Глава 22

Где-то в далекой Монголии

Ерден очнулся от транса и еще какое-то время смотрел на огонь. Сегодня духи были щедры с ним и показали многое. Но вот рад увиденному Ерден не был. Плоти от его плоти, тому, в ком течет его кровь, угрожает серьезная опасность. И в одиночку ему не справиться с силой, что несет в себе разрушение. Кроме того, он не один — рядом с ним невинная душа. Девушку Ерден не видел, но чувствовал ее так, как чувствует ее тот, в ком течет его кровь. И чувства эти были сильны. А еще в видении присутствовала какая-то посторонняя сила, что не показалась Ердену. Но и она настораживала, внушала опасения.

Нужно отправляться в путь, а для этого он на время должен стать простым человеком. Путешествие предстоит не близкое, и в образе шамана степей он не может взойти на борт самолета. А на пешую дорогу уже не осталось времени.

Недалеко от Благовещенска

— Дарина, спрашивают тебя там, — вошла в комнату сестра болезной и тихо проговорила.

— Кто спрашивает? — недовольно посмотрела на нее знахарка, поднимаясь с кровати, где обтирала женское чело живительной настойкой.

Оставалось начитать заклинание, а дальше одна надежда, что организм больной не сильно ослаблен и найдет в себе силы бороться с недугом.

— Мужчина. Прибыл издалека. Одет не по погоде.

— В дом пустила? — нахмурилась Дарина. Не хватало еще держать пришлого на морозе. А он сегодня особенно лютует.

— В сенях дожидается, Дарующая.

Так Дарину многие звали в селе, да и за его пределами. За способность возвращать к жизни самых безнадежных.

— В гостиную проводи, да пусть у печи погреется. А я пойду смою с себя хворь чужую, — с этими словами Дарина отправилась в ванную.

Через несколько минут в гостиную входила статная и моложавая женщина. Глядя на нее, никто бы не дал ей больше сорока, однако недавно Дарующей исполнилось пятьдесят три.

Спиной к ней, прижав ладони к выбеленной русской печи, стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, с черными волосами, спадающими на плечи, в которых блестела редкая проседь.

Дарина еще не узнала его, но почувствовала ту связь, что тянулась через года, которую невозможно было разорвать. И появилась она после единственной ночи, с которой уже минуло тридцать три года.

— Здравствуй, Ерден, — спокойно проговорила она, хоть сердце и вздрогнуло в груди. — Не ожидала свидеться, — с улыбкой проговорила, когда мужчина обернулся.

А он мало изменился, — зафиксировало сознание. Все то же волевое и умное лицо с немного крупноватыми чертами. И глаза остались такими же — глубокими, с пронзительным взглядом, словно видел он то, что от других оставалось сокрытым. Впрочем, так и было на самом деле, Ердена не зря называли самым великим шаманом Азии.

— Я тоже не ожидал, Дарина. Колдун заставил нас сделать это.

Имя это отозвалось в душе Дарины глухой болью. Уже давно она схоронила глубоко в себе воспоминания о том дне, когда появился он на свет. Даже в лицо младенца она не посмотрела, сразу передала его в чужие руки. И никогда с тех пор не интересовалась его жизнью, хоть порой желание заглянуть сквозь пространство и было изматывающе сильным. Но Дарина знала — так легче, только так можно жить дальше, не вспоминая, не думая… Так почему же сейчас она должна изменить себе?

— Ты зря пришел. Мне нечего тебе сказать, — сурово отозвалась женщина, что продолжала стоять у порога и смотреть прямо на гостя. Не умела Дарина прятать или отводить взгляд.

— Именно такого ответа я от тебя и ожидал, — кивнул Ерден. — Но позволь мне тебе сначала кое-что показать. А потом ты решишь сама, как поступать дальше.

— Что именно ты хочешь мне показать?

— Для этого мне нужен огонь.

— Так открой заслонку печи — жарче огня в моем доме ты не найдешь. Моя магия другая…

Дарина не стала дожидаться, когда Ерден последует ее совету — подошла к нему и сама распахнула затворку. Пальцы обожгло раскаленным металлом, но она даже внимания на это не обратила. Молча последовала примеру шамана и опустилась рядом с ним на пол.

— Просто смотри на огонь. Он сам все сделает, — велел Ерден.

Через два часа из дома знахарки выходили двое — мужчина в довольно легкой одежде и женщина, глаза которой покраснели словно из-за недавних слез. Вместе они отправлялись в глубь тайги, на поиски того, кто был обязан им жизнью, и чья жизнь сейчас находилась под угрозой.

***

Из головы все не шла Ульяна и то, что скупо поведал о ней Вуд. Всю ночь мне снились какие-то страшные, хоть и неясные сны. Просыпалась несколько раз в ужасе. Успокаивалась только, когда осознавала, что все это лишь сон, что рядом со мной спокойно и глубоко дышит Вуд, и что с ним мне ничего не страшно.

Вместо Вуда на его подушке, когда проснулась, увидела свернутый лист бумаги, на котором было написано: «Ушел проводить ритуал. Не хочу делать этого при тебе, чтобы не смущать. Когда вернусь, не знаю. Завтрак на столе, ничего не бойся, отдыхай». Лаконично и как-то очень по-мужски. А еще, кто бы мог сомневаться, что у такого мужчины и почерк окажется идеальным — буква к букве, чистая каллиграфия. И какой такой ритуал он собрался проводить? Разговоров об этом не было — Вуд так и не объяснил мне, зачем ему понадобилось идти именно сюда, что собирается делать дальше. Одно я поняла четко, что здесь мне бояться нечего.

С легким сердцем я встала с кровати и привела себя в порядок. На завтрак мне предлагалось то, что Вуд взял из дома. Разве что, термос он наполнил свежим кипятком, и я могла позволить себе чашечку утреннего кофе. На обед я планировала сварганить по-быстрому пшенную кашу с тушенкой. Все это тоже имелось в моем арсенале — провизией Вуд запасся дня на три по моим прикидкам.

К обеду я успела переделать кучу дел. Сварила кашу, прибралась в юрте, нагулялась вволю. Погода радовала сегодня, несмотря на не самое приветливое небо. Но ветра не было, и сыпал мелкий снег. А дышалось в лесу так свободно, словно воздух состоял из чистого кислорода, без единой примеси.

Никогда не задумывалась раньше, каков же лес зимой. Да что уж там, я и ходила то в него в это время года раз в пятилетку. Наверное, последний раз в детстве. А ведь он сильно отличается от леса летом, когда тот полон ярких красок и пения птиц. Зимний лес казался мне очень тихим, волшебным и величавым. Все вокруг блистает белизной, и под ногами пушистый белый ковер. Над редкими пнями набухли белые шапки. Ветви берез гнутся под тяжестью инея и снега. И ели стоят в белоснежном убранстве. А когда такая вот шапка слетает вдруг с ветки, то лес пугается — какая-то молчаливая птичка вспархивает с ветки, или зверек несется в укрытие… И лишь эти звуки нарушают царящую вокруг тишину.

Я долго гуляла, правда, дальше десятка метров не забредала от юрты. Умудрялась даже подмечать следы зверюшек на снегу. Видела белку, как та раскапывала под снегом шишку. Жаль только, что темнеет в лесу очень быстро, особенно зимой, особенно в пасмурный день.

С наступлением темноты, я все сильнее начинала волноваться. Мне уже казалось, что не Вуд меня сюда привел, а каким-то образом я сама оказалась в заколдованном лесу. Правда, лес этот уже призрачно белел в окне юрты, выходить наружу я опасалась. Да и если бы не снег, темень стояла бы кромешная. И луна пряталась за тучами.

Обедала я в гордом одиночестве. А об ужине уже не могла думать во власти все возрастающего волнения. Вуда не было, лес затаился, и посреди всего этого я находилась одна.

Растопив печь пожарче, я укуталась в одеяло и прилегла. Не заметила, как задремала, а разбудил меня сильных хлопок.

У двери стоял Вуд, и первой моей реакцией была радость. Но почти сразу же ту сменил испуг — Вуд выглядел как-то странно. Он не шевелился и смотрел на меня, не мигая. И его глаза… они и раньше мне казались очень темными, но сейчас в голове зародилась мысль, что в них поселилась сама ночь.

— Вуд, все хорошо? — нарушила я тишину. Голос мой едва заметно вибрировал от страха. — Как прошел ритуал?

А в ответ — тишина. И все тот же немигающий взгляд. Так долго не моргать нельзя. И почему он так смотрит на меня, словно видит впервые?

— Да что с тобой?! — запаниковала я и скинула с себя одеяло.

Я хотела подойти к нему и растормошить. Происходящее нравилось мне все меньше. А паника неотступно затопляла душу.

Первым сигналом к опасности стал блеск, что промелькнул в глазах Вуда. Он явился отголоском того света, что я уже видела дважды. Что-то случилось. Что-то пошло не так, в этом я уже не сомневалась. И действовать нужно немедленно.

Я вскочила с кровати и схватила с пола джинсы. В юрте было жарко, и задремала я в одной футболке и трусах.

— Схожу за дровами, — пробормотала, с ужасом понимая, что дрожащий голос выдает меня с головой.

Одеться не успела — молниеносным движением Вуд оказался рядом и выхватил у меня из рук джинсы. А потом подхватил подмышки и бросил меня на кровать. Сделал это так легко, будто я и не весила ничего.

— Стой! — вытянула я руку, отползая к спинке. — Не приближайся!.. — громко выкрикнула.

Меня всю трясло, а глаза наполнялись слезами. Мне было так страшно, что от этого страха я уже плохо соображала. Хотелось бежать от этого мужчины и юрты подальше и как можно быстрее. Не пугал даже ночной лес.

Вуд схватил меня за ноги и притянул к себе. Я же попытался пнуть его, но лодыжки мои находились в крепком захвате. Он широко развел мои ноги и встал так, что я не могла сомкнуть их.

— Вуд, хватит! Отойди!.. — кричала я, пытаясь снова отползти. Но все мои попытки быстро пресекались. В глаза же мужчины, что навис надо мной, я старалась не смотреть. Одно понимала с маниакальной четкостью — сейчас это не Вуд, а то, что каким-то образом поселилось в нем.

Легко, как лист бумаги, Вуд разорвал на мне футболку. В точности то же проделал с трусами, откидывая те в сторону, как бесполезную шелуху. Теперь я осталась перед ним совсем голая. Слезы из моих глаз лились уже безостановочно. Рыдания мешали говорить, только и выходило, что хрипеть или мычать. Я все еще пыталась убежать, но Вуд прижал к моему животу руку, и сейчас мне она казалась тяжелее пудовой гири.

Он медленно расстегнул штаны и приспустил их вместе с трусами.

— Нет!.. — затрясла я головой, увидев его набухший член и понимая, что сейчас свершится самое настоящее насилие.

Такого я его точно не хотела. И эта мысль заставила меня действовать на пределе сил. Я брыкалась и вырывалась, плохо соображая, что делаю. Понимала, что если Вуд меня ударит, то дальше я уже перестану что-либо чувствовать. Но мне было все равно — лучше смерть, чем такой секс! (3303c)

Он не ударил меня, и получилось даже отпихнуть его от себя. Но соскочить с кровати я не успела, Вуд снова подмял меня под себя. Странное дело, но действовал он сейчас как робот, даже дыхание его не сбилось, в то время как в моей груди уже все горело, словно пробежала несколько километров без остановки. И силы мои были на исходе, но я не переставала сопротивляться.

— Ты не получишь меня, скотина! — зло бормотала, пытаясь спихнуть его с себя руками и ногами. Но тело его было слишком тяжело, а в промежность мне уже упирался его член.

Когда я обмякла под ним, потому что отказали разом все мышцы, как в тумане увидела, как чьи-то руки обхватили Вуда и оттащили от меня. А у распахнутой двери я разглядела еще один силуэт — женский.