Глава 17

Всю обратную дорогу я не могла отделать от мысли о маленьком мальчике, наделенном магическими способностями, лишенном родителей и брошенном в приюте. Я не знала, как он жил там и был ли счастлив, но отчего-то жалко мне его было до слез. За всеми этими мыслями я даже ветра толком не замечала. А может, я уже просто свыклась с ним, как с необходимым злом. Как бы там ни было, но дорога домой показалась мне короче.

— Мне нужно будет опять уйти, — сообщил Вуд, не успели мы скинуть и отряхнуть от снега верхнюю одежду.

— Да что ж тебе не сидится дома в такую погоду! — невольно всплеснула я руками.

Неужели, опять на медведя пойдет? Воспитатель чертов! И стемнело уже почти как вечером. Хотя, собственно, мне-то какое дело? — тут же сама себя и одернула. Он мне кто? Да никто! Как и я ему. И с чего меня должно волновать то, чем он занимается, помимо того, чем мы занимаемся вместе? Это, наверное, все от скуки, которая мне светит сегодняшним вечером.

— До Семена дойду, в шашки с ним поиграю, — улыбнулся Вуд. — Тебя с собой не зову, метель же… Да и скучно тебе будет с нами. А без меня Семен там в такую погоду, поди, на стены лезет.

— А-а-а, — только и ответила я, направляясь в комнату.

Хотелось снять с себя лишнюю одежду, в которой на обратном пути умудрилась вспотеть. А когда вернулась в комнату, Вуда уже и след простыл.

Наверное, ему со мной скучно, вот и убегает каждый раз из дома. От этой мысли стало как-то грустно. А может, так я себя почувствовала, потому что тоже не знала, чем можно заняться, чтобы скоротать время. Но ведь тут есть отличная библиотека! — вспомнила я про теремок. За всеми дневными событиями я умудрилась забыть об этом чудесном месте. Недолго думая, я облачилась в тулуп и снова выскочила из дома. Я даже самой себе не признавалась, что ближе к вечеру мне страшно было одной там оставаться. После встречи с духами почему-то казалось, что те не покидают дом, а плавают по нему невидимыми тенями. И еще мне чудился призрак Вакулы — прежнего хозяина дома. Брр! В общем, бежала я больше от собственных страхов, нежели от скуки.

Однако, на улице меня ждало препятствие в виде заметенной снегом тропинки к теремку. Если попытаюсь пробраться до него, то рискую увязнуть в снегу по пояс, а то и глубже. Значит, выход у меня один — работать лопатой.

Вооружившись инвентарем и опираясь на недавний опыт, я принялась расчищать тропинку от снега, а точнее, заново прокладывать ту. Метр за метром я отвоевывала у белого вредителя (сейчас мне снег казался именно таковым) путь к собственному спасению. Орудовала лопатой так, словно от этого и правда зависела моя жизнь. Ступать старалась аккуратно, помня свое недавнее позорное утопление в сугробе. Если такое случится снова, то там я и останусь, пока Вуд не достанет мое бездыханное тельце. А о таком я точно не мечтала.

Пот уже вовсю струился по моей спине, когда я сделала это — я добралась до теремка! И могла собою гордиться. Как жаль, что этого не видел Вуд. А к его возвращению тропинку снова заметет, наверное. Ну да ладно, я же делала это ради себя.

Внутри было ужасно холодно. Первым делом я разожгла лампу, а потом принялась растапливать камин. Теплее становилось постепенно, но и это я смогла сделать довольно быстро и без заминок. Неужели я начинаю выздоравливать? И руки мои вернулись на свои места, из которых и выросли когда-то… Я не утонула в сугробе, не обожглась, не спалила теремок… Спасибо, Господи! Кажется, даже былой оптимизм ко мне возвращается. И снова захотелось станцевать на радостях, но делать этого не стала, а чинно приблизилась к книжному шкафу и принялась любовно гладить корешки книг.

Толстой, Пушкин, Лермонтов, Гончаров… Шишков, х-м-м… Это ведь он написал «Угрюм-реку», про сильную женщину Анфису и ее трагическую любовь? Помню, в детстве я смотрела одноименное кино и даже захотела почитать эту книгу. Но так и не добралась до нее. А сейчас вот захотела пуще прежнего, даже не знаю, почему. Так и получилось, что, взяв первый томик этой саги, я удобно расположилась в кресле, согреваемая теплом, струящимся от камина.

Не могу сказать, что книга зашла у меня легко, но постепенно я погрузилась в описываемые события и даже умудрилась забыть о месте, где нахожусь…

Что это за свет бьет в окно? Такой загадочный, розоватый. Ноги сами понесли меня навстречу любопытству. Я отодвинула занавеску и восторженно ахнула. Двор был залит сиянием, переливающимся всеми цветами радуги. И так тихо было вокруг, ни дуновения. Снег мерцал в этом сиянии, как будто вместо него все вокруг было усыпано горами крохотных драгоценных камней. Но что же так светится? Как ни вглядывалась, источник найти так и не получилось. И отойти от окна не могла, зачарованная этой красотой.

А потом я увидела его. Вуд появился со стороны дома и остановился у начала усыпанной снегом тропинки. Он был без верхней одежды. И его глаза… они светились! Ярко так, даже слепяще. Так вот откуда идет это сияние? Его дарят всему вокруг глаза Вуда. Невероятно! Пугающе и завораживающе одновременно.

Вуд плавно взмахнул руками, и снежная пыль поднялась в воздух. А когда он развел руки, то и пыль разделилась на двое, освобождая идеально ровную и утоптанную тропинку, обнесенную стенами из искрящегося снега. Вуд ступил на нее и медленно направился к теремку, где за окном притаилась я, боясь не только шевельнуться, но и дышать.

По мере того, как Колдун приближался, смотреть в его глаза, взгляд которых был направлен прямо на меня, становилось все больнее. Но и не смотреть я не могла — какая-то сила заставляла меня это делать. А сияние уже заливало и комнату с креслом, в котором одиноко лежал томик Шишкова.

Вуд почему-то не вошел в дом, а приблизился к окну. Его губы зашевелились. Он что-то говорил мне, но слов я не слышала. И мешал мне все нарастающий гул, словно там, за пределами всего этого совершенства, пурга разыгрывалась с удесятеренной силой, грозя смести все с лица земли.

— Вуд, я не слышу тебя… — проговорила я, но и мой голос потонул в гуле.

Колдун поднял руки и принялся ими жестикулировать, но я не понимала, что же он хочет мне сказать, как и того, почему продолжает оставаться на улице.

А потом на нем начала плавиться одежда. С ужасом смотрела, как оплавляется футболка, спадая с тела рваными черными хлопьями. Как пляшут языки пламени под кожей Вуда, сжигая его изнутри. Огонь уже вырывался из глаз Колдуна, когда за спиной его выросли длинные черные тени. Они тянули к нему руки с длинными бесформенными пальцами и обхватывали его тело. Они тянули Вуда от окна, а он не переставал шевелить губами.

— Вуд… Вуд… Вуд! — закричала я что есть силы, а из глаз моих брызнули слезы, от которых я моментально ослепла. — Вуд! Вуд!..

— Тише-тише… Тебе приснился кошмар…

— Вуд!..

— Катя, это всего лишь сон.

— Нет, это не сон! — вцепилась я в плечи Вуда, не замечая того, что они все в снегу, который активно тает от тепла. — Они хотели тебя забрать! Понимаешь? Эти твои духи… они опасны для тебя.

— Ну вот же я — жив-здоров, разве что, сильно мокрый, — улыбнулся Вуд. — А сейчас и ты будешь вся мокрая, — попытался оторвать меня от себя, в то время как я продолжала за него цепляться, словно все еще боролась с теми самыми духами.

— Это не просто сон… — бормотала я, а он гладил меня по волосам в попытке успокоить.

Сны такими не бывают. После снов обычно просыпаешься и понимаешь, что ничего на самом деле не изменилось. Я же даже не поняла, когда проснулась и проснулась ли. И видела я все слишком отчетливо, как не видят во снах. Возможно, это было видение, предупреждение, но точно не сон!

— Ты был такой страшный. И твои глаза… они светились огнем!

Вуд аккуратно усадил меня обратно в кресло и отошел к камину. Все время, пока снимал тулуп и развешивал тот перед огнем, я ждала его ответа. Он же словно забыл про меня и какое-то время смотрел на пламя, стоя ко мне спиной.

— Вуд, — не выдержала и позвала я.

Он медленно повернулся.

— Мои глаза… они светились вот так? — проговорил механическим голосом, и тут же его глаза разгорелись огнем. Под отсветы этого пламени все в комнате начало переливаться, как совсем недавно заметенный снегом двор.

— Д-да, — невольно вжалась я в кресло. Отчего-то стало ужасно страшно, хоть таким я Вуда уже и видела. — Что это значит?

Пламя в глазах он погасил практически сразу. Подошел к соседнему креслу и рухнул в то, словно у него не осталось сил стоять на ногах.

— Так светятся мои глаза, когда я призываю темных духов, — отстраненно произнес Вуд. Я видела, что он о чем-то сосредоточенно размышляет.

— А зачем ты их призываешь?

Только тут сообразила, что те духи, которых видела недавно, были не совсем такие, как те, что вызывал Вуд пару дней назад. Эти показались мне чернее и более плотными что ли.

— Таких духов я призывал лишь дважды, — тихо произнес Вуд.

— Николай, к тебе пришли. Иди в игровую и не опаздывай на ужин.

Пучок на голове Клары Карловны смешно дернулся, когда она резко повернулась и вышла из комнаты.

— Колян, если пришел твой дядька Вакула, ты это… спроси у него сигарет, — шепнул ему на ухо Серега.

— Спрошу, — пообещал Коля.

Он всегда стрелял у Вакулы сигарет для Сергея, а тот, в свою очередь, защищал его от всех, потому как старше был и сильнее всех в детдоме. И курил с младенчества. Если бы не Серега, то быть Коле тщедушному битым все время. Задирали его и мальчишки, и девчонки за странности в характере.

В игровой в это время было пусто и царил идеальный порядок. Воспитанники детдома сидели по комнатам и ждали, когда позовут к ужину. Таковы были правила. И после ужина никому не разрешено было больше прикасаться к игрушкам в игровой. Больше всего Клара Карловна радела за порядок во «вверенном ей заведении», как сама выражалась. И ладно Коле, ему никогда и не нужны были эти глупые игрушки, куда как интереснее он считал собственные фантазии. А вот других воспитанников было даже жалко иногда, когда слонялись те без дела по комнате.

Коля ожидал увидеть Вакулу и очень удивился, когда навстречу ему встали три незнакомых человека — два мужчины и одна женщина. А когда дверь за его спиной захлопнулась сама, он и вовсе едва не грохнулся в обморок.

— Ну здравствуй, Колдун, — заговорил с ним один из мужчин.

— Кто колдун? Я колдун? — попятился к двери Коля. И даже дернул за ручку в попытке бежать, но дверь не поддалась. Тут ему еще страшнее стало, конечно же. — Никакой я не колдун, вы ошиблись. И кто вы такие?! — окончательно запаниковал Коля.

— С сегодняшнего дня мы твои наставники. А Колдун — имя, данное тебе при рождении, — с ласковой улыбкой отозвалась женщина. Только вот, на ее страшном и испещренном глубокими морщинами лице улыбка эта смотрелась как оскал. И зубы во рту шли через один.

— Мне и Колей быть не плохо… Что вы собираетесь делать??? — запаниковал мальчик и вжался в дверь. Он даже попытался постучать в нее, вдруг кто услышит, но даже сам не разобрал каких-либо звуков.

А потом ноги сами понесли его в центр игровой. А эти трое обступили его со всех сторон.

— Тебе сегодня исполнилось четырнадцать. Возраст, когда твои силы могут к тебе вернуться. Но без посторонней помощи ты не справишься, — проговорил кто-то из посетителей, но Коля даже не понял, кто это был.

Голова шла кругом, а незнакомые лица плавали перед глазами. И не только лица, но и из руки с длинными пальцами, что чертили в воздухе какие-то фигуры или символы.

— Зови!

— Зови!

— Зови их! — выкрикнула женщина.

— Зову! — заорал тогда Коля, чувствуя жар во всем теле, как будто вместо крови по его жилам струилась вулканическая лава. — Зову! — выкрикнул еще громче, лишь бы только не слышать все эти голоса вокруг себя.

И тут же комнату залил яркий свет, что струился по стенам, плескался волнами на полу и потолке. И в этом свете выросли они — страшные тени без лиц…

— В четырнадцать лет мне вернули силу, что отобрали при рождении. И жизнь моя в детском доме очень быстро стала невыносимой. Эти силы я не мог сдерживать на первых порах. Спалил подсобный бокс, оглушил сторожа, что тот неделю в больнице провалялся. А потом Вакула забрал меня к себе по настоянию директрисы, — закончил Вуд.

Все время, что длился его рассказ, он не смотрел на меня. И пламя из камина отражалось в его глазах.

— С тех пор ты жил в этом доме?

— Да. Пока не уехал в Москву.

Точно! А уехал он поступать в бауманку.

— А второй раз? Когда второй раз ты призвал темных духов?

— Когда вернулся и понял, что нужно что-то менять в жизни, — вздохнул Вуд.

— Вуди! Вернулся! А почему не предупредил о приезде? Мы бы приготовили что-нибудь вкусненькое, накрыли праздничный стол… Что это с тобой, мой мальчик?

— Не могу так больше! — стянул Вуд со спины тяжеленный рюкзак и сполз на пол по стеночке.

Весь путь до дома Вакулы он проделал пешком, от самого вокзала. Но летом прогуляться по лесу — одно удовольствие, и никогда он от этого не уставал. Вымотали его последние дни перед отъездом. И дело было вовсе не в экзаменах и дипломе, а в том, что творилось с его жизнью в перерывах между учебой.

Несколько лет, в доме Вакулы, что стоял посреди необъятной тайги, Вуд мог назвать самыми счастливыми в своей жизни. Лес стал ему родным, а Вакула научил стольким хитростям, что Вуд мог теперь считать себя настоящим знатоком тайги. Половину времени они проживали вне дома — на охотничьих заимках, чаще вдвоем, а реже — общаясь с другими охотниками. Про повадки животных Вуд узнал столько, сколько не вычитаешь в книгах. И проникся он к ним настоящей любовью, какой не мог похвастаться в отношении к людям. Людей он сторонился частенько и даже получал за это взбучки от Вакулы.

— Я стар уже, а тебе и дальше предстоит жить среди людей, — говаривал Вакула. — Так чего же ты бегаешь от них, как от огня.

Как раз от огня-то он и не бегал — любимым занятием было смотреть на пламя, на его затейливый танец, полный загадок. А вот Вакула как в воду глядел, в чем Вуд и убедился, когда приехал в Москву и поселился в общежитии.

Науки ему с первого класса давались без труда. Даже учить ничего не приходилось — все как-то само запоминалось. Некоторые учителя даже называли его память феноменальной и пророчили большое будущее. Сам же Вуд не видел в этом ничего особенного. Да и любил он учиться — узнавать новое. Впитывал в себя всю информацию с жадностью пересохшей губки.

Когда поселился в доме Вакулы, перешел на самообучение. Дважды в год сдавал экзамены по пройденной программе, и одиннадцатый класс закончил с отличием. В МГТУ им. Баумана тоже поступил без труда. Факультет выбрал социальных и гуманитарных наук, как близких себе по духу.

А вот в свободное от учебы время Вуд чувствовал себя как не в своей тарелке. В одной комнате с ним обитали еще два студента, которые с самого начала посчитали его странным и сторонились. Сторонился их и Вуд, потому, наверное, и проводил большую часть времени на улице — благо в Москве много чего было интересного. И гораздо позже у него появились друзья, ближе к концу учебы.

Все дело в том, что практически каждый день его посещали. В свободное от учебы время ему являлись те трое, которые впервые появились в его жизни еще в детдоме. До поступления в ВУЗ они приходили всего пару раз еще, и Вуд даже забыл про них. Только, они про него не забыли.

Эти трое наносили не традиционные визиты, а являлись в видениях. В такие моменты Вуд впадал в транс. И такое состояние, когда он не реагировал ни на какие раздражители, могло длиться часами. А во время этих сеансов его обучали практической магии и готовили к будущей жизни, в которой он уже не будет самому себе хозяин. Одну мысль ему наставники внушали постоянно, что его жизнь принадлежит даже не миру, а необъятной вселенной. Но больше всего Вуд хотел просто жить, как делают это все остальные люди. Не видел он в себе всего того величия, о котором ему твердили. Не считал избранным. И точно не готов был к самопожертвованию.

— И что же ты сделал? — уточнила я.

Все, о чем рассказывал Вуд, пока еще плохо укладывалось в моей голове. Это же не фантастический роман, в котором все такое запросто возможно. Это жизнь, в которой нет места чудесам. Но тут, в небольшом домике посреди тайги, я уже не раз становилась свидетельницей самого настоящего чуда. Так почему бы и рассказу Вуда не быть правдивым?

— Несмотря на то, что учился я легко, из Москвы тогда я практически бежал, даже с друзьями не попрощался. Стремился побыстрее попасть туда, где жил спокойно, — усмехнулся Вуд. — Но сейчас-то я понимаю, что они и здесь не оставили бы меня в покое, если бы…

— Что, если бы? — поторопила крайне заинтересованная я, когда Вуд задумался в который раз.

— Что ты сам хочешь, мой мальчик? — спросил его тогда Вакула.

— Просто жить. Как все, — устало отозвался Вуд. — Разве я не имею на это права? — с надеждой посмотрел на приемного отца.

— Имеешь ли ты право? — посмотрел тот на него мудрыми и много знающими глазами. — А сам ты как считаешь?

— Я был рожден для чего-то великого. Мне выбрали место и время, нарекли Колдуном…

— И что?! — грозно перебил его Вакула. — Ты просил их об этом? Кем ты себя чувствуешь, мальчик?

— Иногда никем. Или чем-то искусственным, из пробирки, — рассмеялся Вуд.

— Именно! — поднял Вакула указательный палец. — Именно это тебе и внушают все эти шаманы. А ты всего лишь человек, пусть и не совсем обычный. И ты имеешь право отказаться от всего этого.

— Вакула тогда сказал мне, что если темные духи смогли вернуть мне силы, то только они смогут оградить меня от постороннего вмешательства. И тогда я вызвал духов во второй раз.

— И что?..

— И все, — непонимающе посмотрел на меня Вуд. — С тех пор я живу почти нормально.

— Я не про это, — тряхнула я головой. — Что потребовали духи взамен?

— Ничего, — пожал Вуд плечами.

— Совсем ничего? — прищурилась я, заранее опасаясь собственных выводов. — А в первый раз? Тоже ничего?..

— Кажется, тогда им принесли какую-то жертву. Но не я. Ты думаешь?..

— Теперь я в этом почти уверена. И никакой это был не сон, а предупреждение. Духам от тебя что-то нужно! — торжественно изрекла я и в ужасе оглянулась, как будто именно за моей спиной и притаился один из духов.

Вуд с силой растер лицо ладонями и взглянул на меня с улыбкой.

— Ну что ж, если им что-то от меня надо, то с этим я разберусь сам…

Ой ли! Явились-то они именно мне. Получается, что я уже во все это втянута.

— …А сейчас нам пора.

— Куда?

— Как куда? Нас ждет ночь любви, — еще шире растянул Вуд губы.