Часть 20

Как добралась до своей комнаты – сама не помню. Разве что перед глазами мелькали повороты коридоров, сиреневые световые шары и тени, которые норовили опуститься на голову. Только вбежав к себе, плотно затворив дверь и прижавшись к ней спиной, я немного почувствовала себя в безопасности. В первую очередь, подальше от темного мага и его колдовских глаз. Хотя даже здесь, в пустой комнате, где только окно с колышущимися шторами и лунной дорожкой на полу, казалось, что темный маг все еще наблюдает за мной. На что я подписалась? Стать игрушкой, аккумулятором для лорда Люциана Каара? Прачкой? Терпеть унижения от обнаглевшей девчонки-подростка? Надо было требовать полного прочтения соглашения до того, как его подписала. Хотя, был ли у меня выбор? Ну, прочитал бы он его мне вслух. Я все равно не могла сказать «извините, такая вакансия мне не подходит, вызовите такси до моего мира». Сердце колотилось, пришлось подождать несколько минут, пока оно хоть немного успокоится, и только тогда прошла в ванную – очень хотелось смыть с себя стресс. Но мои надежды на чистоту накрылись медным тазом, потому что воды в каменной ванне не обнаружилось. Как и кранов, откуда ее обычно добывают. И как она туда попадала раньше? Я же как-то купалась. Покрутив головой, я озадачилась – здесь только фиолетовые сферы над полом. Где брать воду? Неужели её откуда-то таскают и греют, как в котле прачечной? Средневековье какое. Еще немного побегав по ванной в поисках чего-то что может напоминать водопровод, я окончательно убедилась – здесь нет даже намека на него. Отлично, ничего не скажешь. Но помыться все же хотелось. Вернувшись в комнату, я немного побродила туда-сюда. Здесь, вообще-то, очень красиво, хоть и немного пугающе, учитывая мрачный антураж. Но в этом своя прелесть. Если бы не сама ситуация, можно было бы наслаждаться. Впрочем, современных удобств этой усадьбе Даркен явно не хватает. В добавок ко всему обнаружилось, что самое уединенное место – это большая ночная ваза с цветочками. В течение дня я как-то справлялась кустиками на заднем дворе, но для длительного пребывание это никуда не годилось. Так и не придумав, как совершить вечерний моцион, я прямо в одежде забралась на кровать, и поджав колени, уснула без снов. Проснулась от шороха и скрежета, будто кто-то тёр наждачкой дерево. Открыв глаза, обнаружила паука-фамильяра, тянущего большую деревянную кадку по полу, упираясь четырьмя лапами. Другие четыре вцепились в бока этой кадки, из которой валит пар. Очевидно, горячая вода. Сонная и обалдевшая от зрелища, я села и потерла кулаками глаза. Паук мое пробуждение заметил и проговорил эхоподобно, устремив на меня все восемь глаз: – Уже проснулись, фэми? Доброе утро. А я вам горячую воду несу. Утром положено принимать ванну. Мой рот разрывало зевотой, я отозвалась: – Вообще-то, с утра лучше душ. – Душ? Пауку это понятие, кажется, не знакомо, поэтому сон с меня тут же слетел – вдруг сейчас проколюсь, раскроюсь, кто знает, чем это обернется. Насфиар говорил, что темному лорду все равно из какого я мира, а кровезависимому сильно влетит, если выяснится правда. Не то чтобы я сильно переживала за его судьбу, но моя меня интересовала куда больше, а она тоже в руках Люциана Каара. Паук продолжал греметь кадкой, усердно втягивая ее в двери ванной. – Вы вставайте, фэми, – гудел он. – Сейчас будет теплая вода. Она весь день у вас в полном распоряжении. – Теплая? – недоверчиво переспросила я, опуская ноги на пол. – Ну, теплая она будет только в начале, – задумчиво пояснил паук. – Потом остынет. Я пробормотала: – Капитан Очевидность. Затем прошла следом за фамильяром, где он уже усердно выливал кипяток в каменную ванну. Поднялся пар, а на мохнатом брюшке паука заблестели крохотные капли. – Холодную натаскал, пока вы спали, – похвастался восьмилапый. – Извольте купаться. Изволить мне хотелось со вчерашнего вечера, поэтому спровадила паука, который настаивал, чтобы остаться и «помогать при омовении», и кое-как распаковавшись из замысловатой одежды, залезла в воду. Она довольно быстро привела меня в порядок. Вчерашний поцелуй тьмы уже не казался таким пугающим, скорее походил на сон. Странный, пугающий и завораживающий. Расслабленная водой, я стала анализировать. Хорошее в моей ситуации тоже есть. Как минимум, меня еще не прибили, не пустили на опыты, не превратили в вурдалака. И вообще – у меня собственные апартаменты с ванной и ночным горшком. Последнее меня даже рассмешило. Нет, с этим определенно надо что-то делать. Не известно, сколько времени придется тут куковать. Выбравшись из воды и насухо обтершись полотенцем, я снова влезла в платье (что стало получаться уже быстрее). Потом взбила мокрые волосы, чтоб быстрее просыхали и вышла в комнату. Паук-фамильяр, поджав лапки на подоконнике, ждал меня. – Фэми, вы быстро, – встрепенулся он и приподнялся. Только я собралась открыть рот, чтобы сказать о необходимости некоторых улучшений в усадьбе, как он продолжил: – А я получил приказ проводить вас на завтрак. – Завтрак? – растерялась я. – Я почему-то думала, его сюда принесут. Паук кивнул, приседая на лапках. – Это возможно. Но сегодня лорд темный маг пожелал видеть вас за завтраком в обеденной. – Надо же. – И позвольте забрать вашу ночную вазу, – добавил паук. Вот это уже не лезло ни в какие ворота, я сказала резко: – Так, оставь в покое мою ночную вазу. Восьмилапый печально вздохнул всем брюшком. – Не могу, – произнес он. – Это одна из моих прямых обязанностей. Спорить оказалось бесполезно, поэтому спустя несколько мгновений я, сгорая от стыда, шла по коридору в сопровождении паука-фамильяра, несущего в двух лапах мой горшок. Когда оказались возле широкой белой двери с золотыми вензелями, что непривычно для этой готической усадьбы, паук сообщил: – К сожалению, с ночной вазой в обеденную я войти не могу. Потому вам придется самой предстать перед лордом Кааром. С меня будто гора свалилась, я облегченно выдохнула – не знаю, можно ли испытывать еще больший стыд, но мне совсем не хотелось, чтобы лорд Каар видел мой горшок. – Угу, – отозвалась я. – Иди, я справлюсь. Паук кивнул всей головогрудью, затем толкнул передо мной дверь, а сам поцокал в противоположном направлении по коридору. Мне ничего другого не оставалось, как войти. Обеденной меня ждал стол, за которым завтракает лорд Каар и его кудрявая дочь Николетта. В этот раз она выглядит куда пригляднее – волосы аккуратно собраны наверх в замысловатый пучок. Одета в светлое кружевное платье. Такая вся воздушная и невинная, хоть картины с нее пиши. Подняв взгляд, лорд увидел меня. Пару секунд в его взгляде я читала явный интерес, но потом он быстро скрылся за привычной ему отстранённостью. – Фэми Даш-ша, – проговорил он, возвращаясь к еде. – Рад, что зашла. Я так и не поняла, он издевается или серьезно. Присутствие его дочери меня напрягло, и я зачем-то решила выдержать субординацию. – И эм… вам доброго утра, – проговорила я, подчеркнув обращение на «вы». Хотя вчера вечером мы отлично друг другу «тыкали». Я ждала какой-нибудь реакции. Но он не обратил внимания, а вид у Люциана такой, будто не он вчера лез целоваться и гладил меня по бедру. Сейчас он снова аристократ и благородно вкушает из широкой супницы. Где, интересно, было это благородство на кануне вечером? Или темные делишки влияют на его поведение? Что ж надо иметь в виду, если уж в мои обязанности входит не только стирка. Минуту я наблюдала, как он завтракает, затем его внимательный взгляд снова переместился на меня. Я выдержала это с достоинством. Как и невинное хлопанье ресниц его дщери. – Ты знакома с моей дочерью Николеттой? – поинтересовался темный маг. Мне, конечно, хотелось в красках рассказать, в каких именно обстоятельствах мы с ней познакомились и что по этому поводу думаю, но сдержалась. Только кивнула. – Успели увидеться. – Прекрасно, – с неожиданным радушием проговорил темный маг. – Тогда не придется вас представлять. Сегодня в пансионе, где числится Николетта, праздник Летних Цветов. Я поручаю тебе ее сопровождать. Новость меня не то, что огорошила, а очень даже ошеломила. Я должна сопровождать эту малолетнюю хамку на какой-то праздник? Да мы переругаемся, даже не выйдя за ворота. Я думала, Николетта сейчас в бешенстве подскочит, устроит истерику, побьет посуду и выскажется, как не хочет, чтобы я с ней куда-то ехала (это желание, я в целом, разделяю). Но, к моему изумлению, Николетта только одухотворенно захлопала ресницами и проговорила, точнее даже пропела: – Папочка, как скажешь. – Ты мое утреннее солнце, Ники, – с улыбкой произнес Люциан, глядя на дочь с такой нежностью, что я даже удивилась – надо же, темный маг способен на такие чувства. Но беспокоила меня сейчас больше сама Николетта, особенно потому, что незаметно для отца она послала мне такой взгляд, по которому я поняла – будет жарко.