и такое я не люблю. У меня вообще по этой части пунктик — соли должно быть всегда и везде в меру. А тут зайчатина… Впрочем, пахло рагу умопомрачительно, и я трезво (на слегка пьяную голову) рассудила, что имеющее такой запах, должно быть и на вкус бесподобно.

— Пробуй! — посмотрела я прямо в глаза Вуду, когда он вооружился ложкой.

Уже по традиции ели мы с ним из одной миски. Кажется, к такому я тоже начинала привыкать.

— А почему я первый? — уточнил Вуд.

— Потому что я готовила.

— Не вижу логики, но ладно, — зачерпнул он ложкой из миски.

Прежде чем отправить содержимое в рот, подул как следует и принюхался. Хмыкнул, зыркнув на меня, и опустошил ложку.

Я замерла в ожидании. А Вуд совсем не торопился — жевал себе не меньше тридцати трех раз, наверное.

— Ну? — поторопила я его, чувствуя, как ладони вспотели от волнения.

— Ну… — промычал он и снова замолчал. Ну и я не проронила ни слова, пока он не проглотил. — Ну… как тебе сказать?..

— Невкусно, да? — расстроилась я сразу же, да до такой степени, что едва не разрыдалась.

— Я разве так сказал? — взлетели брови Вуда. — Как же ты привыкла делать поспешные выводы! И совсем не умеешь ждать.

Это точно! Ждать я не только не умела, а терпеть не могла. И больше всего я ненавидела очереди. А когда приходилось в них попадать, то сдерживала себя до такой степени, что потом чувствовала настоящее недомогание.

— Я не говорил, что невкусно. Я вообще ничего не успел сказать.

— Да ты и не собирался! — вспылила я, кидая ложку на стол и чувствуя себя форменной истеричкой. — Молчишь и издеваешься!

— Вкусно! — проговорил Вуд, а я примолкла.

— Что? — может, мне это только показалось? Сама-то я орала, в то время как Вуд не повысил голос ни на тон.

— Я говорю, вкусно. И даже очень! Не пойму только, почему для тебя это так важно? И почему ты не хочешь попробовать свою стряпню и сделать свои выводы?

— Ну я же…

— Что, ты?

— Я не для себя это готовила, — буркнула себе под нос.

— Ты готовила это для нас. А мы — это ты и я, — хмыкнул Вуд. — Ешь уже, а то остынет, — принялся работать ложкой активно, отсыпав в миску щедрую порцию упругих клецок. — Очень вкусно! — довольно повторил, уже не глядя на меня.

— Ну ты и зануда… — протянула я и тоже зачерпнула рагу.

А ведь и правда вкусно! А вино-то какой пикантности придало блюду! И мясо нежное как пух! А запах… запах просто божественный — так сразу и не скажешь, что заяц. Ну и огурчики, конечно! Огурчики выше всяких похвал! Такие я ела только у бабушки, еще в детстве. А мама закрывала огурцы в банках — вкус уже не тот. Сама же я никакие не заготавливала на зиму.

— Спасибо, хозяюшка, за вкусный обед! — отложил Вуд ложку и церемонно поблагодарил меня.

— На здоровье! — не осталась я в долгу.

Эх, сейчас бы вздремнуть часок-полтора. От сытной пиши и вина меня нещадно клонило в сон. Хотелось прилечь прямо на стол и сразу же отрубиться.

— Ну а теперь у нас по плану занятия, — бодро вскочил Вуд из-за стола.

— Какие еще занятия? — осоловело посмотрела я на него, все еще мечтая о крепком сне.

— На сегодня я приготовил для тебя нечто особенное, — таинственно улыбнулся Вуд. — Взбодрись, красавица, тебе понравится!

Ну вот, уже то хорошо, что из вредины я превратилась в красавицу. Правду, что ли, говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок? Только, даже став красавицей в глазах Вуда, я не хотела заниматься сейчас абсолютно ничем.