Часть 22

Если представить, что меня поместили в вакуум, наверное, даже там теплее и уютнее, чем под взглядом зеленых колючих глаз Николетты. Она смотрела на меня так, что в самый раз раствориться от презрения, которое в нем сквозило. Но я выдержал ее экзерсис спокойно, что даже удивительно. Я ведь успела смириться с тем, что в этом мире постоянно возмущаюсь и лезу на рожон. Похоже, местный воздух как-то подстегивает мои эмоции. Или подстегивал. А сейчас адаптировалась. Первые минут пятнадцать дилижанс плыл в полном молчании. Николетта демонстративно отвернулась и пялилась в окно на деревья и поля, задирая подбородок. У меня желания завязывать разговор тоже не было и я, в отличии от девчонки, которая явно еле сдерживает злость (по-моему, необоснованную), наслаждалась видом. А он за окном шикарный. Никогда еще не лицезрела таких могучих деревьев с пышными кронами и кустарников в розовых цветах. Поля пшеницы вообще кажутся не просто желтыми, а по-настоящему золотыми – переливаются под солнечными лучами и исходят волнами. Если и бывает золотая пшеница, то, наверное, только в этом мире. А воздух… Я вдохнула полной грудью в открытое окно. Чистейший, даже сладковатый. В заполненном машинами и выхлопами мегаполисе такого не бывает. – Сопи потише, – вдруг недовольно подала голос Николетта, нарушив мою идиллию. Надо же. Я даже забыла, что еду не одна. Ну да, добро пожаловать в полную магии и вредных девчонок реальность. – А ты не прислушивайся, – порекомендовала я спокойно. Мое спокойствие Николетту только подстегнуло. – Не смей так мне отвечать! – рявкнула она. – Как? – еще спокойнее поинтересовалась я. Никогда не думала, что разговор с такой ядовитой собеседницей может быть увлекательным. А ведь приятно, когда побеждаешь одним лишь спокойствием. Глаза Николетты вспыхнули изумрудами, она прошипела: – Так, будто ты равная мне. У меня даже брови на лоб вылезли. Она так переживает, что едет с простолюдинкой? Хотя я, вообще-то не простолюдинка, а обычная подрабатывающая студентка. – Да мне плевать, – вдруг ощутив еще большее спокойствие, ответила я и пожала плечами. Николетта даже растерялась немного. Что? Съела, кричалка некультурная? – Ты врешь, – как-то неуверенно проговорила она и сложила руки на груди. Это она так демонстрирует власть или детские обиды? Мне всегда казалось, что я сама еще совсем зеленая. Что, вообще-то так и есть. Ну о чем может быть речь в мои без малого двадцать? Но рядом с Николеттой я неожиданно ощутила себя взрослой и почти умудренной. Она ведь действительно ребенок. Подростки вроде выглядят почти взрослыми, но в голове ветер и эмоции. – И зачем мне врать? – ровным тоном спросила я. – Потому… – торопливо ответила дочь Люциана Каара, – что ты… метишь повыше! Все метят! Я не дура, я все понимаю. Ты хочешь занять место рядом с моим отцом, хочешь отхапать часть его состояния. Прикинуться моей мачехой, а потом сжить нас обоих со света. Но имей в виду, батрачка, я тебе этого не дам сделать! Теперь уже я растерялась. Ведь о том, как вылезти в «леди» я даже не думала и, возможно, Николетта в этом вопросе куда более ушлая, чем я. С другой стороны, до этой минуты все мои мысли занимала идея, как сбежать и выжить, а совсем не продвижение по социальной лестнице в Варлоаре. Но из речи маленькой леди Каар я кое-что уяснила – девчонка озлоблена, растеряна и, похоже, напугана. Я ответила, отворачиваясь к окну на проплывающие живописные пейзажи: – Мне глубоко все равно на место рядом с твоим отцом и, уж тем более, на должность мачехи. Как и на ваше состояние. – Очередное враньё, – изобличительно фыркнула она. – …Но, – быстро и твердо вставила я, – мне не все равно на обращение к себе. Мне совсем не интересно, когда малолетняя хамка дерзит и строит из себя Лару Крофт. Поэтому предлагаю остаток пути и время, что я должна тебя сопровождать, провести в молчании. Это избавит нас обеих от неприятного общения. Годится? Ну и прекрасно. Мои слова ее озадачили, потому что еще минут двадцать мы провели в блаженной тишине, которая нарушалась только шелестом дилижанса и птичьими трелями. Я уже думала мы так и доедем до места назначения в чудесной тихой атмосфере. Но Николетте, конечно же, не молчалось. – Ты не похожа на других, – вдруг сказала она и у меня по спине пробежал холодок. Как раз выбиваться из общей массы мне совсем не хотелось. Не то чтобы я сильно переживала за жизнь Насфиара, но все же из каких-то гуманных соображений (которые тоже у меня усилились) я ему сочувствовала. – И чем? – спросила я на всякий случай. Николетта будто бы всмотрелась в меня и сказала: – Не знаю. Но что-то с тобой не так. Я буду следить за тобой. Я пожала плечами, хотя в действительности безразличия, которое демонстрирую, уже не испытывала. Вот только внимания истеричной девчонки еще не хватало. К счастью, путь продолжался еще около пятнадцати минут, потом лес кончился, деревья стали ухоженными и огороженными индивидуальными белыми заборчиками. А затем мы въехали в белые ворота и остановились в середине брусчатого двора. Дверь дилижанса открыл мальчик-паж, подал мне руку. Оказавшись снаружи, я тут же бегло огляделась – надо быть начеку, хватит мне внезапностей. Двор перед массивным белым зданием с колоннами оказался заполнен дилижансами поменьше, видимо, на одну персону. Они припаркованы колонной у пышного палисадника. Как и звери, очевидно ездовые, на которых прибыли другие гости. Какие-то парящие змеи, кони с такими длинными и пушистыми хвостами, что тянутся шлейфом. Даже жалко – запачкаются же. Еще были громадные лягушки с седлами. Вот уж как скакать на лягушке – вообще непонятно. Неудобно же, она прыгает, все подскакивает. – Добро пожаловать в Пансион Уайт Гардиан, – профессионально продекламировал паж. – Приветствуем вас на празднике Летних Цветов, желаем приятного проведения времени! После чего помог выбраться из дилижанса Николетте и пригласительным жестом позвал следовать за ним. Николетта, проходя мимо, шепнула мне: – Не смей лезть и разговаривать со мной. Вообще будь тенью, чтоб не видно и не слышно! Ясно? – Мне вообще не хочется с тобой разговаривать, – заверила я. Через двор нас повели чинно и неспешно. Похоже, надо показать себя и посмотреть на других. Другими оказались такие же расфуфыренные подростки. Правда без сопровождения. Тут я с Николеттой согласна – ну какому подростку захочется, чтобы на вечеринке с ним была нянька. Но, если честно, до Николетты мне дела нет, потому что сама во все глаза смотрю на прибывших. А посмотреть есть на что. Среди них не только люди, очевидно маги, но и какие-то рыбоподобные создания (наверное, это они приехали на лягушках), а также создания с лисьими хвостами, люди с нижней змеиной частью, какие-то крылатые на разные лады – с кожистыми крыльями, пернатыми и крыльями, как у пчелы. В общем, пестрило у меня перед глазами знатно. Здание пансиона внутри оказалось огромным и украшенным мерцающими гирляндами. Пол из цветной мозаики, колонны увиты лозами с цветами. И вообще – цветов очень много. Они целыми композициями расставлены по всему периметру. А в центре что-то вроде альпийской горки, но только из огромных розовых и голубых цветов. Красиво. Я глазела по сторонам, едва не наталкиваясь на проходящих мимо учеников. И даже кожей чувствовала, как бесится Николетта. Она вышагивает чуть впереди, даже не оглядываясь. Но я уверена – в курсе всего, что творится за её спиной. А за спиной я считаю ворон и стараюсь не выглядеть деревенщиной, которой она меня все время обзывает. Но мне совсем не стыдно – я ведь раньше действительно никогда не видела ничего подобного. – Обалдеть… – тихонько впечатлилась я. – Я же сказала – не разговаривать, – шикнула Николетта. – Так я не с тобой разговариваю, – отозвалась я непринужденно. – Лишь высказываю восхищение. Тут красиво. – Еще бы, – фыркнула Николетта. – Ты в своем свинарнике такого точно не видела. – За свинарник можно и выхватить, – предупредила я. Николетта даже обернулась. – Ты что, угрожаешь дочери Люциана Каара? – Если надо, я реально тебе вместо сахара соли в чай подсыплю, – честно призналась я. Глаза девчонки расширились. – Ты в своем уме? Что ты сейчас сказала? – А ты не хами, – спокойно отозвалась я, пожав плечами и таращась на потолок, где вальяжно машут крыльями огромные цветные бабочки. С них сыплется блестящая пыльца, а цветы от нее исходят матовым сиянием. – Да как ты вообще… – начала Николетта, но за ее спиной раздался слегка визглявый голос. – Да вы только посмотрите. Дочка некроманта приперлась на праздник Летних Цветов с нянькой. Глаза Николетты расширились, лицо побледнело, во взгляде мелькнуло то, что ни с чем не перепутаешь – ощущение позора. Кажется, меня она больше не замечала. Разворачивалась Николетта медленно, и пока она это делала, я выглянула сбоку. Позади дочери Люциана Каара невысокая, но стройная блондинка примерно ее возраста. Ресницы большие, пушистые. Губы то ли подведены, то ли сразу такими были (кто их тут поймет в магическом мире), одета в аляповатое розовое платье на кринолине, на боку юбки громадный несуразный цветок. Зато украшен золотом, что, наверное, на этом празднике в тему. Волосы ниспадают накрученными локонами, и держатся ободком с большими розовыми розами. И вообще вся блондинка напоминает пышный зефирный торт. Мда. Мода у подростков здесь та еще. Я бегло оглядела себя. Пожалуй, мой наряд с декольте еще и не такой вычурный. Рядом с блондинкой еще две девчонки. Такие же напомаженные и едкие. Все как водится – фифа и ее подружки. – Лиабелла, – сквозь зубы улыбнулась Николетта, – я тебя не звала. Та, которую моя хамка назвала Лиабеллой, ответила такой фальшивой и улыбкой, что у меня аж оскомина на зубах возникла. – О, дорогая, мне же не требуется приглашение тепличной девочки и дочки того, кто водится с мертвецами, – ответила она со сладким ядом. А она та еще гадючка. Естественно, я смотрела со стороны и не встревала. Кто меня просил? К тому же, Николетта наоборот настаивала на том, чтобы меня было не видно. И сейчас я это желание с удовольствием поддержу. Не потому, что боюсь какую-то мелкую выскочку из пансиона, а просто не стоит лезть в разговор. Поэтому стою и не отсвечиваю. – Мой отец могучий маг, – мрачно заметила Николетта. – Он защищает границы. Лиабелла закатила глаза. – Ой, мы сто раз слышали эти песенки про границы. От кого он их защищает? В Вестергоре давно все в порядке. – Чем докажешь? – еще мрачнее проговорила Николетта. Та отмахнулась от нее, как от мухи и сказала: – Да все об этом говорят. Процветание и красота. А твой папаня-некромант-темный-маг просто спрятался в своей усадьбе и не высовывает нос. Я насторожилась. Все-такие эта блондинистая выскочка не слишком учтива. Я все понимаю, похоже, у них тут такая манера общения – хамить и дерзить. Но уважение-то к старшим где? Ведь Люциан сильно старше этой зефирной куклы. Тем временем Лиабелла перевела взгляд на меня. Он стал насмешливым и даже презрительным. – Он даже няньку тебе дал, – хмыкнула она и ее подружки засмеялись. – Что и требовалось доказать. Дочка темного мага – затворница и чудила. Без няньки не может нос вытереть. После этого я рассчитывала, что Николетта взорвется и вцепится этой курице в волосы. Но моя хамовитая истеричка только молчала и мрачнела все больше. Зато Лиабелла продолжала: – Или он тебе до сих пор пытается подыскать мамашу? Надо же, эта даже симпатичная. Только дура-дурой, наверное. Хотя тебе такая как раз и подойдет. Вообще не пойму, зачем ты пришла. Это праздник, а не некрополь. Ты ведь там все детство провела? Отец же некромант. Вурдалаки, умертвия. Бррр… Девочки, это же мрак. Теперь уже беситься начала я, в груди заклокотало, сердцебиение участилось. Правда не знаю, можно ли давать взбучку чужим подросткам, но так разговаривать нельзя. Она же на больное девчонке давит! Это подло и низко – говорить о таких вещах. К тому же меня опять обозвали. Но Николетта молчала, опуская голову все ниже и куда-то пряча взгляд. Я попыталась заглянуть ей в лицо, но только разглядела зеленоватое свечение у нее на щеках. – Лучше бы тебе уехать, – предложила Лиабелла непринужденно. – Только скуку наводишь. Взгляд зеленых глаз Николетты скользнул в сторону на компанию парней, которые вошли в зал. Это не укрылось от Лиабеллы и на ее губах тут же появилась усмешка. – Ну не с парнями же ты пришла знакомиться. Вместе с подружками она снова засмеялась, а Николетта к моему огромному изумлению, развернулась и быстро пошла к какой-то двери.