Часть 21

Какое-то время я стояла, ожидая, что меня отпустят или хотя бы проинструктируют. Но лорд и его дочь продолжали как ни в чем не бывало завтракать. Поэтому я решилась спросить: – Вы только для этого меня позвали? Люциан и Николетта вскинулись и разом посмотрели на меня, будто только что увидели. – Ты еще здесь? – изумился лорд. Меня такое обращение возмутило. – А где мне еще быть? Они удивленно переглянулись. Очевидно, такого ответа никто не ожидал. Лорд проговорил, хмыкнув: – Обычно слуги исчезают сию минуту и бесшумно, как только получат поручение. Во мне все заклокотало. Слуги? Ну прекрасно. Мало того, что умыкнули в другой мир, сделали какой-то «принеси-подай», целуют, кода вздумается, заставляют стирать, при этом не имея даже элементарных условий быта. Так еще и оскорбляют и хамят. Сделав глубокий вдох, я все же проговорила сдержано: – Может быть обычно слуги так и делают. Но там, откуда я родом, принято уважать собеседника. И если вы решили завершить разговор, об этом нужно сообщить в соответствующей манере. Сердце мое колотилось от праведного гнева и страха – за такие слова, вполне вероятно, я могла выхватить по первое число. Ну что ж, я готова. Пускай наказывают. Но давать садиться себе на шею я никому не дам. Хватит уже того, что на меня навесили сомнительных обязанностей. К моему удивлению Люциан немного растерянно, но все же усмехнулся. За то Николетта вспыхнула. – Папа, ты позволишь этой… батрачке так с тобой разговаривать? Наши с ней взгляды встретились. В зеленых глазищах девчонки полыхнуло такое пламя, что могло бы подпалить занавески на окнах. Этот взгляд я также с достоинством выдержала и молча посмотрела на лорда. Тот будто бы веселится – в лазурных глазах искорки, а уголки губ подрагивают. Он серьезно? Ему смешно? Наконец Люциан Каар проговорил: – Никогда не слышал подобного от батрачки. Фэми Даша, ты удивляешь меня все больше и больше. Я еще глубже убеждаюсь, что правильно выбрал тебя. Определенно, сопровождать на праздник Николетту будешь именно ты. – Папа! – выдохнула изумленная кудряшка. – Но она же… – Сперва я хотел послать, как обычно, паука-фамильяра, – не дал ей закончить Люциан. – Но решил воспользоваться советом Насфиара. Похоже он не ошибся, ты действительно интересная. Впрочем, я и сам… Он осекся, будто вовремя себя поймал. Я еще вчера заметила, что он то ли удивлен, то ли озадачен. Ну что ж, пускай озадачивается. Нечего было умыкать современную и независимую девушку из мира интернета и электромобилей. – Так мне можно идти или как? – повторила я. Николетта снова вспыхнула, а лорд ухмыльнулся и кивнул. – Ты свободна до трех дня, – сказал он. – Ровно в пятнадцать часов ты должна быть готова и ждать на крыльце. Семейный дилижанс отвезет вас туда и обратно… – Семейный?! – ужаснулась Николетта, даже выронив пирожное в блюдце. – Папа, все приедут на своих дилижансах, на лошадях, на коврах и змеях в конце концов. А я, как маленькая, поеду на семейном? Да еще и в сопровождении этой… фэми?! По рассказам паука Люциан в дочери души не чаял, и я полагала, что сейчас он растает и разрешит ей делать все, что хочется, а меня избавит от необходимости выносить общество этой избалованной девчонки. Но лицо мага вдруг стало суровым, а взгляд твердым. – Ты поедешь не как маленькая, а как умная, – проговорил он. – Не у всех отец – темный маг-некромант. А семейный дилижанс зачарован от любого нападения. Я его не просто так закрывал десятью заклинаниями и двадцатью артефактами. – Да кому понадобится нападать на… – попыталась противостоять Николетта. – Тем же, кто уже пытался однажды, – отрезал лорд, а я невольно вспомнила рассказы Насфиара и паука-фамильяра. Девчонка может и не помнит, но, похоже, сам Люциан рисковать снова не хочет. И это понятно. Я поспешила покинуть обеденную, не желая становиться свидетелем семейных разговоров. Очевидно, сопровождение меня на завтрак господ моего завтрака не предполагало, но об этом я уже не стала говорить. И так взбаламутила семейство Кааров. Лучше сосредоточиться на том, как быть. Мне же придется провести с этой истеричкой… Сколько? Час? Два? Пять? Мне ведь, в любом случае надо к девяти вечера быть в кабинете-будуаре Люциана. Ему же приспичит целоваться. Ну и попала конечно. В коридоре меня встретил паук-фамильяр. – О, фэми! – радостно выдохнул он, зашевелив жвалами. – Я как раз вас искал. Мне поручено помочь вам с нарядом. Сопровождать юную леди можно только прилично одетой. Я оглядела себя и ответила хмуро: – Вы сами выдали мне эту одежду. – Да-да, конечно, – торопливо согласился паук, – это рабочая, домашняя, можно сказать, одежда. Но на праздник вы ведь не можете поехать в этом. Потом мы ходили в гардеробную, как выяснилось, в усадьбе Даркен под нее выделены целые апартаменты. Коридоры и аллеи со стеллажами платьев, обуви, шляпок, ночных рубах, каких-то мантий, жабо… Названий многих вещай я и не знала. Паук подобрал мне голубое платье, ненавязчиво расширяющееся к полу. Правда верх, на мой взгляд слишком откровенный – без бретелей и рукавов, только корсет. На мое замечание паук замахал четырьмя лапами и сообщил, что это очень модно и никто не посмеет усомниться в достоинстве леди Николетты Каар, ведь ее сопровождающая выгладит соответствующе. Спорить не стала. Кто их тут разберет с местной модой. Спасибо хоть, что фигура у меня позволяет носить такое. Провозились мы с этим примерно до полудня. Когда я смогла позавтракать и одновременно пообедать было уже около часа дня. Спасибо огру, который предусмотрительно оставил мне приличную тарелку куриного супа, салат из овощей, заварное пирожное и целый графин компота. Самого огра на кухне я не нашла, но догадалась – это он. Иначе кому еще тут готовить. К тому же на столе нашла целую вазочку абрикосовых сушек и не постеснялась набить ими карманы домашней юбки. Потом пришлось уже в своей комнате, где меня ждал подобранный наряд, воевать с платьем, завязками и прической. Если платье кое-как завязалось, то волосы укладываться отказывались и торчали во все стороны. В итоге я плюнула и просто расчесала их, завязав в низкий хвост. К трем часам я, как и было велено, ждала на крыльце, прикидывая – как минимизировать эффект от общения с дочерью лорда. Но долго мне размышлять не дали. Николетта, при всей своей невоспитанности и взбалмошности, оказалась крайне пунктуальной. Даже чересчур – пришла без двух минут. Одета так шикарно, что у меня даже в глазах зарябило. Чуть не спросила – она на вечеринку или на карнавал? Пышное платье кричаще-алого цвета с золотой вышивкой на корсете и крае юбки. Прическа высокая, но уже другая, нежели за завтраком. Как она умудрилась ее так быстро переделать – не известно. Вероятнее всего, не без магии. Идет неуверенно, похоже нацепила непривычные для себя высокие каблуки. На удивление, макияж подобран под наряд – красная помада и немного теней. Что ж, краситься девочка умеет. Но зачем платье, будто она собралась на королевский бал, где срочно надо затмить самого монарха? Рядом с Николеттой бежит, стуча лапками, паук. – Ох, леди, вы очаровательны, великолепны, фееричны… – лопочет он. Серьезно? Ему нравится? Нет, платье красивое. Но почему-то мне кажется неуместным. Впрочем, кто я такая, чтобы судить о местной моде? Меня, вон, тоже упаковали в полуоткровенный наряд. Когда Николетта проходила мимо, я дружелюбно улыбнулась, а она же даже не взглянула в мою сторону. Только задрала подбородок выше и демонстративно спустилась по ступенькам к дилижансу. Паук пробежал вперед и открыл перед ней дверцу. – Прошу леди, садитесь. Я спустилась следом и спросила: – Ты с нами точно не поедешь? Паук покачал всей головогрудью. – К сожалению у меня слишком много дел. Праздник продлится до полуночи, но вам следует вернуться к восьми часам. Из дилижанса послышалось фырканье. Похоже, Люциан Каар все-таки наложил на дочь определенные ограничения. Паук помог мне влезть внутрь, что в таком платье непросто, дверца захлопнулась и мы поплыли вперед на праздник.