Часть 18

И все-таки я попыталась у него выведать правду. – Насфиар, – обратилась я к нему, – давай говори, в чем дело. В конце концов, ты должен мне за всю эту ситуацию. Кровезависимый беспокойно покосился на дверь и быстро проговорил: – Я заболтался с вами, фэми. Я должен был помочь вам с огнем, а не отвлекать от работы. А тут еще и постирать помог… Прошу меня простить. – Да погоди, ты не… – начала я растерявшись, но красноглазый меня перебил. – Занимайтесь необходимым, фэми. Я должен идти, у меня еще много дел. Надеюсь, у вас все получится и больше проблем с огнивом не будет. Я всегда к вашим услугам. А сейчас, позвольте. А в следующий момент я, держа мокрую мантию обеими руками, обалдело наблюдала, как Насфиар стремительно вышел из прачечной, оставив меня наедине с уже остывающей в тазиках водой. Что это было? Я снова задела его какие-то тонкие вурдалачьи чувства? Хотя, кто знает, может и так. А может его призвал к себе наш всевеликий темный лорд. В любом случае, разговор окончен и мне действительно надо завершить стирку для этого самого, всевеликого. Кроме мантий для этого масштабного дела обнаружились еще и кальсоны. Их кто-то свалили в больший ящик в дальнем углу, где я решила на всякий случай проверить – может еще мантии затерялись. Кальсоны черные, одинаковые, как носки, купленные по распродаже. Я таскала их к желобу, снова грела воду и носила в кувшинах из котла (я же не могу, как Насфиар, одной рукой его поднять), терла ткань на ребристых досках и ругалась вслух на всех, у кого не хватило ума придумать что-нибудь, облегчая такой каторжный труд. Если таскать кувшины вполне терпимо, то воевать с ребристыми досками оказалось ужасно. И с огромными кусками мыла, которые обнаружились в одном из ящиков. Их пришлось буквально откалывать тесаком, который нашла под окном. Кто бы мог подумать, что выходные мои превратятся в средневековую стирку. И не известно еще – когда это кончится. Когда я полностью завесила прачечную мантиями и кальсонами, с которых стекала вода, силы мои иссякли, и я буквально сползла по стене на пол. Обалдевшая от усталости, я какое-то время таращилась на него, не в состоянии думать. Надо отдать должное архитекторам – пол предусмотрительно испещрен крошечными желобками как раз для стока воды. Очень кстати, потому что мокрый камень скользкий, а обувь у меня теперь неудобная. Я не представляла, что после такого фитнеса можно заняться чем-то еще. Может, конечно, деревенские девушки и привыкли к изнуряющей работе, но я человек городской и предпочитаю автоматизировать все, что можно. Так что стиральная машинка, на мой взгляд, одно из лучших изобретений человечества. Его здесь, определенно, не хватает. Как и многих других элементов, облегчающих быт. Хотя вообще-то странно – они со своей магией могли бы придумать хоть что-нибудь. В конце концов, это же древность седая – стирать руками. Мне не то чтобы сильно хотелось заниматься модернизацией этого мира, но кто знает, сколько придется тут куковать. И было бы неплохо хотя бы немного обустроить себе быт. Может сказать этому всевластному лорду, что у него тут ужасные условия и средневековье? Идея казалась абсурдной – с чего бы Люциану Каару слушать меня. С другой – почему не попробовать. В конце концов, он почему-то стерпел мои претензии (хотя, кажется, я ходила по самому краю. Но что поделать – терпеть не могу самодовольных хамов, родившихся с серебряной ложкой во рту и считающих, что им все должны). Что ж, попробовать стоит. Потому, что второй такой стирки я не выдержу. Кажется, я немного задремала прямо на полу, поскольку, когда очнулась, за окном уже стемнело. Первая мысль была – добраться до кровати и лечь спать уже по-человечески. Но потом меня буквально подкинуло – девять вечера! Люциан сказал, что я должна ждать его в той комнате ровно в девять вечера, кто-то из слуг намекал, что выглядеть я при этом должна не как поломойка. Как минимум стоит помыться. В поисках часов на стенах я, паникуя завертела головой – должны же быть какие-то ориентиры времени в этой усадьбе. Но к моему огромному разочарованию тут только мокрые мантии, кальсоны и голые камни. – Вот же ж… – выругалась я под нос и, подхватив юбку, пулей вылетела из прачечной. Коридор встретил меня тишиной и сырым полумраком. Я мысленно простонала – вот же они хитрые: когда не надо – стаями вьются вокруг меня, а сейчас, когда рада была бы даже пауку – никого нет. – Тьфу. Полагаясь на хорошую вообще-то память, я побежала по коридору, освещенному одними только фиолетовыми шариками над полом. Повороты и ступеньки, по которым меня вел паук-фамильяр, вспоминала на бегу. К счастью, я действительно неплохо запоминаю детали, поэтому спустя минут пятнадцать, я запыхавшаяся и взмыленная вбежала в свою комнату. Здесь полумрак, за окном уже окончательно стемнело, а иллюминацией в этой Даркен-усадьбе особо не заморачиваются. – Хоть бы свечи какие зажгли, – пробормотала я, на ходу развязывая корсетную шнуровку и стягивая платье. В ванной вода давно остыла, сменить ее тоже никто не удосужился. Пришлось ополоснуться холодной и использованной (хорошо, что мной, а не кем-то другим). Быстро растеревшись полотенцем, снова метнулась в комнату, нашла в шкафу точно такое же платье и оделась, опять ругая корсеты. К комнате, указанной темным лордом, бежала спотыкаясь и боясь, сама не знаю чего. Но когда он приказывал быть в девять на месте, перечить не хотелось. В назначенную комнату я ворвалась, распахнув дверь и грохнув ею о стену так, что зазвенели подсвечники на камине. Сердце колотилось, дыхание тяжелое, но к моему великому облегчению, здесь все еще пусто. К тому же кто-то благоразумно растопил камин и зажег свечи, которые горят почему-то зеленоватым. Но меня это сейчас беспокоило в последнюю очередь, потому что над камином висит огромный белый циферблат. Стрелок нет, зато возле цифр порхают два светящихся мотылька – побольше и поменьше. И, судя по ним, сейчас ровно без пяти девять. Я облегченно выдохнула: – Фух… Еле успела. Давая себе возможность отдышаться, я проковыляла к дивану и буквально рухнула на него. Оказывается, бегать в такой неудобной обуви занятие энергозатратное. Откинувшись на спинку, я лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в тишину и потрескивание поленьев в камине. Даже стала немного расслабляться – может темный маг сегодня и не придет. Может, у него возникли какие-то другие дела, более серьезные и важные. Надежда на это немного успокаивала, и я все больше расслаблялась, пока прямо над ухом не прозвучало глубокое и бархатистое: – Надо же. Не ожидал от тебя такой пунктуальности. От неожиданности я в буквальном смысле подпрыгнула, умудрившись стукнуться макушкой о подбородок темного мага. – Ай! – вскрикнула я и схватилась за голову, резко отсаживаясь и разворачиваясь. Когда посмотрела на Люциана Каара, тот тер подбородок и кривился очень недовольно и что-то шипел. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять – сейчас он шутить не собирается. Его волосы превратились в темно-синее пламя, и он напоминает Аида из диснеевской анимации, глаза затянуты темно-синей, почти черной дымкой, она плещется и струится во все стороны, пугающе окутывая его лицо. Это зрелище меня вогнало в такой ужас, что я застыла на диване, когда он решительно направился ко мне. – Так, так, так, – затараторила я, с трудом отодвигаясь к самому подлокотнику. – Не так быстро. Давай не будем торопиться. Давай все обсудим. Но кажется, Люциан меня даже не слышал – тенью перепрыгнул через спинку дивана, сев возле меня, и придвинулся так близко, что мне пришлось прогнуться в спине, чтобы хоть немного отвоевать личного пространства. Сердце мое колотилось, от давления в ушах звенело, а когда темный маг навалился на меня, только успела упереться ладонями ему в грудь. – Стой… эй… что ты делаешь… – перехваченным от нахлынувшего страха голосом лепетала я, продолжая слабые попытки сопротивляться. Голос Люциана прозвучал гулко и как-то утробно. – Не мешай, фэми… – Серьезно?! – вырвалось у меня истерическое. – Не-ме-шай… – повторил он с нажимом и сломил мою защиту, быстро перехватив меня за запястья и заведя их за спину. В таком беззащитном и открытом положении перед темным магом я ощутила себя слабой и хрупкой. Он смотрел на меня безумными, затянутыми темной синевой глазами, а меня колотило все сильней. Страшно. Сейчас мне до ужаса страшно. Я ведь действительно понятия не имею, что подразумевается под этой загадочной «помощью» темному магу. И девушки в деревне бледнели от страха, боясь, что маг выберет кого-то из них. Зато я оказалась не в теме и сама напросилась. Кто же знал, что за этим кроется такой кот в мешке? Я попыталась вырваться. Но куда там! В его мощных руках я лишь дергаюсь, как червячок. – Успокойся, – прошептал эхоподобным голосом Люциан. – Чем больше ты дергаешься, тем дольше все происходит. – Да что происходит?! – взвизгнула я ему в лицо, но ответа не последовало. Вместо него его губы накрыли мои. Точнее, нет. Они впились. Жестко и по-хозяйски. Требовательный и обжигающий поцелуй в буквальном смысле лишил меня возможности двигаться. Мои глаза закрылись. С холодком я ощутила, как оцепенение потекло по телу медленно и неумолимо, вместе с какой-то странной слабостью. Хотелось оттолкнуть Люциана, наорать, сказать, что он бестактный и невоспитанный хам. И вовсе не потому, что поцелуй не нравился. Нет, наоборот, целоваться Люциан, как оказалось, умеет превосходно. Уже от того, как он скользит языком по моим губам можно потерять разум, и я, кажется, теряю. Но тревожное ощущение слабости, все больше растекающееся по венам и мышцам, ужасает до визга. Я вяло застонала, подумав, что надо поднять руки, надо сопротивляться. Но ничего не вышло, только наклонила голову, удобнее подставляясь для поцелуя. Мамочки… Он что, гипнотизирует меня? Или в его поцелуе яд, как у галапагосских варанов? Пальцы темного мага на моих запястьях тем временем разжались, ладони подхватили под спину, и он крепче прижал меня к себе, углубляя поцелуй. – М… – услышала я его глухое мычание и, дрожа от страха, все же открыла глаза. Люциан, продолжая горячо и голодно целовать, смотрел прямо в глаза, и меня при виде потоков темно-синей магии в его белках заколотило еще сильней. Но волосы мага побледнели и уже не полыхали, как синее пламя преисподней. Зато во мне продолжала разливаться слабость, и я уже не могла связно соображать, просто позволяла Люциану целовать меня, скользить горячими ладонями по платью, рискуя прожечь ткань. Он напирал, его дыхание потяжелело, но маг, целуя, продолжал внимательно смотреть на меня, даже ни разу не моргнув.