Часть 19

Постепенно меня начало клонить в сон. Несмотря на удовольствие (чего скрывать, поцелуй темного мага, как выдержанное вино), я теряла силы и возможность связно мыслить. Но в момент, когда готова была потерять сознание от слабости, Люциан вдруг оторвался от меня. Сквозь муть в глазах, я видела, что далось ему это с трудом – выражение лица какое-то шальное, ноздри раздуваются, но синее пламя из глаз ушло, а волосы вновь черные, только немного растрепанные. Он откинулся на спинку дивана и, запрокинув голову, закрыл глаза, будто после очень сытного обеда. А я лежала обессиленная и скорчившаяся в самом углу и не могла пошевелиться. Губы горели, мысли текли вялые и слабые. Что это было? Что со мной произошло? Могло ли случиться так, что поцелуй настолько вскружил мне голову, что я так обессилела? Нет, конечно, Люциан потрясающий во всех смыслах (хоть и пугает до ужаса), но разве может быть, чтобы от одного поцелуя меня так унесло? Нет. Здесь что-то другое. Что-то связанное с магией, и это мне совсем не нравится. Я смотрела на Люциана, красивого, довольного, как сытый кот, и прислушивалась к ощущениям. Только спустя минут пятнадцать дар речи ко мне вернулся, я смогла выдавить хрипло: – Какого… что это… было… Темный маг даже не открыл глаза и ответил, лежа головой на спинке дивана и раскинув руки: – Твоя основная обязанность. Если бы я могла охнуть – охнула бы. Но сил на это нет. Только смогла прохрипеть: – Поцелуи? – Главным образом, обмен, – произнес Люциан. – Но поцелуи тоже ничего. Я не поняла, это был комплимент или констатация, но больше интересовало другое. – Обмен? – спросила я, чуть окрепшим голосом. Люциан кивнул. – А ты не заметила изменения своего состояния? Не заметила ли я? Ха! Еще как заметила. Глупый вопрос. Ощущение, что всю ночь таскала мешки и теперь надо валяться, приходить в себя, при этом жуя шоколадки. Но вместо возмущения сказала: – И что это означает? – А как думаешь? – хмыкнул Люциан. – Что ты теперь будешь целовать меня, когда захочешь? На губах темного мага появилась улыбка, хотя глаза он до сих пор не открыл. – Это понятно было и раньше, – сообщил он хозяйским тоном. – Но не обольщайся. Поцелуи вызваны в первую очередь магической потребностью. Это прозвучало обидно. Не то чтобы сильно хотелось, но целоваться с ним все же приятно, хоть и совершенно возмутительно. И я надеялась, что я целоваться умею. А он попросту вторгся в мое личное пространство, причем без разрешения. Но услышать, что целуются с тобой не потому, что приятно, а потому, что надо – вообще полный отстой. Я фыркнула. И, видимо, очень красноречиво, потому что Люциан усмехнулся и произнес: – Нет, целуешься ты отлично. Даже странно, если честно. Обычно деревенские девушки вообще не понимают, что делать с губами – то раскроют рот, будто собираются тебя сожрать, то наоборот – сомкнут. И снова его комплимент прозвучал как что-то двусмысленное. Парней у меня было немного. А если точнее – два. И с обоими отношения продлились не больше года. Как сказала подруга: «они не подходили мне по темпераменту и мозгам, потому что предпочитали пить с друзьями на лавочке, пока я работала над собой». А теперь какой-то темный маг берется оценивать меня, судить и вообще ведет себя пренебрежительно. Хотя, чего я хотела от темного мага? – Я приличная, – на всякий случай сообщила я и потихоньку села, чувствуя, что силы пусть и медленно, но возвращаются. Люциан мое шевеление заметил, даже открыл глаза. – Как ты себя чувствуешь? – спросил он, удивленно приподняв бровь. Мне хотелось послать Люциана подальше с его очаровательным лицом, шикарной фигурой и нахальным поведением, но, к сожалению, в моем положении делать это рискованно. – Будто всю ночь разгружала… – начала я глухо и спохватилась – вероятно, что такое вагоны, в этом магическом мире могут и не знать. – Сарай, – закончила я. – Сарай? – протянул Люциан. – Сейчас ты, конечно, бледная, но выглядишь куда лучше, чем… – Чем кто? – выдохнула я. – Чем… обычно, – заключил маг. Теперь я окончательно запуталась. Не понятно, что тут сейчас произошло, чем таким он со мной обменивается, почему я такая ослабшая, почему он так странно на меня смотрит, и что имеет в виду, говоря «лучше, чем обычно»? Вопросов у меня так много, что нашла в себе силы сесть еще повыше и сказать с напором: – Так, лорд темный маг Люциан. Я имею право… Нет. Я требую, чтобы мне объяснили, что все это значит. Потому, что если я согласилась выполнять условия соглашения, которые, кстати, не могла прочесть, то должна знать, что происходит. Я человек и у меня есть гражданские права. Похоже, тирада о гражданских правах темного мага окончательно ошарашила. Он вытаращился на меня своими голубыми глазами и пару секунд молчал. Может, с гражданскими правами я и перегнула и понятие о них здесь вообще отсутствует, но на что-то ведь мне нужно опираться, отстаивая свою жизнь, которая в одночасье развернулась на сто восемьдесят градусов. – Права? – наконец, переспросил он. Я кивнула – отступать уже все равно некуда. – Честно признаться, – произнес он, спустя небольшую паузу, – услышать от деревенской девчонки слова о правах весьма неожиданно. – Не все девушки тупоголовые дурёхи, – огрызнулась я, чувствуя, что начинаю закипать от его шовинистических наклонностей. Люциан пригладил взъерошенную черную копну и, сверкнув левым глазом, покосился на меня. – Деревенские – все, – сказал он, что взбесило меня еще больше, и только мое подчиненное положение не позволило ответить колкостью. Сперва нужно придумать, как выбраться из этого мира. – Серьезно? – фыркнула я. Люциан кивнул и произнес: – Да. Но глядя на тебя, начинают возникать сомнения. – Приятно так думать, – пробурчала я, складывая на груди руки, ибо силы постепенно возвращались, а Люциан снова покосился на меня с озадаченностью. – Фэми Даш-ша? – произнес он спустя пару секунд задумчиво, я ответила хмурым взглядом, а он продолжил: – Ты… как твое состояние? Теперь мне казалось, что у него какие-то сложности с головой. Зачем по пять раз спрашивать одно и то же? – Да нормальное у меня состояние, – отозвалась я. – Уже сказала, что уставшая какая-то. Но вроде уже терпимо. Ничего такого. Хотя кое-какую особенность в себе все же заметила: моя и без того обостренная раздражительность вдруг усилилась. Маг меня пугал, привлекал (что тут скажешь), но одновременно хотелось дать ему пощечину, швырнуть в стену вазу, раскидать вещи… За собой такого я раньше точно не замечала. – Хм, – отозвался Люциан, потирая подбородок. – Еще есть хочется, – добавила я. – Очень. А есть и правда хотелось ужасно. Даже желудок свело. Темный маг кивнул. От него отделились две полоски тени и впитались куда-то в стену. Буквально через пару минут дверь в комнату открылась, в нее, стуча лапками вбежал паук-фамильяр, неся на спине поднос. Не думала, что обрадуюсь появлению членистоногого, но почему-то оно немного успокоило. Ловко переставив поднос на стол перед нами, фамильяр скрылся в дверном проходе, а у меня в животе голодно квакнуло: блюда на подносе пахли просто одуряюще. Я плохо помню, как уписывала нежнейшую запеканку с персиками и медом, поджаренные куриные (а может перепелиные) бедрышки в гранатовом соусе, какие-то овощи, запивала все яблочным соком. Были еще восхитительные сладкие шарики в белой посыпке, тягучий сыр с белой плесенью, ежевика… Не помню, чтобы я вообще когда-нибудь съедала столько за раз. Даже стало немного стыдно. От обилия пищи должно было раздуть живот, но с удивлением обнаружила, что он, как и был – плоский. Будто еда расщепилась, даже не долетев до желудка. Когда я растерянным взглядом покосилась на пустые тарелки и недопитый сок, темный маг произнес: – Обычно так и бывает. – Как? – не поняла я. Он многозначительно кивнул на поднос, а я уточнила: – Просыпается звериный аппетит? – Именно, фэми, – согласился Люциан. – После слива и изъятия девушка обычно очень слаба, а потом голодна. Хотя в этот раз я не много удивлен. Тон Люциана и манера сытого кота меня снова рассердили, я отправила в рот последний кусок запеканки, от которой немного подобрела, и произнесла: – А вот это, если можно, поподробнее. Что за слив и изъятие? И почему я такая голодная? Темный маг обернулся ко мне в пол оборота и некоторое время смотрел своими глазами-льдинками, заставляя меня нервно ёжиться. Потом наклонился и потянул воздух, как охотничий пёс. – Странно это всё, – произнес он задумчиво и на пару мгновений замолчал, но потом все же проговорил, покривившись, будто сам не доволен, что решился: – Значит, слушай, Даш-ша. – Я Даша, – в который раз поправила его я. – Не важно. – Я вся во внимании, – хмуро отозвалась я, но подобралась, изо всех сил стараясь игнорировать его близость, дразнящий запах сухой листвы и манящий изгиб тонких губ. Это вообще нормально, что сейчас я обращаю внимание на эти детали? Темный маг нахмурился, очевидно, недовольный, что перебила, но проигнорировал это и сказал: – Как ты успела заметить, я темный маг. Принцип действия моей магии связан с тенями и каналами мрака, которые можно формировать в воронки, лучи, порталы… В общем, тебе это не нужно. Так вот, во время работы во мне копятся так называемые излишки. – Много? – вырвалось у меня. Люциан покривился. – Достаточно, чтобы меня убить. Я даже охнула. До этого темный маг представлялся мне бездушным сухарем. А сейчас вдруг предстал в ином свете – оказывается, он тоже может умереть. Он смертный. Это хоть и немного, но все же понизило уровень моего страха перед ним. – Да, – кивнул он в ответ на моё оханье. – И чтобы эти излишки не поглотили темного мага, ему требуется сливать их. Так повелось, что лучшим сосудом для этого являются женщины. А вот это прозвучало крайне нетолерантно. Я никогда не боролась за права феминисток, поскольку считала, что современность до жути извратила их постулаты, но почему-то здесь, в этом магическом Средневековье, очень хотелось доказать, что женщина – тоже человек. Под его испытующим и пронзающим взглядом я выпрямилась, выкатив грудь (что, судя по соскользнувшему к ней взгляду Люциана, ему понравилось), и проговорила: – То есть женщину вы используете, как… отходник? Сама мысль, что в меня только что слили мусор, вызывала омерзение. Меня передернуло и замутило. А ведь поцелуй, если не считать слабости, был таким невероятно приятным, таким страстным. Я бы даже поверила, что он настоящий, если бы не все это. – Скорее, как накопитель, – пояснил Люциан и почему-то хитро заулыбался, а в глазах мелькнула какая-то лукавинка. Я поинтересовалась с недовольством и недоверчиво: – Хочешь сказать, что потом снова берешь это? Ну… то, что сливаешь, если это нужно? Люциан кивнул. – Такое редко, но бывает. Чаще мне хватает собственной силы. Но для особых заклинаний и ритуалов может понадобиться накопленная тьма в служанке темного лорда в том числе. – Ну классно. Значит, я аккумулятор для тьмы, – подвела итог я. Непонимающий взгляд Люциана намекнул, что я ляпнула не то. Пришлось поспешно исправиться. – В смысле накопитель. Накопитель… – Верно, – медленно и как-то косо поглядывая сказал темный лорд. – Дело в том, что в момент поцелуя открываются определенные каналы, и моя тьма спокойно течет в девушку, тогда как ее энергия передается мне, восстанавливая и подпитывая мои силы. – Хорошенькое дело! – воскликнула я возмущенно. – Мало того, что вливают тьму, так еще и собственные силы забирают. А я думаю, чего вдруг такая слабость навалилась. Ну классно. Ничего не скажешь. Все-таки надо было прочесть договор. Люциан хмыкнул, чему-то закивал, потом сказал: – Все так. Но странность в том, что обычно на восстановление после поцелуя тьмы у девушки уходят сутки. Ты же сидишь и возмущаешься на меня спустя минут… сколько? Пятнадцать? В его тоне мне померещилось подозрение. Хотя почему померещилось? Оно там точно есть и, кажется, все из-за каких-то моих удивительных способностей, которые Люциан себе придумал. То есть я слишком быстро пришла в себя после его поцелуя? Ох, вот привлекать к себе внимание для меня самое последнее дело. Я проговорила торопливо: – Ничего не знаю, кроме того, что о таком нужно предупреждать заранее. В конце концов, во мне теперь что? Плещется твоя тьма? – Угу… – И я должна с ней жить? – И перерабатывать ее, – подтвердил Люциан, – иначе тьма может забродить. Я всплеснула руками, окончательно растерянная и разозленная (наверное, именно из-за этой его тьмы теперь так быстро раздражаюсь. Интересно, мне удастся вернуть остатки рассудительности?). – Значит, мне теперь придется есть магический активированный… эм… в смысле… Что пьют от магического бурления в животе? В глазах темного мага снова блеснули огоньки. Игнорируя мое возмущение, он снова подсел ближе, одна его ладонь оказалась у меня на плече, а другая на колене. Я вспыхнула, а он произнес чуть приглушенным глубоким голосом: – Обещаю, такого от темной магии не произойдет. Но может хватит о делах? Я и так много сегодня тебе рассказал. На первый раз хватит. – Хватит? – изумилась я и отклонилась, потому что от его близости заколотилось сердце, а из-за дразнящего запаха сладко заныло в груди. Ох, все-таки есть в темном маге какая-то магнетическая сила. – И ч-что ты предлагаешь? – Предлагаю заняться чем-нибудь более приятным, – прошептал Люциан и стал медленно склоняться к моим губам. – Ты ведь хорошая девочка, не откажешь своему хозяину еще в одной небольшой услуге? Его пальцы поползли по моему бедру вверх, а меня окатило щекочущими мурашками, которые должны прилично спрятаться и вообще не высовываться, пока не выберусь из этой заварухи. Губы закололо в невольном предвкушении, пульс участился настолько, что от грохота заложило уши, а во рту пересохло. Какой же он все-таки притягательный, хоть и пугает до дрожи. Но, несмотря на его гипнотический аромат и огоньки в глазах, я нашла в себе силы проговорить, пусть и охрипшим голосом: – Лорд… темный… маг? – Мда? – буквально мурлыкнул он мне в губы. – Это тоже в ходит в обязанности по соглашению? – Только если сама захочешь, – проворковал он глухо. Не знаю, откуда у меня взялась смелось и мощь оттолкнуть его, но в следующую секунду я уже стояла у двери, дрожа и трясясь, как осиновый лист. Мысли в голове путались, голос не слушался, особенно когда подняла взгляд на Люциана, раскинувшегося в хозяйской позе на диване, глаза мага искрились от самодовольства. Как я умудрилась его оттолкнуть? И еще больше удивительно, что он не разозлился. Кажется, даже наоборот – веселится, чему-то ухмыляется. От этого меня затрясло еще больше. – Ты… – запинаясь выдохнула я нервно. – Ты… Вместо того, чтобы сочиться шовинизмом, лучше бы нормально обустроил свою усадьбу! Такой огромный дом, а условия в нем ужасные. И дочь у тебя хамка истеричная! Вот! После чего выскочила в коридор и помчалась сквозь сиреневый свет шаров и тени, слыша, как в след несется раскатистый хохот Люциана Каара.