Глава 16

— Оденься потеплее и замотай шею шарфом, — велел Вуд, заправляя штаны в высокие валенки. — Кстати, эти тебе, — кивнул он на пару поменьше возле порога.

— Мы пойдем на улицу? — не смогла я скрыть тоску в голосе.

Не хочу никуда идти. На ногах-то еле стою, и глаза продолжают закрываться. Одно дело медитировать в удобной позе. Я даже в глубине души лелеяла мысль, что под очередную медитацию немного вздремну. И совсем другое — тащиться куда-то, да еще и в пургу.

— Пойдем, — кивнул Вуд. — Но тут недалеко, не волнуйся, с километр, не больше.

Целый километр через метель?! Издевается он, что ли? Да, вроде не похоже. Спокойно одевается и даже не поторапливает меня.

Горестно вздохнув, я сняла с вешалки тулуп и облачилась в него. Не забыла и подпоясаться, чтоб не сдуло одежку с меня ветром. Валенки… Они мне были велики на пару размеров, и Вуд предложил мне на свои надеть еще и его шерстяные носки. С его носками валенки пришлись впору и доходили мне аж до колена. Передвигаться в них было жутко неудобно.

— Ты забыла про шарф, — приблизился ко мне полностью облаченный Вуд. — Метель сильная, задувать будет повсюду. И нужно лишить ее такого шанса, — с улыбкой закончил и собственноручно закутал меня в длинный шарф.

— Так давай никуда не пойдем? — предприняла я попытку отговорить его.

— Пойдем, потому что это часть твоей программы. Не бояться трудностей очень важно, Катя. И идти нужно туда, где страшно. Это я образно, конечно, но, думаю, поняла ты меня правильно. Готова? — посмотрел он на меня, берясь за ручку двери.

— Если скажу нет, мы останемся дома? — обиженно буркнула я.

— Нет! — белозубо и радостно осклабился Вуд и распахнул дверь.

Сразу же в комнату ворвался ледяной ветер. А как только я ступила на крыльцо, так моментально задохнулась на этом ветру.

— Прикрой рот рукавицей и смотри под ноги, — повернулся ко мне Вуд, прежде чем спуститься с крыльца.

Я же в который раз подивилась, что все ему нипочем. Ворот тулупа распахнут, шею шарфом не повязал. Он вообще как будто не замечал ветра, что щедро обдувал его лицо. Шел себе… Я же снова за ним бежала, хотя, это громко сказано — даже во дворе мне приходилось ложиться на ветер. И на изрядно заметенную тропинку к теремку-библиотеке я посмотрела с затаенной тоской. Как бы было хорошо сейчас свернуть на нее и спрятаться от всего и всех в приятно пахнущем царстве книг.

За воротами дело пошло быстрее, потому что ветер подул нам в спину. И теперь он, напротив, гнал меня вперед. Приходилось даже притормаживать, чтобы не налетать на спину Вуда. Правда, препятствовал передвижению снег, в котором увязали валенки. Иногда приходилось доставать те, рискуя остаться без оных.

Вскоре мы углубились в лес, и идти стало сложнее. Все время перед нами вырастали деревья, которые приходилось огибать. Местами исчезала тропинка, а снег становился рыхлым. Один раз я даже провалилась по промежность. Сама бы выбраться не смогла — пришлось Вуду меня доставать из сугроба. Ну и снова я начерпала полные валенки — еще и их пришлось вытряхивать. Но через какое-то время мы все же добрели до места, и мне показалось, что очутилась я в сказке.

В компании этого мужчины, да и даже в его доме, когда нахожусь в нем одна, со мной творится что-то странное. Тянет на глупости, если по-простому. Вот и сейчас в голове родилась глупая песенка: Встали девицы в кружок и водили хоровод, в сарафанах русских с узорами сердце радуют они взорами… Глупость какая-то! И эта глупость совершенно не соответствовала тому, на что я смотрела во все глаза, в который раз за последние дни потеряв дар речи.

Я стояла посреди белого и хрустального царства — именно такое сравнение больше всего подходило этой крошечной и совершенно круглой полянке, окруженной часто растущими и высокими деревьями. Все они были белыми от основания и до макушек — покрытые пушистым снежным инеем, похожие на белоснежные кораллы. А под ногами моими сверкал снег. И тут его было совсем немного, не как в остальном лесу. Валенки мои разве что чуть-чуть утопали в нем. И как он мог блестеть, если не было даже намека на солнце? А еще тут было так тихо — ни дуновения, ни далекого завывания, словно от тайги нас отгораживала толстая и совершенно звуконепроницаемая стена. И я не чувствовала холода, захотелось даже размотать шарф и расстегнуть тулуп.

— Что это? — посмотрела я на Вуда, который притих рядом и словно к чему-то прислушивался.

— Нравится? — перевел он на меня задумчивый взгляд.

— Нравится ли? — протянула я и окинула взглядом деревья и полянку. — Да, то, что я испытываю, трудно и словами-то передать. Я не верю, что эта поляна существует на самом деле, — губы мои тронула улыбка, а глаза наполнились сентиментальными слезами.

— Это место особенное, — заговорил после непродолжительной паузы Колдун. — Я называю его истоком всего. Тут нет ничего человеческого, и в то же время, это самое человечное место на земле.

— Опять говоришь загадками… Как это понимать?

— Здесь нет зла. Никакого и никогда! Пришедший сюда с дурными намерениями, даже не увидит этого места. Тем же, у кого душа открыта и полна сострадания и доброты, оно показывает себя.

— А я такая, получается? — обрадовалась я, и в глубине души сделала это гораздо сильнее, чем показала внешне.

— Ты такая, — улыбнулся мне Вуд.

Я больше не могла стоять на месте — хотелось обойти полянку по кругу, прикоснуться к деревьям, напитаться тем волшебством, что те буквально источали. Что я и сделала.

— Тут даже снег теплый, — потрясенно пробормотала я. Рука, на самом деле не мерзла, когда я касалась стволов.

— Я здесь появился на свет.

— Что? — резко обернулась я. — Прямо здесь? — оглянулась.

А внутренне вся подобралась — что-то мне подсказывало, что услышу сейчас откровение из уст самого Вуда, то, что он не рассказывал больше почти никому.

— Прямо здесь. Вот под этим деревом, — приблизился он к одному из белых красавцев и погладил его ствол.

— А твоя мать… она умерла? — мой голос дрогнул.

— Нет, она жива, — удивленно посмотрел на меня Вуд. — Почему ты так решила?

— Ну просто… Ты живешь один. Про родителей никогда не рассказываешь… — я окончательно растерялась. — Если они есть, то где?

— Присядем? — предложил Вуд и первый опустился прямо на снег. — Он и тут теплый, — мимолетно улыбнулся и снова посерьезнел.

Я приблизилась к нему и опустилась рядом, откинувшись на ствол дерева. Правда, теплый, — зафиксировало сознание.

— Меня родила сибирская ведьма, в возрасте двадцати двух лет, когда сила ее достигла своего пика, — словно нехотя начал Колдун свой рассказ. Я же притихла рядышком и лишь тайком поглядывала на него. Сама же невольно представила себе высокую русоволосую девушку, почему-то в венке из цветов на голове и с огромным животом. Слава богу, не под тем деревом, где мы сидели — место нам Вуд выбрал напротив. — Родила она от монгольского шамана — самого сильного среди шаманов Азии.

Так вот откуда все та экзотика во внешности Вуда? В нем течет монгольская кровь. Кто бы мог подумать! Точно, не я.

Ведьма, шаман… Что-то аж голова пошла кругом, и представлялось уже все как-то размыто. В особенности не получалось увидеть шамана и ведьму вместе — до такой степени они мне казались разными.

— В год моего рождения, тридцать первого августа магия земли, воды и воздуха сконцентрировались в этом месте, создавая мощную силу. Помогли этому свершиться все шаманы, ведьмы и колдуны мира. И все это сделалось для того, чтобы на свет появился самый выдающийся колдун…

Вуд замолчал, в то время как я переваривала услышанное. Пока еще получалось плохо, но мое сознание уже реагировало на полученную информацию целым букетом эмоций, страх в котором занимал главенствующую роль. И теперь я даже боялась посмотреть на мужчину, что сидел рядом, как только поняла, что он и есть тот самый выдающийся колдун. Если, конечно, верить ему. Но и смысла ему врать я не видела. Как и не из тех Вуд, кто будет сочинять себе супер историю для черного пиара. Ну а я — не та аудитория, на которую непременно нужно произвести впечатление.

— Ка-а-а-ть, — позвал Вуд.

— У? — тут же откликнулась я и принялась рассматривать «кораллы».

— Кать, посмотри на меня.

— Что? — бросила я на него быстрый взгляд и тут же снова отвернулась, словно обжегшись.

— Кать! — решительно взял меня Вуд за плечи и развернул к себе. А чтобы снова не отвернулась, сжал пальцами мой подбородок. — Ты меня боишься? — пристально заглянул в глаза.

Мне же теперь уже казалось, что из его глаз на меня смотрит бездна, в которой сокрыты такие силы, такие… Сама не знаю, какие.

— Нет, что ты! — тряхнула я головой, но от захвата избавиться не получилось.

— Я же вижу… — грусть затопила бездну, и мне стало совсем плохо. — Не стоило мне тебе рассказывать и показывать.

— Стоило! — поспешно отозвалась я.

Сейчас я очень отчетливо поняла, что поделился он со мной сокровенным, потому что очень этого хотел. Это как переложить часть ноши на чужие плечи, чтобы самому стало хоть чуточку легче. Он выплеснул то, что хранил внутри себя долгие годы. Ну а я стала теми плечами, ну или ушами. И я ничего не имею против, вот только сначала привыкну к новому Вуду, каким он стал после полученных знаний.

— Я не тебя боюсь, а того, что с тобой произошло. Или не с тобой, но ради тебя… Или с твоими родителями… В общем, ты понял.

— Кажется, понял, — улыбнулся Вуд. — Хоть иногда ты и говоришь совершенно непонятно.

— Знаю. Косноязычие у меня в крови, — почувствовала я, как на щеках разгорается румянец. — Особенно, когда волнуюсь, — дрогнули губы в улыбке. Взгляд Вуда тоже потеплел, и из него исчезла настороженность. — Вуд, а где сейчас твои родители?

Настала его очередь отворачиваться. Подбородок мой освободился, но почему-то я этому не обрадовалась. Может, потому что успела заметить в ускользающем взгляде Вуда муку?

— У меня нет родителей.

Внутренности обдало холодом, так отстраненно прозвучал его голос.

— Они умерли? — уточнила я дрогнувшим голосом.

Возможно, сейчас я ковыряюсь у него в ране и интересуюсь тем, чем не должна. Но он первый начал, и теперь я должна услышать его историю до конца.

— Нет, они живы. Живут там же, где и раньше.

— В Сибири или в Монголии? Они же оттуда, если я правильно поняла?

— Мать — в Сибири, а отец — в Монголии, да. Они не вместе и никогда не были, если ты об этом, — посмотрел он на меня таким тяжелым взглядом, что захотелось съежиться. — За исключением ночи моего зачатия. Их выбрали, понимаешь? На них указали духи.

Те самые духи, которые разрешили нам с Вудом переспать? Тьфу, не о том я думаю!

— Но как же так? А с кем из них рос ты?

— Ни с кем, — равнодушно пожал Вуд плечами. — Я рос в приюте, в глубинке Узбекистана.

— Ничего не понимаю…

А почему? Зачать ребенка и родить — разве главное? Главное же вырастить его человеком, как я всегда думала.

— Что ты не понимаешь? Ведьма родила меня и даже не дала мне своего грудного молока, чтобы не образовалась родственная связь, что считается самой сильной в жизни. Меня у нее сразу же отобрали и отправили в дом малютки, откуда перевели в детдом. Так нужно было, чтобы я узнал настоящую жизнь, а силы мои — укрепились и возросли в реальных условиях. Я никогда не видел своих биологических родителей, и даже не знаю, как они выглядят.

— А они с тобой не искали встреч?

В голове плохо укладывалось то, что он говорил. Все это было похоже на несмешную шутку.

— Этого я не знаю.

Сирота при живых и, наверное, здоровых родителях. Их выбрали, они переспали. Женщина вынашивала девять месяцев ребенка, чтобы родить его под деревом в конкретный день. А потом… потом она просто забыла про него. Да быть такого не может! И мать Вуда я больше жалела, нежели осуждала. Хоть и второе тоже присутствовало. Никакая вера в идеалы, будь то колдовские примочки, не стоит таких жертв. Человеческая жизнь — не разменная монета. Разве можно таким разбрасываться?!

— Меня навещал Вакула, — неожиданно проговорил Вуд. — Он и заменил мне отца.

— А это кто? — удивилась я, все еще находясь в своих мыслях.

— Тот, от кого мне достался дом.

Вакула… Где-то я уже встречала это имя. Кажется, у Гоголя. Древнее какое-то. Так уже не называют детей лет сто, если не больше.

— А где этот Вакула сейчас? — аккуратно поинтересовалась я, понимая, что ступаю на шаткий мостик.

— Погиб, — коротко отозвался Вуд и резко встал на ноги.

Не переставала удивляться его перевоплощениям. Вот только сидел, преисполненный задумчивости, как словно подменили. И сразу же в нем появилась кипучая энергия, а губы растянула улыбка. Только что-то мне подсказывало, что все это броня, защитная реакция, панцирь, в котором Вуд привык прятаться от всего мира.

— Понравилась тебе прогулка? — протянул он мне руку и помог подняться.

— Очень! — честно призналась.

И больше всего я ценила ту откровенность, которой сегодня удостоилась. По-прежнему считала, что до меня Вуд никому такого о себе не рассказывал. А я, получается, стала его доверенным лицом. Но несмотря на все соображения, я понимала, что все равно ничего толком о нем не знаю.

— Пошли домой? — предложил он. — Готова снова окунуться в пургу?

— А у меня есть выбор? — вздохнула я.

— Увы, но нет. — рассмеялся Вуд.