Глава 23

По мере того как на кровать спадали предметы его гардероба, мои глаза увеличивались все больше и больше, хотя казалось, что больше уже некуда. Сердце грохотало где-то в глотке, и я боялась его банально выплюнуть, потому сжимала зубы до скрежета, выпуская из приоткрытых сухих губ судорожные выдохи.

Ножны с мечами… корсет, забитый ножами и артефактами… ремень… и рубашка…

И все же моя челюсть встретилась с полом, а за ней куда-то в самый низ укатилось и застывшее сердечко. Разгоряченное внезапными интимными действиями тело покрылось корочкой ледяного ужаса.

Красивое массивное тело мужчины было исполосовано различными давно затянувшимися шрамами. Бедра, живот, грудь, руки, даже шея. Но самый ужасный тянулся от правой части груди до самого верха правой ягодицы, уродуя половину бока. Огромный, рваный и… не заживший.

Вместо кровавого красного, рана сочилась отвратительной вязкой черной слизью. От самой полосы в стороны, подобно ветвям дерева, тянулась паутина маленьких тонких темных нитей.

О господи! Это же…

— Ядовитый меч короля Сальватии, — сквозь зубы сухо и злобно хмыкнул жнец. — Она не заживает с войны.

Прошло восемьдесят лет… Как он вообще еще жив? С такой раной, каким бы сильным ты ни был, смерть будет вечно дышать тебе в затылок.

Не в силах себя остановить, я поднялась на ноги, подошла ближе и аккуратно прикоснулась к краям черной паутины. Особый яд некромантов… проклятие, от которого излечиться почти невозможно. Тем более когда из темных остались лишь жнецы.

Тут нужен серьезный мощный выброс магии высшего темного, и постараться магу придется очень сильно. А если Ракард до сих пор светит дырой в боку, значит, такового не нашлось…

— Ты… умрешь, — прошептала я, с трудом сглатывая сухой ком в горле.

Отчего-то эта мысль вызвала во мне такую бурю, что я стала задыхаться. Легкие словно сковали стальные тиски, а сила завыла раненым зверем. Этот мужчина был таким… чужим и одновременно до боли родным. Но мысль о его кончине на самом деле ранила меня.

Мы не знаем друг друга, но, кажется, наши души идут нога в ногу. Моя сущность привязалась к нему всего за пару встреч, а тьму жнеца тянет ко мне магнитом… я вижу.

— Возможно, — загадочно протянул Ракард.

Я резко вскинула голову и встретила его темный пылающий взгляд. Он переливался смесью сумасшедших, но непонятных мне эмоций. От массивного полуобнаженного тела воина стали исходить вихри тьмы, что мягко потянулись ко мне десятками нуждающихся рук.

Ту же нужду чувствовала и я, едва удерживая себя в вертикальном положении от силы давления наших магий.

— Что ты имеешь в виду? — Отдернув от раны руки, я неловко съежилась и попыталась сделать шаг назад.

Но рука жнеца, обхватившая меня за поясницу, не позволила мне позорно сбежать. Он притянул меня обратно к себе, второй рукой мягко прикоснувшись к щеке.

— Что ты знаешь о связи между жнецами и колдунами?

Глядя в его полыхающие глаза, я помрачнела. Недавно кое-кто у меня уже спрашивал… И Ксафану мой ответ совсем не пришелся по душе.

— Не отвечай вопросом на вопрос. К чему ты ведешь?

Ракард хмыкнул, забавляясь моей вспышкой раздражения. Его пальцы играючи скользили по коже моего лица, обжигая ее каждым легким прикосновением. Я, не в силах сопротивляться сумбурным взрывоопасным ощущениям, тянулась вслед за рукой, как выпрашивающая ласку кошка.

— Союзы жнецов холодные и безэмоциональные, — голос темного снова ввел меня в сладкий транс, разливаясь по венам горячей лавой. — У нас не бывает духовных и магических связей. Обе сущности стремятся доминировать, вследствие чего, натыкаясь на титановое сопротивление, навсегда закрываются друг от друга. Потому силы жнецов бесполезны друг для друга. Мы не способны магически влиять на себе подобных. Вынужденные союзы ради продолжения рода… Из-за этого колдунов в Мидрагасе всегда принимали с распростертыми объятиями. Наш единственный шанс почувствовать себя живыми. Ощутить нежность… — Горячий шепот обжег губы, холодные бледные пальцы вдруг скользнули по коже шеи. — Страсть… — Опустились ниже — к ключицам и откровенному вырезу платья. — Нужду… — Скользнули по скрытому тонкой тканью животу, вынуждая изгибаться и плавиться изнутри. — Такой союз способен питать друг друга и наделять умноженной вдвое силой. Ты можешь исцелить меня, Тандра. Ты можешь меня спасти.

Отчаянный шепот у моих губ отрезвил меня, и я резко распахнула глаза.

Я… могу?

Невольно мой взгляд скользнул вниз, обратно к ране. И мое сердце вздрогнуло, заметавшись в надежде.

Отвратительная вязкая жидкость вдруг куда-то исчезла, а черная вязь паутины потускнела, серея и уменьшаясь. Рана не затянулась, но выглядела лучше и менее болезненно, словно была на верном к этому пути.

— Между нами образовалась магическая связь. Я почувствовал это еще при первой нашей встрече… Моя магия неслась тебе навстречу, как сумасшедшая, — горячо блеснув глазами, усмехнулся жнец. — Когда силы взаимодействуют, в наши тела вбрасывается мощная энергия. Она исцеляет меня.

Мощная энергия… Ему необязательно искать высшего темного. Я — высший темный. Тем более между нами что-то завязалось. Это должно сработать…

— Тогда… что я должна сделать, чтобы рана исчезла полностью? — пробормотала я, заглядывая ему в глаза.

Ракард внезапно хитро прищурился. Но за этим взглядом крылись отчаяние и надежда, что тоскливо отзывались глубоко внутри меня. Казалось, раненый зверь, запертый в клетке его души, воет у меня в голове.

Руки мужчины на моей талии вдруг напряглись. Все следы забавы на его лице исчезли, а темные густые брови сползлись у переносицы, образовав хмурые складки.

— Наши силы должны слиться полностью, — хрипло прошептал жнец. Одна его рука ухватилась за поясницу, а вторая до боли сжала волосы на затылке, словно я могу куда-то убежать. — Подари мне эту ночь, Тандра.

Я ахнула и дернулась, но не смогла сдвинуться и на сантиметр, крепко удерживаемая его стальными тисками. Магия заплясала, предвкушая долгожданное веселье, а разум в ужасе схватился за голову, призывая меня срочно прекращать это безобразие, и прямо сейчас!

Темный мрачно наблюдал за моими метаниями, досадливо поджимая губы. Очевидно, просить, тем более так отчаянно и открыто, было для него непривычно и неприятно. Сама знаю, как нелегко опустить все барьеры и выложить все слабости одним махом. Еще и перед абсолютно чужим существом, даже если к нему так нестерпимо тянет.

Я могла его понять… Возможно, ему осталось не так уж и много. Но вот так взять и… Мы все еще совершенно незнакомы, какие бы чувства во мне ни пробуждали эти большие горячие ладони.

Я глубоко вздохнула и нерешительно заглянула ему в глаза, еще даже неуверенная, что ответить. Я хочу его, потому что скучаю по дому, он хочет меня, потому что хочет жить. И где-то в промежутке всей этой путаницы мечется больное вожделение, вызванное непонятной магической связью. Не будет ли мое согласие чревато безрадостными последствиями? Жнец исцелится, и больше его ничто не будет удерживать. У него есть род, дом, власть и полная свобода действий. А я скована долгом. Если все это закончится плохо, я даже не смогу сбежать, чтобы зализать новые раны.

Сглотнув, я открыла рот, все еще судорожно размышляя над ответом. Но меня внезапно прервали.

Под левой грудью вдруг вспыхнула такая острая боль, словно меня проткнули мечом, не меньше. Мышцы заныли, а кости жалобно застонали, будто бедное тело часами били ногами. Позвоночник сковало ледяным ужасом, и я, извиваясь в агонии, стала оседать на пол.

Ракард успел меня перехватить и, крепко прижимая к себе, хмуро заглянул в глаза.

— Что случилось? Тандра? Тандра!

Я резко выдохнула, когда меня осенила догадка.

— Ксафан!

О боже! Саф! Ему больно!

Черт возьми!

В груди заклокотала бешеная ярость. Темно-синие всполохи колдовской магии завихрились вокруг, сгущая воздух. Волосы взлетели, обрамляя лицо подобно ожившим змеям.

Кто бы это ни был, он приговорен.

Резко развернувшись, я взмахнула рукой, создавая портал, и влетела в него одичавшим зверем.

А в следующую секунду, в который раз за этот проклятый день, опешила.

В полной боевой форме Ксафан на последнем издыхании сражался с огромной черной тенью. Наша комната превратилась в полный хаос, будто в ней наступил Армагеддон. Шторы были сорваны, мебель опрокинута, а стеклянные предметы интерьера разлетелись на осколки.

Одного взгляда на бой хватило, чтобы похолодеть от ужаса до самых кончиков пальцев ног.

Зверь сражался с… некромантом.

Некромантом… Который, будь он неладен, уже давно бы превратил кота в прах, если бы тот не был связан со мной своей жизнью. Его сердце все еще билось лишь потому, что билось мое.

Ракард, вскочивший вслед за мной уже со своими мечами наизготове, из оцепенения вышел первым.

Тело жнеца вспыхнуло черным огнем, и от мощной волны его магии на мгновение вздрогнула даже я. Мужчина бурей влетел между сражающимися, сметая темного вместе с собой. Их столкнувшиеся силы закружили в смертельном танце, пока маги яростно сражались.

Отправляя выдохшемуся Ксафану сгусток целебной магии, я, больше не медля, поспешила Ракарду на помощь. Его сущность приняла меня с распростертыми объятиями, и наши объединенные волны энергии налетели на взломщика с новой силой.

Вот что это была за отвратительная вонь… Вот кто так нахально вламывался в мою комнату все это время… Но почему я не узнала силу? Не узнала ее запах? Не такая она… Что-то здесь не так.

Некромант бешено зарычал. За всей густой зловещей тьмой, что его окружала, было плохо видно какие-то черты лица. Но эти дьявольские космические дыры вместо глаз пробирали до самой души. Взгляд мага был настолько мертвым и пустым, что, казалось, поднимал внутри меня целую армию мертвецов. Тело сковало могильным холодом.

— ТЫ НЕ ОНА! — взревел темный.

Его неестественно низкий животный рев вызвал мурашки первобытного ужаса. Он силен… Сильнее, чем другие.

А затем некромант внезапно растворился в воздухе. И лишь черные вихри, плавно витающие в пространстве, убеждали меня в том, что я не сошла с ума и весь этот кошмар не плод моего больного воображения.

Тяжело дыша, я обернулась к открытой двери, в которой замерла вся моя шокированная компания. Баден неловко прижимал к лицу свою белую костлявую ладонь, виновато бегая по разрушенной комнате большими голубыми глазами. Бледное лицо Инессы очень красноречиво говорило о том, что друзья видели все. Абсолютно все.

И впервые мне было совершенно наплевать, знает кто-то еще о моей тайне или нет.

Проблема, которая с разбегу влетела в мою жизнь в этот раз, была намного серьезней и страшнее остальных, перекрывая абсолютно все мои нынешние заботы.

«Ты не она…»

— Лили! — бледнея, выдохнула я непослушными губами, чувствуя, как леденеет от ужаса и разбивается мое сердце. — Ему нужна Лили…